Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Григорий Темкин. - Двадцать шестой сезон

Скачать Григорий Темкин. - Двадцать шестой сезон

   10

   Влажное пятно росло,  сыреющий  песок  проседал,  осыпался,  образуя  в
середине  котлована  маленький  кратер.  И   вот   уже   лужица,   робкая,
неуверенная,   но   вобравшая   в    свое    маленькое    зеркальце    все
розово-красно-оранжевое   небо,    задрожала    в    этом    микрократере,
подталкиваемая   нетерпеливым    фонтанчиком    пробудившегося    родника.
Зашевелились и некоторые коряги, разбросанные ветром в пустыне. Они  снова
стали выпускать корни, но уже не вглубь,  словно  чувствуя,  что  ураганов
бояться больше не надо, а вширь, раскидывая и в воздухе, и в верхнем  слое
грунта жесткие колючие побеги. На воздушных корешках пока не было листьев.
Жара еще стояла адская.


   Гиперграмма нашла Елену Бурцен в Улан-Удэ на конференции  по  тибетской
медицине. Только что  закончил  доклад  известный  профессор,  посвятивший
большую, часть своей жизни расшифровке и анализу  тибетских  манускриптов.
"Наконец-то,  -  заявил  ученый,  -  нам   открылось   искусство   древних
врачевателей, владевших  секретом  сочетания  лекарственных  препаратов  и
психотерапии..."
   - Нет, что вы на это скажете, - с унылым негодованием обратился  к  ней
делегат с соседнего кресла, сухощавый сутулый человек в черном  кимоно.  -
Зачем учиться у древних тому, что сами умеем отлично делать?
   - Отлично, да не совсем, - возразила Бурцен.  -  Отлично  будет  только
тогда, когда человек сам сможет лечить себя собственными ресурсами. А  мы,
врачи, будем только изредка помогать ему, если надо.
   Найдя оппонента в  столь  непосредственной  близости,  сутулый  делегат
приосанился, глаза его заблестели. Он уже  было  открыл  рот,  чтобы  дать
достойный отпор, как в крышке  стола  перед  Бурцен  засветилась  надпись:
"Срочная информация".
   -  Извините,  -  сказала  Бурцен   соседу,   недоуменно   извлекая   из
информационного окошка голубой конверт гиперграммы.
   "Вы виновны?" - прочитала она, все еще не понимая,  о  чем  идет  речь.
Перевела  взгляд  на  подпись:   "Санкин,   планета   Мегера,   форстанция
"Мегера-1", время выхода на обратную связь..."
   Рука Елены Бурцен мелки задрожала. "Оставит меня когда-нибудь  в  покое
эта проклятая планета? - подумала она. - Или всю жизнь будет  преследовать
как  кошмарный  призрак?  И  кто  это  такой  Санкин?"  Бурцен   разорвала
гиперграмму  надвое,  сложила  половинки,  еще  раз   разорвала   пополам,
выбросила клочки в утилизатор.
   На трибуну вышел новый докладчик,  начал  говорить,  но  Елена  его  не
слышала.  Перед  глазами  стояли   серые   печатные   буквы,   отчеркнутые
вопросительным знаком: "Вы виновны?"
   Мысли ее, не сдерживаясь более, покатились назад, через  годы,  набирая
скорость, как спущенная с горы тележка. Ко времени знакомства  с  Феликсом
Бурценом она уже была своего рода знаменитостью. Еще не в ученом  мире,  а
среди студентов. Она заканчивала четвертый курс мединститута, и у нее  уже
были научные работы.  Елена  принимала  похвалы  без  зазнайства,  но  как
должное: она знала, что  наука  о  человеческой  психике  -  ее  врачебное
призвание и  основные  открытия  еще  впереди.  У  нее  были  в  молодости
увлечения, но она, возвращаясь домой со свидания, каждый шаг, каждую фразу
своего провожатого подвергала безжалостному  анализу  Симпатии  испарялись
под испепеляющим лучом логики и психологии.
   С Феликсом она познакомилась на просмотре в Доме кино Показывали  новый
фильм модного режиссера. Картина была заумная и тягучая. Елена скучала, но
уйти не решалась - киноманы сидели тихо, благоговея перед  авторитетом,  и
она боялась помешать их таинству созерцания. Вдруг  за  два  ряда  впереди
кто-то поднялся и,  чуть  пригнувшись,  но  вполне  уверенно,  не  обращая
внимания  на  шиканье  эстетов,  начал   пробираться   к   выходу.   Елена
воспользовалась моментом и  юркнула  следом.  "Я  вам  очень  обязана",  -
сказала она на улице своему "спасителю".
   Им оказался молодой человек обычной наружности, лет двадцати  двух.  От
левого его виска до скулы шел бледно-розовый шрам. "Если б не вы, я так бы
и не ушла. И потеряла бы целый вечер", - повторила она. "Тогда  ваш  вечер
принадлежит  мне,  -  незамедлительно  среагировал  молодой   человек.   -
Предлагаю пойти к Ваганычу". - "А кто такой Ваганыч?" -  засмеялась  Лена.
"Ваганыч - это мой друг!" - торжественно  объяснил  новый  знакомый.  Лена
кивнула.
