Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Эфраим Севелла. - Мама

Скачать Эфраим Севелла. - Мама

     Люди  выходят из домов,  чтоб послушать песни,  и  если  нет  под рукой
денег, кладут в  шляпу  огурец  или помидор, а то и ломоть хлеба,  смазанный
гусиным жиром и посыпанный крупной солью.
     Уж на  что занята пани Лапидус,  но  и она  появляется  в дверях  своей
пекарни-магазина.   С   заголенными   руками,   перепачканными   мукой,    и
раскрасневшимся  лицом, потому  что она на  миг  оторвалась  от  стола,  где
раскатывала тесто, и жар пылающих печей оставил румянец на ее щеках.
     Она вынесла певцам пару  свежих горячих  бубликов и,  немного послушав,
прикрыв  глаза  и  давая  рукам  и  плечам  отдохнуть  от  нелегкой  работы,
спохватилась и торопливо вернулась к горящим печам.
     Чтоб войти в  магазин,  надо спуститься на три ступеньки ниже тротуара,
под неуклюже расписанную связками бубликов вывеску:
     ГОРЯЧИЕ БУБЛИКИ МАДАМ ЛАПИДУС И СЫН
     Открыть  дверь  с  бренчащим колокольчиком  и,  сделав лишь  один  шаг,
упереться  в  прилавок,  покрытый  клеенкой,  -  так  тесен  магазин.  А  за
прилавком, в  глубине помещения  -  пекарня. Пылают дрова  в  двух  печах. А
впереди огня на горячих кирпичах пола пекутся, румянясь,
     круглые бублики, и пани Лапидус,  деревянной лопатой поддевая их снизу,
ловко выхватывает из горла печи и ссыпает в плетеную корзину под прилавком.
     Если есть покупатель, она тут же  продает товар с пылу, с жару, а  если
колокольчик молчит,  то  кидается  к деревянной кадушке,  насыпает из  мешка
муки, наливает из  ведра воды, добавляет соли и принимается мешать, погружая
в тесто свои сильные  руки  до  самых локтей. Замесив, раскатывает  тесто на
столе, пока оно не принимает форму  длинной змеи,  потом рассекает "змею" на
равные части, сворачивает из каждой  кольцо, затем  швыряет их на деревянную
лопату. Лопату несет к печи и умело, не смяв ни одного кольца, сталкивает их
на горячий, подметенный веником,под.
     А  пока в одной печи пекутся бублики, она в другую подбрасывает поленья
дров и  снова  месит тесто, и снова раскатывает на столе "змею". Только звон
колокольчика над входной дверью заставляет ее разогнуться, отойти  от печей,
и она поворачивает навстречу покупателю свое лицо, на котором, как бы она ни
устала, обязательно появляется приветливая улыбка.
     Входит,  опираясь на палочку, согбенная старушка  с  плетеной сумкой на
сгибе левой руки и, задрав голову к потолку, подслеповато щурится.
     Там на жердочке сидит старый  большой  попугай, желтый  с прозеленью и,
скосив круглый глаз на старушку, раскрывает крючковатый клюв и кричит резким
скрипучим голосом:
     - Здравствуйте! Как поживаете? Как идут дела у еврея?
     Прокричал по-еврейски, на идиш,  и старушка, видимо,  давно  знакомая с
попугаем, закивала ему и ответила тоже на идиш:
     - Помаленьку, милый, помаленьку.
     - Слаза Богу, - ответил попугай. - Не сглазить бы.
     - Чего уж тут сглазить? -  горько улыбнулась беззубым  ртом старушка. -
Врагу не пожелаешь.
     - Господи, - совсем  как старый еврей вздохнул попугай. - Не обойди нас
своим вниманием.
     - Перестань болтать! - отмахнулась от него хозяйка
     и улыбнулась покупательнице. - Вот вам бублики. Как всегда, пара.
     -  Перестань  болтать,  перестань  болтать, - словно  поддразнивая  ее,
затараторил попугай.
     - Вот видите, - пожаловалась старушке пани Лапидус, - слова сказать  не
даст. Как малое дитя.
     - Малое дитя, малое дитя, - радостно залопотал попугай.
