Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Классическая литература

Владимир Набоков. - Смотри на Арлекинов!

Скачать Владимир Набоков. - Смотри на Арлекинов!

     8.

     - Ирис,  я  должен  сделать  признание,  касающееся  моего
душевного здоровья.
     - Погодите минутку. Надо стянуть эту проклятую  штуку  как
можно ниже - так далеко, как дозволяют приличия.
     Мы  лежали  с  ней на причале, я навзничь, она ничком. Она
содрала с себя шапочку  и  возилась,  пытаясь  стащить  плечные
бретельки  мокрого  купальника,  чтобы  подставить солнцу целую
спину; вспомогательные бои развернулись вблизи от меня, рядом с
ее  аспидной  подмышкой,  -  бесплодные  усилия  не  обнаружить
белизны  маленькой  груди в месте ее мягкого слияния с ребрами.
Как  только  она,   извиваясь,   добилась   удовлетворительного
декорума, она полуприподнялась, придерживая черный лиф у груди,
и  свободная  ее  рука  закопошилась  в  очаровательном шустром
поиске, напоминающем обезьянью поческу, -  обычном  у  девушки,
выкапывающей  что-то из сумки, - в данном случае, лиловую пачку
дешевых  Salammbos  и  дорогую  зажигалку;  затем   она   снова
притиснула  грудью  расстеленное  полотенце. Мочка уха пылала в
черных свободных  прядях  "медузы",  как  называлась  в  ранних
двадцатых ее прическа. Лепная коричневая спина с латкой родинки
под  левой  лопаткой  и с длинной ложбинкой вдоль позвоночника,
искупающей все оплошности эволюции животного  мира,  болезненно
отвлекала  меня  от  принятого  решения  предварить предложение
особенной, невероятно важной исповедью. Несколько аквамариновых
капель еще поблескивало снутри ее коричневых бедер и на крепких
коричневых икрах, и несколько камушков мокрого гравия  пристало
к розовато-бурым лодыжкам. Если в моих американских романах ("A
Kingdom  by the Sea", "Ardis") я так часто описывал невыносимую
магию девичьей спины, то в этом  главным  образом  повинна  моя
любовь  к  Ирис.  Плотные  маленькие ягодицы, - мучительнейший,
полнейший, сладчайший цвет ее мальчишеской миловидности, - были
как еще не развернутые подарки под рождественской елкой.
     Вернув после  этих  недолгих  хлопот  на  место  терпеливо
ожидавшее  солнце,  Ирис выпятила полную нижнюю губу, выдохнула
дым и наконец сообщила: "По-моему, с душевным здоровьем  у  вас
все в порядке. Вы иногда кажетесь странноватым и мрачным, часто
дуетесь, но это в природе гения ce qu'on appelle".
     - А что такое по-вашему "гений"?
     - Ну,  способность  видеть  вещи, которых не видят другие.
Или, вернее, невидимые связи вещей.
     - В  таком  случае,   я   говорю   о   состоянии   жалком,
болезненном,  ничего общего с гениальностью не имеющем. Давайте
начнем с живого  примера,  взятого  в  доподлинной  обстановке.
Пожалуйста, закройте глаза ненадолго. Теперь представьте аллею,
ведущую к вашей вилле от почтовой конторы. Видите, как сходятся
в  перспективе  платаны,  и  между  двумя  последними - калитка
вашего сада?
     - Нет, - сказала Ирис, - последний справа заменен фонарным
столбом,  -  его  не  так-то  легко  разглядеть  с  деревенской
площади, но это фонарь, обросший плющом.
     - Ну  пусть,  не важно. Главное, вообразите, что мы глядим
из деревни, отсюда, сторону садовой  калитки  -  туда.  В  этом
упражнении  необходима  особая тщательность в определении наших
"здесь" и "там". Покамест "там" - это  прямоугольник  солнечной
зелени за полуоткрытой калиткой. Теперь пойдем по аллее. Справа
на   втором  стволе  мы  замечаем  остатки  какого-то  местного
объявления.
     - Это  Ивор   его   налепил.   В   нем   говорилось,   что
обстоятельства  изменились, и что подопечным тети Бетти следует
прекратить их еженедельные посещения.
     - Отлично.  Продолжаем  идти  к  садовой  калитке.   Между
платанами  виднеются  с обеих сторон кусочки пейзажа. Справа от
вас виноградник, слева церковь и кладбище,  вы  различаете  его
длинную, низкую, очень низкую стену...
     - У  меня  мурашки  от  вашего  тона.  И еще я хочу что-то
добавить. Мы с Ивором нашли  в  ежевике  горбатое  надгробье  с
надписью  "Dors,  Medor!"  и  с  единственной  датой - смерти -
1889-й; скорее всего, могила приблудной собаки. Это перед самым
последним деревом слева.
     - Итак, мы добрались до калитки. Мы уж было вошли, но  тут