   В прихожей квартиры, куда  привел  ее  Феликс,  было  тихо,  и  Лена  с
негодованием было подумала, что Ваганыч всего-навсего ловкий  предлог.  Но
тут Феликс открыл дверь в комнату, и она  увидела,  что  в  комнате  сидят
человек пятнадцать. "Обычная вечеринка", - решила она, но снова  ошиблась.
Здесь шел диспут - присутствующие увлеченно обсуждали английский романтизм
девятнадцатого  века.  "Вы  что,  филологи?"  -  спросила  Лена  и   очень
удивилась, узнав, что единственным литературоведом в компании является сам
хозяин, Ваганыч.
   После диспута Феликс проводил Лену домой и, прощаясь, даже  не  спросил
телефона.
   Ее это задело, и она перешла в атаку  по  всем  правилам  классического
романа: появилась у Ваганыча  через  несколько  дней,  но  не  одна,  а  с
приятелем, познакомила его с Феликсом  и  начала  отчаянно  кокетничать  с
обоими. В первый вечер меж двух кавалеров, не подозревавших, что  являются
лишь разменными фигурами в гроссмейстерских руках, возник легкий  холодок.
На второй вечер холодок  трансформировался  в  стойкую  неприязнь,  а  при
третьей встрече состоялась легкая ссора, где Лена приняла сторону Феликса.
Обиженный приятель ушел, а Феликс в тот вечер впервые ее поцеловал. Спустя
месяц Бурцен объяснился в любви. Лена поздравила себя с победой.
   Теперь, выиграв сражение, оставалось лишь, как обычно, проанализировать
ситуацию, отбросить эмоции и успокоиться. Но тут Лена поняла, что не хочет
никаких  рассуждении,  никакой  логики  -  она  просто  хочет  любить,  не
задумываясь, сломя голову, любить этого сильного, умного  мужчину  и  быть
всегда с ним.
   Они поженились. Удивив друзей и польстив Феликсу, Елена  взяла  фамилию
мужа - акт весьма редкий, считавшийся архаичным. В один год  они  получили
дипломы, Феликс -  космоэколога,  Елена  -  врача-психиатра,  и  сразу  же
улетели на стажировку на Грин-Трикстер.
   Первые четыре были лучшими годами в их совместной жизни. Каждый день на
малоизученной планете среди немного суровых, но неизменно доброжелательных
колонистов был насыщен любимой работой. И главное, друг другом. Может, они
и осели бы на  Грин-Трикстере  насовсем,  но  из-за  особенностей  климата
пришлось  вернуться  на  Землю,  где  обычно  женщины  рожали  нормальных,
здоровых ребятишек. Но у Елены оказалось неизлечимое бесплодие. Она сильно
переживала,  Феликс  как  мог  ее  успокаивал.  Елена   занялась   наукой,
заинтересовавшись всерьез психотерапией, углубилась в исследования.
   Отдав свой мозг науке, Елена обратила все душевные порывы  на  Феликса,
любовь к  нему  с  каждым  днем,  с  каждым  месяцем  разгоралась,  требуя
постоянно видеть и слышать мужа. Это подавляюще  действовало  на  Феликса,
угнетало его, но Елена ничего не могла с собой поделать. Она не испытывала
уверенности и незыблемости построенного ею очага  и,  получив  приглашение
лететь в Тринадцатую гиперкосмическую вместе с мужем, была обрадована.  Ей
не хотелось отпускать Феликса одного. В этом крылась ее ошибка. Не  стоило
ей лететь, пусть бы Феликс отдохнул от нее. Но разве она его тяготила?
   А потом, на форстанции, надо ли было  набраться  решимости  не  пустить
Аниту и Феликса в тот последний маршрут? Не в ее ли власти было остановить
роковой ход событий и не допустить такого страшного и необратимого финала?
Но как? Не считая резких, но неопасных  возмущений  психофона  планеты  да
собственных тяжких мыслей, повода возражать против их совместного маршрута
не нашлось. И все-таки, если б она сказала "нет", Феликс и Анита не  пошли
бы... Пусть бы поняли, что она ревнует, пусть было бы стыдно,  но  они  не
пошли бы и остались живы.
   Елена Бурцен вырвала из делегатского блокнота листок и быстро написала:
"Гиперграмма.  Мегера-1.  Санкину.  Феликс  был  для  меня  дороже  жизни.
Приезжайте. Я расскажу о нем. Елена Бурцен".


   Жара  еще  стояла  основательная,  но  в  атмосфере  планеты  ощущались
какие-то  перемены.  Синело  небо,  воздух  делался  все  жиже,  легче.  И
казалось, именно от этого воздуха  редким,  пережившим  предыдущие  сезоны
животным и растениям хотелось прорвать оболочку плоти,  уже  устаревшей  и
отслужившей свое, и превратиться в нечто  новое  и  совершенное.  Как  это
сделать, они не знали, и  потому  просто  существовали,  отдавшись  стихии
природы. Только родник не переставал увеличиваться в  размерах,  размывать
песчаные  берега,   заполняя   котлован   под   розовато-голубым   навесом
мегерианского неба.

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0999 сек.