     - Ну что с ним делать? - всплеснула руками пани Лапидус. - Мало мне без
него забот. Он своей болтовней скоро отвадит всех покупателей.
     - Всех покупателей, всех покупателей, - подтвердил попугай.
     - Придется  тебя кому-нибудь отдать, -  пригрозила пальцем попугаю пани
Лапидус. - Моему терпению тоже есть предел.
     Попугай удивленно  глянул на  нее  своим круглым гла- зом  и, слетев  с
жердочки, уселся ей на плечо и стал ласково и заискивающе тереться головой о
ее щеку, повторяя одно и то же слово:
     - Мама...мама... мама...
     - Ладно,  на сей раз прощаю, -  сдалась пани Лапидус и движением  плеча
стряхнула  попугая. Он взлетел  на свою  жердочку,  победоносно  взглянул на
старушку и стал чистить клювом зеленые перышки.
     -  И  как  вы  только управляетесь,  пани  Лапидус?  -  посочувствовала
старушка. - Как белка в колесе.
     - А  что еще остается делать вдове? - устало улыбнулась пани Лапидус. -
Вертеться.
     Старушка  сощурилась  на  рекламную  афишу  на оклеенной  обоями  стене
магазина.
     - Но тут  написано: "Мадам Лапидус и сын". Разве  у сына отсохнут руки,
если он вам поможет?
     При слове "сын" пани Лапидус приложила палец к губам и закатила глаза к
потолку, показывая тем самым, что там,  наверху, обитает ее сын и  он  занят
делом поважнее, нежели торговля бубликами.
     -  Т-с-с-с.,. Эта каторга  не для  него. Он, дорогая  моя, готовится  к
экзаменам в университет. Я согласна не спать
     ночей  и вертеться, как десять белок в десяти колесах, но мой сын - вот
увидите - станет адвокатом.
     -  Станет адвокатом, - как эхо повторил  попугай, расправляя  крылья. -
Адвокатом. Адвокатом. Адвокатом.
     У  письменного  стола   сидит,  сжав   голову   ладонями,   мальчик  и,
раскачиваясь,  как  в молитве, монотонно  зубрит.  По  деревянной  лестнице,
огражденной  перилами,  поднимается  из  магазина  в  комнату  мама, неся на
тарелке яблоко,  обложенное свежеиспеченными  бубликами.  На ней  передник и
косынка, руки  по локоть в тесте и лицо местами  припудрено мукой. Добрая  и
сочувственная  улыбка озаряет ее лицо при  виде с головой ушедшего  в  книги
сына. Она неслышно подходит к нему и заглядывает через плечо.
     Перед сыном раскрытая книга - учебник истории  польского государства, и
на  обеих  страницах  цепочка  овальных  портретов  польских  королей.  Сын,
раскачиваясь, шепчет:
     - Король Ян Собесский. Родился в 1629 году,  умер в  1696  году. Король
Стефан Баторий. Родился в 1533 году, умер в 1586  году. Значит, один умер  в
96 году, а второй в 86-м. Главное, не перепутать.
     Мама сокрушенно вздохнула:
     - Господи, люди умерли, а ребенок должен мучиться.
     - Мама, ты мне мешаешь, - сказал Янкель, не отрываясь от книги.
     - Столько королей в одном маленьком государстве? -  искренне удивляется
мама. - Кто бы мог подумать? Съешь яблочко, сынок. Вот свежие бублики. Прямо
из печи. Посмотри, на кого ты стал похож?
     Сын поднимает  к ней лицо.  Тонкое, худое лицо с  печальными еврейскими
глазами, над которыми заломи-лиеь, как двускатная крыша, густые брови.
     -  А  кто  хочет  видеть  сына  адвокатом?  И чтоб  он был принят  не в
какой-нибудь, а в столичный, Варшавский, университет?
     Мать поставила тарелку на стол.
     - Ладно. Пусть у тебя будет ненормальная мама, кото-
     рая  хочет  видеть  своего  сына  адвокатом...  Но  ты-то  - нормальный
человек... Опомнись... День и ночь с книгой. Ты себя изведешь. Пожалей себя.