вы   внезапно  остановились:  оказывыается,  вы  забыли  купить
красивые новые марки для своего альбома. И мы решаем  вернуться
на почту.
     - Можно открыть глаза? А то я боюсь заснуть.
     - Напротив:    самое   время   закрыть   их   покрепче   и
сосредоточиться.  Мне  нужно,  чтобы  вы  вообразили,  как   вы
разворачиваетесь,  и  "правое"  становится  "левым",  и вы вмиг
воспринимаете "здесь" как "там", и фонарь уже слева от  вас,  а
мертвый  Медор  справа,  и платаны сходятся к почтовой конторе.
Можете это сделать?
     - Сделано, - сказала Ирис.  -  Поворот  кругом  выполнила.
Теперь я стою лицом к солнечной дырке с розовым домиком в ней и
с кусочком синего неба. Могу отправляться назад?
     - Вы-то  можете,  да  я  не могу! В этом весь смысл нашего
опыта. В действительной, телесной жизни я могу повернуться  так
же просто и быстро, как всякий другой. Но мысленно, с закрытыми
глазами  и  неподвижным  телом, я не способен перейти от одного
направления  к  другому.  Какой-то  шарнир  в  мозгу,   какаято
поворотная   клетка  не  срабатывает.  Я,  разумеется,  мог  бы
сжулить, отложив мысленный снимок одной перспективы и не  спеша
выбрав  противоположный  вид  для  прогулки  назад,  в исходную
точку.  Но  если  не  жульничать,  какая-то  пакостная  помеха,
которая  свела бы меня с ума, начни я упорствовать, не дает мне
вообразить разворот, преобразующий одно направление  в  другое,
прямо  противоположное. Я раздавлен, я взваливаю на спину целый
мир, норовя зримо представить себе,  как  я  разворачиваюсь,  и
заставить  себя  увидеть  "правым"  то,  что  вижу  "левым",  и
наоборот.
     Мне показалось, она заснула,  но  прежде  чем  я  утешился
мыслью,  что  она  не  услышала,  не поняла ничего из того, что
убивает меня, она шевельнулась, вернула бретельки  на  плечи  и
села.
     - Во-первых, - сказала она, - давайте договоримся оставить
такие  опыты.  Во-вторых,  признаем, что сама наша затея сродни
попыткам решить дурацкую философскую головоломку - вроде  того,
что значат "правое" и "левое" в наше отсутствие, когда никто не
смотрит,  в  пустом  пространстве,  да  заодно  уж  и что такое
пространство; вот я в детстве считала, что пространство  -  это
внутри  нуля,  любого нуля, нарисованного мелом на доске, пусть
не очень опрятного, но все же хорошего, отчетливого  нуля.  Мне
не  хочется,  чтобы вы сходили с ума и меня сводили, - ведь эти
сложности заразительны, - так что лучше нам попросту  перестать
крутить  ваши  аллеи. Я бы с удовольствием скрепила наш договор
поцелуем, но придется его отложить. Вот-вот появится  Ивор,  он
хочет  покатать  нас  в  своей  новой  машине, но поскольку вы,
наверное, кататься не захотите, давайте встретимся на минутку в
саду перед самым обедом, пока он будет под душем.
     Я спросил, о чем говорил с ней Боб (Л.П.) в моем сне. "Это
был не сон, - сказала она. - Он просто хотел узнать, не звонила
ли его  сестра  насчет  танцев,  на  которые  они   нас   троих
приглашают. Ну, если и звонила, дома все равно было пусто."
     И  мы  отправились в бар "Виктории" перекусить и выпить, и
там встретили Ивора. Он сказал, глупости, на сцене  он  отменно
танцует  и  фехтует,  но  в  личной жизни - медведь-медведем, и
потом ему  противно,  когда  всякий  rastaquouere  с  Лазурного
берега получает возможность лапать его невинную сестру.
     - Между прочим, - добавил он, - меня тревожит маниакальная
одержимость  П. ростовщиками. Он едва не пустил по миру лучшего
из имевшихся в Кембридже, но только и знает,  что  повторять  о
них традиционные гадости.
     - Смешной  человек  мой брат, - сказала Ирис, обращаясь ко
мне, будто на сцене. - Нашу  родословную  он  скрывает,  cловно
сомнительную  драгоценность,  но  стоит кому-то назвать кого-то
другого Шейлоком, как он закатывает публичный скандал.
     Ивор продолжал балабонить: "Сегодня у  нас  обедает  Морис
(его  наниматель). Холодное мясо и маседуан под кухонным ромом.
Еще я разжился в  английской  лавке  баночной  спаржей,  -  она
намного  лучше  той,  что  вырастает здесь. Машина, конечно, не
"Ройс", но все ж и у ней имеется руль-с. Нынче утром я встретил
Мадж  Титеридж,  она   уверяет,   что   французские   репортеры
произносят  ее  фамилию  как "Si c'est richt". Никто не смеется
сегодня."

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0641 сек.