Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Григорий Темкин. - Двадцать шестой сезон

Скачать Григорий Темкин. - Двадцать шестой сезон

6

   Радиация начинала ослабевать. Выдвинулась из каре, покатилась вниз одна
из лун - и дрогнул, расплылся, теряя фокус, радиационный луч. Другая  луна
отвернула свой лик от слабеющего  Желтого  солнца,  подставила  щеки  пока
невидимому Красному, и  Мегера  окрасилась  в  жизнеутверждающие  розовые,
оранжевые, алые тона. Окрасились холмы, равнины, впадины и  словно  вымыли
из атмосферы избыточную желтую радиацию. Казалось, вся  планета  очнулась,
зарделась, спешно начав готовиться к чему-то значительному,  праздничному.
Конусным броненосцам, однако, на этом празднике  места  не  отводилось.  В
отраженном свете Красного  солнца  они  прекращали  движение  и  застывали
остроконечными каменными бугорками.


   В год Тринадцатой гиперкосмической Альберто Тоцци исполнилось  двадцать
три. Это был  хрупкого  сложения  высокий  черноволосый  юноша  с  тонкими
правильными чертами лица. С детства он ходил в вундеркиндах.  Четырнадцати
лет поступил в  Палермскую  высшую  техническую  школу,  шестнадцати  стал
публиковать научные сообщения, а к двадцатилетию уже имел ученую  степень.
В Альберто не чаяли души бесчисленные итальянские родственники, а  коллеги
ценили и уважали Тоцци как талантливого, многообещающего космогеолога.
   При  всех  своих  достоинствах  Тоцци  не  относился  к  категории  так
называемых  баловней   судьбы.   Напротив,   Альберто   отличался   редким
трудолюбием, преданностью науке; к родным и друзьям относился с почтением.
Единственным недостатком Тоцци или даже не недостатком, а  слабостью,  как
осторожно выразился Набиль Саади, была его эксцентричность.
   Экипаж  космической  экспедиции  принимал   темпераментного   итальянца
по-разному. Командир и его жена, быть может, потому что  детей  у  них  не
было, с первого дня  как  бы  взяли  Альберто  под  свое  покровительство.
Масграйв сразу почувствовал к Тоцци неприязнь и  до  окончания  экспедиции
держался с  ним  подчеркнуто  сухо,  официально,  разговаривал  только  по
необходимости. Анита держалась с Тоцци по-приятельски легко, но при каждом
удобном случае подтрунивала над ним. Сам же Набиль Саади, судя по всему, с
молодым геологом был корректен, подчеркнуто вежлив, но вежлив  дружелюбно,
без  отчуждения.  Кроме  того,  чувствовалось,  что  Саади  еще  тогда,  в
Тринадцатой гиперкосмической, задолго до трагической смерти  геолога,  уже
испытывал к Тоцци некое сочувствие, даже жалость.
   За что же можно жалеть такого счастливчика? Когда я напрямую спросил об
этом Саади, на  секунду  он  замялся,  потом  не  очень  охотно  объяснил.
Оказывается, Альберто влюбился в Аниту. И не просто влюбился - полюбил.  И
безответно. Когда Анита погибла, в Альберто словно  что-то  сломалось.  Из
жизнерадостного,  улыбчивого,  общительного   юноши   он   превратился   в
замкнутого, отрешенного от жизни мужчину. Позже, на Земле, Набиль  пытался
найти Тоцци, но тот избегал встреч. Говорили, что после полета  на  Мегеру
Альберто  так  и  не  пришел  в  себя:  перестал  видеться  с  друзьями  и
пользовался любой возможностью, чтобы улететь  в  космическую  экспедицию,
все равно куда и все равно с кем.  Полет  на  Саратан  стал  драматическим
финалом этой действительно печальной судьбы. Случилось вот что.  Во  время
обвала и горах напарник Тоцци был тяжело ранен. Вездеход засыпало  камнями
Емкости   батарей,   питающих    противорадиационную    защиту    костюмов
космогеологов,  хватало  на  четверо  суток.  Быстрой  помощи   ждать   не
приходилось - вышла из строя система аварийного оповещения. Альберто  снял
свои батареи и подсоединил  к  блоку  питания  товарища.  Когда  их  нашли
спасатели, геологи лежали без  сознания.  Раненого  удалось  возвратить  к
жизни Тоцци спасать было поздно.
   Наутро меня разбудил Саади и предложил прогуляться в  водный  павильон.
Там ярко и горячо светило искусственное солнце.  Несколько  человек  сонно
лежали   на   поролоне,   загорали.   Благословляя   безвестного    гения,
предложившего запас воды на космических кораблях  не  прятать  в  баки,  а
использовать для удовольствия команды, я начал раздеваться.
   - А вы, профессор? Не желаете освежиться?  -  позвал  я,  заметив,  что
Саади усаживается за столик.
   - Купайтесь, я не хочу, - отказался Саади. На нем, как и вчера, была та
же хламида, но четки в руках были уже не коралловые, а из неизвестных  мне
бурых косточек.
   Я накупался до одури, сделался красным от  загара,  выпил  термос  чая,
проиграл Абу-фейсалу четыре  партии  и  одну  свел  вничью,  но  обещанных
откровений не услышал. Подсознание профессора цепко держало свои тайны, и,
похоже, не без помощи сознания.