     -  В Варшаве на  экзаменах меня никто не  пожалеет... - коротко  сказал
мальчик, - и не пощадит. Чтоб еврею пройти конкурс,  он должен знать предмет
по крайней мере в пять раз лучше, чем поляк.
     -  Знаю,  знаю.  Все знаю, сыночек. И все же  прошу тебя,  оторвись  на
минуточку... сделай перерыв. Выйди на улицу, поиграй, как все дети.
     За  окном  во  дворе -  драка. Дерутся  мальчики  примерно одних лет  с
Янкелем. Дерутся жестоко. В кровь.
     Стоя у окна, Янкель  невольно  прижимается к матери, содрогаясь и жмуря
глаза  при каждом ударе.  Мама гладит своей большой  рукой его  узкую, такую
беззащитную спину и горестно качает головой.
     - Боже мой! Боже... Как ты будешь жить один? Без мамы.
     Снизу  донесся звон колокольчика над входной дверью и  скрипучий  вопль
попугая:
     - Здравствуйте! Как поживаете? Как идут дела у еврея?
     Поздний вечер. За витриной магазина зажигаются уличные огни.
     При свете электрической лампочки под полукруглым эмалированным абажуром
и  при отблесках  пламени из  печей  трудится  мать,  не присаживаясь ни  на
минуту. Месит тесто,  раскатывает, нарезает, ставит  в печь. Вносит со двора
охапки  дров, подбрасывает поленья в огонь.  И при этом успевает обслуживать
покупателей.
     Входит полицейский в полной форме, с холеными седыми  усами а-ля маршал
Пилсудский  - вождь польского  народа,  чей портрет  в  фуражке-конфедератке
висит перед прилавком, как и подобает  в магазине, чьи владельцы -  лояльные
граждане  и патриоты  государства.  И попугай  приветствует его  на польском
языке:
     - День добрый, пан! Как поживаете, пан?
     Полицейский, который тут уже не в первый раз, козыряет попугаю:
     - Здравия желаю!
     Он принимает большой пакет с бубликами.
     - Ей-богу, пани Лапидус, вы - двужильная. Даже ночью у вас открыто.
     - У нас, уважаемый пан офицер,  открыто,  пока есть покупатели. Хоть до
рассвета. Знаете, как дорого по нынешним временам учиться в университете?
     -  Мне ли не знать? - грустно кивает  полицейский. - У  самого два сына
подрастают. На мое жалованье полицейского...  им докторами не стать. Сколько
с меня, пани Лапидус?
     - Что вы! Что вы, пан офицер! О каких деньгах может идти речь? Для меня
такая честь, что сам пан офицер не брезгует моими бубликами.
     Полицейский  не  заставляет себя долго  уговаривать. Он открывает  свою
сумку, висящую на ремне рядом с пистолетом, и  пани Лапидус заталкивает туда
пакет с бубликами и даже застегивает ремешок.
     - Кушайте на здоровье, пан офицер.
     - Благодарствую, пани Лапидус. Правда, я не  офицер... смею заметить...
а лишь скромный сержант полиции. Всего-навсего...
     - Ах,  будь я главный полицмейстер, я бы вас произвела в полковники. Вы
этого вполне заслужили.
     -  Спасибо,  пани  Лапидус, на добром слове,  но... мое  начальство,  к
сожалению, так не думает.
     - Чтобы думать, надо иметь чем, - убежденно сказала пани Лапидус. - Где
вы это видели, чтоб начальство разбиралось в людях? Поэтому ничтожества идут
вверх, а такие светлые души, как...
     Звон колокольчика не дает ей  закончить панегирик пану  полицейскому. В
магазин  входит сосед-портной  в жилетке  с  сантиметром  на  шее,  неся  на
вытянутой  руке  вешалку,  на  которой  что-то  висит,  прикрытое  газетными
листами, скрепленными булавками.  Он загадочно ухмыляется, как бывает, когда
преподносят сюрприз.
     - Здравствуйте! Как поживаете? Что поделывает еврей? - закричал попугай
на идиш.
     - Умолкни, - сказал  портной. - Дай людям слово  сказать. Пани Лапидус,
вы глазам своим не поверите.
     -  Пан  Хаймович, неужели костюм уже готов?  - всплеснула  руками  пани
Лапидус.
     -  Пани Лапидус, вы мне будете целовать руки, когда увидите это чудо, -
сказал портной и, кивнув полицейскому, снял свободной рукой шапку.
     - Пан полицейский, штаны вашему мальчику я укоротил и лично отнес вашей
уважаемой супруге.
     Полицейский полез  в карман  будто бы за  деньгами, но портной  тут  же
остановил его порыв:
     - Не извольте беспокоиться... Такие пустяки... Какие могут быть счеты?
     - Пан Хаймович, - вмешалась пани Лапидус, - я изнемогаю от любопытства.
Покажите же, наконец, что вы сотворили для моего мальчика.
     Портной жестом избалованного славой фокусника срывает газетные листы, и
перед мамой предстает распятый на плечиках костюм-тройка.
     - Ну? Что вы на это скажете?
     - У вас золотые руки, пан Хаймович... - прошептала Лапидус.
     Портной скромно потупился.
     - Ах,  золотые  руки...  серебряные  пальчики...  Главное,  чтоб хорошо
сидело  и  чтоб  человек  в этом костюме  выглядел  человеком, а не свиньей.
Правда я говорю, пан полицейский?
     Полицейский, подумав, кивнул:
     - Абсолютная правда.
     - Не  верить полицейскому, пани Лапидус,  мы не  можем, -  подмигнул ей
портной. - Он власть. А у кого власть, тот прав.
     Портной сам изнемогает от гордости  за  свое детище. Он вертит костюмом
на вешалке то перед носом пани Лапидус, то перед усами полицейского.
     -  Обратите  внимание на  плечи... Вы где-нибудь видели такие  плечи? А
грудь? Какая выработка? Как вы  думаете,  пан полицейский, этот костюм можно
послать в Париж? На всемирную выставку?
     Полицейский, подумав, сказал веско:
     - Я полагаю... можно!
     - Куда нам Париж? - пожала  плечами пани Лапидус. - Нам бы в Варшаве не
ударить лицом в грязь.
     - Уверяю вас, пани Лапидус,  и этот умный человек, - портной кивнул  на
полицейского,  -  подтвердит  мои слова, Варшава  будет лежать у  ног вашего
сына, когда он, как принц, выйдет в этом костюме... конечно, в отличной паре
обуви...
     - Стойте!  -  спохватилась  пани  Лапидус. - Обувь есть! Я  обегала все
магазины и нашла такую, что искала.
     Она  с  нескрываемым  благоговением достала  из-под  прилавка  коробку,
раскрыла  ее, развернула упаковочную  бумагу и бережно  поставила на клеенку
пару сверкающих ботинок. А  для пущей убедительности  еще сдавила ботинок  в
ладони, и он издал звук, похожий на неприличный. - Со скрипом! - восторженно
прошептала она.
     Сраженный качеством ботинок, портной сделал следующее умозаключение:
     - Вся Варшава, пани Лапидус, будет биться в истерике.
     - В истерике... в истерике... - закричал попугай.
     Янкель  безучастно стоит посреди комнаты, облаченный в  новый костюм, а
вокруг него хлопочут мать и портной.
     - Господи, граф! - в восторге всплескивает руками мама. - Пан Хаймович,
я вам скажу как родному человеку, мне даже не верится, что  этот красавец  -
мой сын.
     -  Пани Лапидус, -  скромно потупясь  отвечает портной,  - если сказать
честно,  я  тоже  с трудом узнаю  в  этом джентльмене еврейского мальчика из
города Вильно. Вы знаете, в  таком наряде ему  даже не очень идет имя Янкель
Лапидус. Клянусь вам,  ему теперь больше к лицу - мосье Жак  Лапидус. Так бы
его  звали, если бы он поехал учиться к  французам, в Париж. Или сэр  Джэкоб
Лапидус - как  звучит? - если б судьбе было угодно отправить нашего мальчика
в  туманный Лондон.  А  в  Берлине его бы  величали герр Якоб  Лапидус...  А
Янкель... Вы меня прости-
     те... но в этом костюме... он уже вырос из своего  прежнего  имени. Как
ты думаешь, мальчик?




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0433 сек.