   Профессор в деталях описывал, какие перед ним стояли научные задачи.  Я
слушал  из  вежливости.  Саади  популярно  изложил  теорию   интерференции
биополей, задержался на принципах, отличавших  его  гипотезу  от  гипотезы
Феликса Бурцена. С трудом дослушав седьмой тезис,  я  объявил  профессору,
что его  научные  высказывания  не  вызывают  у  меня  лично  ни  малейших
сомнений.  Но  дело  в  другом.  Не  устроит  ли  он  мне,  учитывая   его
дипломатические таланты и добрые старые отношения, встречу  с  Масграйвом?
Не думаю, что просьба  моя,  даже  подслащенная  лестью,  доставила  Саади
удовольствие, но помочь мне он все-таки обещал.
   И постарался. Вечером "секретарь" сообщил, что капитан Масграйв  примет
меня.
   Терри Масграйв встретил меня довольно прохладно.
   - Два дня назад во время сеанса гиперсвязи вы  говорили,  капитан,  что
вам нечего скрывать в этой истории. Могу ли я и  сегодня  рассчитывать  на
вашу откровенность?
   - Спрашивайте.
   -   Давайте   поговорим   по   очереди   об   участниках    Тринадцатой
гиперкосмической.
   - Кто именно вас интересует? Бурцен?
   - Он был вашим другом?
   - Не был.
   - Он был способным ученым?
   - Не знаю. У нас разные области. Думаю, ученый он был неплохой.
   - А как начальник экспедиции?
   - Ниже среднего.
   - Почему?
   - Скверный организатор.
   - А в его характеристике перед Мегерой писали,  что  он  "участвовал  в
шести межпланетных экспедициях, проявил себя... способным  организатором".
Что же, в седьмой он стал плох?
   - В хорошо организованных экспедициях не  гибнут  люди,  -  отпарировал
Масграйв.
   - Хорошо,  оставим  командира  Бурцена.  Поговорим  о  Тоцци.  Это  был
полезный для экспедиции участник?
   - Он слыл способным космогеологом.
   - А как человек?
   - Пустой, эгоистичный вундеркинд, - вскинулся Масграйв.
   - И в чем же выражался его эгоизм?
   -  В  том,  что  личные  интересы  Тоцци  ставил   выше   общественных.
Классический случай.
   - Что это за "личные интересы"?
   - Личные... Ну, значит, сердечные...
   - То есть?
   - Он был влюблен. В Аниту. И не спрашивайте, что уже знаете.  Аните  он
писал дурацкие стишки. Меня игнорировал.
   - И это все? А как относилась к Тоцци Анита? - не унимался я.
   - Он был ей неинтересен. Альберто  в  ту  пору  не  мог  соперничать  с
Бурценом.
   - При чем тут Бурцен?
   - Вы не очень догадливы.
   - Неужели...
   - Да.
   - Вам известно, что Тоцци погиб?
   - Знаю. Но что вас интересует,  каким  Альберто  был  тогда,  во  время
экспедиции, или каким стал после?
   - То  есть  вы  считаете,  что  Тоцци  причастен  к  гибели  Бурцена  и
Декамповерде?
   - Он внес свою лепту в разлад, хотел он этого или нет.
   - И только?.. Вы хотите сказать, что в смерти Феликса и Аниты  косвенно
повинны остальные члены экипажа?
   - Ничего я не хочу сказать, молодой человек, - взорвался Масграйв. - Но
будь люди настроены чуть по-другому, не было бы  той  нервозности,  может,
они бы и уцелели, нашли правильный ход...
   - Вот как. Надо думать, Анита тоже способствовала разладу коллектива?
   - В весьма значительной мере.
   - Потому что позволила Альберто в себя влюбиться? - осмелился  уточнить
я.
   - Не только. При каждом удобном случае Анита подшучивала над Тоцци.
   - Бурцен знал об этом?
   - Об этом знали все.
   - О том, что Анита влюблена в Бурцена?
   - А и о том, что они... влюблены друг в друга.
   - Так... Многое становится понятней. Значит, его жена ревновала?
   - Что вы хотите? Роман развивался у нее на глазах.
   - И вы лично осуждаете Бурцена за это?
   - Это привело экспедицию к провалу, а двух человек - к гибели.
   - Подведем итог, - сказал я, вставая. - Бурцен - циник. Тоцци - эгоист.
Саади -  себе  на  уме.  Анита  -  искательница  приключений.  А  кто  же,
по-вашему, Елена Бурцен? Ведь и  ее,  несомненно,  вы  считаете  "косвенно
причастной" к происшествию?
   - Вы нарушаете все приличия.  Отправляйтесь  в  модуль.  Желаю  вам  не
разделить участи Бурцена и Декамповерде. Прощайте.


   Конусные броненосцы застывали остроконечными  каменными  бугорками,  но
еще жили: им предстояло теперь выполнить последний приказ, записанный в их
генах самой природой - открыть на Мегере новый сезон. Энергии, накопленной
каждым конусом, как раз хватило, чтобы отрастить несколько  полых  корней,
пробит" ими омертвевший слой почвы. Прошло еще немного времени, и по  этим
корневым тоннелям хлынули на поверхность зародыши и  гусеницы,  личинки  и
бактерии. Они несли с собой семена, пыльцу, споры,  которые  попадали  уже
отнюдь не в  стерильный  грунт.  К  этому  времени  конусы  рассыпались  и
удобрили  землю.  Все  необходимое  для   нового   витка   эволюции   было
подготовлено.

 

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0432 сек.