Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Эфраим Севелла. - Мама

Скачать Эфраим Севелла. - Мама

     Ян  Лапидус  стоит впереди  каре,  смущенно  моргая.  Гремят  барабаны,
которых он не слышит, но зато видит,  как склоняются  перед ним  польские  и
британские знамена. На двух  языках,  польском  и  английском,  зачитывается
королевский указ о награждении польского солдата Яна Лапидуса за героический
подвиг высшей военной наградой Британской империи - крестом Виктории.
     Английский генерал  со стеком под  мышкой цепляет ему на грудь крест, а
через плечо надевает широкую ленту. Затем жмет ему руку.
     Гремят  британские  и  польские  гимны.  Британские  и польские  войска
салютуют герою.
     Янкель не  слышит музыки  и поэтому направляется в строй,  но его ловит
унтер-офицер Заремба и как можно деликатней возвращает на место.
     Среди  английских  офицеров некоторое замешательство.  Польские офицеры
объясняют, что герой контужен и ничего не слышит.
     Английский генерал пришел в возбуждение:
     - В таком случае - немедленно в госпиталь... э... э...  для офицерского
состава и э... э... создать наилучшие условия для выздоровления.
     Отдельная госпитальная палата, где стоит лишь одна кровать, а на ней, в
новой  пижаме,  лежит  Янкель, утопая в  цветах, словно  покойник  в  гробу.
Хорошенькие медсест-
     ры вносят все новые букеты,  а  также  перевязанные  лентами коробки  с
шоколадом и конфетами.
     - А это вам от медсестер нашего госпиталя. Медсестра раскрывает коробку
конфет, достает одну,
     сует ему в рот и припечатывает его уста поцелуем.
     Вбегает женщина-офицер в  польской  форме, быстро выставляет из  палаты
медсестер и склоняется к Янкелю.
     - Сейчас явятся журналисты, - громко кричит она Янкелю в  ухо. - Я  ваш
переводчик. Как со слухом? Лучше?
     Янкель кивает с набитым ртом.
     В палату  врывается шумная орава журналистов с фотоаппаратами. Сверкают
вспышки магния.  Янкеля фотографируют, а  затем  приступают  к  интервью. Из
общего гама переводчица извлекает вопрос  и, склонившись к уху Янкеля своими
пухлыми накрашенными губами, медленно и четко спрашивает по-польски:
     - Расскажите, господин  Лапидус, как вы совершили  свой подвиг. Вы меня
поняли?
     Янкель кивает:
     - Понял. Слово в слово. Я слышу уже лучше. Женщина-офицер просияла:
     -  Господа,  приятная  новость.  Слух понемногу возвращается  к  нашему
герою.
     Журналисты торопливо записывают в блокноты эту приятную новость.
     Янкель приподнялся в подушках, бережно поддерживаемый с обеих сторон.
     - Рассказать,  как  все было? Хорошо.  Дело в том,  что  я оглох, когда
немцы  накрыли нас артиллерийским огнем,  и не расслышал  команды,  что надо
отходить. Если б услы.-шал, я  и побежал бы вместе со всеми. А тут я остался
один. И не знал об этом. А знай я, непременно схватил бы разрыв сердца.
     Женщина-офицер растерялась:
     -  Я,  право,  не  знаю,  как  переводить... потому  что... Низкорослый
полковник, весь в аксельбантах, тот, кто
     первым  поздравил  Янкеля  на поле брани с подвигом, выступил вперед  и
оттеснил переводчицу.
     -  Господа,  я  переведу  точнее.  Наш  герой, оставшись  один,  оценил
обстановку  и  совершил остроумный  маневр...  Подробности  его  подвига  вы
получите позднее,  а  сейчас, чтоб не  тратить  драгоценного  времени  и  не
утомлять раненого воина, переходим к другим вопросам.
     А Янкель, воодушевленный всеобщим вниманием, продолжает рассказывать:
     - Я не  знаю, за  что меня наградили. Я  не убил ни  одного человека, я
вообще плохо стреляю и  стрелял в небо, лишь  бы куда, чтобы унтер-офицер не
сердился...
     Полковник и переводчица озабоченно переглянулись. Она насильно положила
Янкеля на подушки и натянула одеяло ему на лицо, чтоб заткнуть рот.
     Полковник пытается спасти положение:
     -  Господа,  прошу  внимания.  Если  кто-то  понимает   по-польски,  не
обращайте  внимания   на  его  слова...  Человек  контужен.  А  кроме  того,
скромность мужественного воина, совершившего подвиг не  ради славы, а во имя
освобождения своего любимого отечества.
     Янкель сорвал одеяло и снова сел в кровати.
     - Если вы журналисты, то у меня к вам просьба. Переводите.
     Женщина-офицер понурившись стала переводить журналистам.
     -  Напишите в газетах...  - попросил Янкель, - Янкель Лапидус ищет свою
маму, оставшуюся в  Вильно.  Каждый, кто знает хоть что-нибудь о ее  судьбе,
пусть напишет  мне... все  время вижу  ее  во сне  и слышу, как  она поет...
колыбельную песенку.
     И Янкель запел колыбельную про белую-белую козочку, которая  отправится
на ярмарку и привезет мальчику гостинцы - миндаль и изюм...
     Совершенно-сбитый   с   толку,   полковник  стал  оттеснять  напирающих
журналистов:
     -  Господа, как вы  понимаете, он контужен и  у  него  не  в порядке  с
головой... Пресс-конференция закончена. Герою нужен абсолютный покой.
     В палату вбегают встревоженные медсестры и уклады-
     вают поющего Янкеля, капают в стакан успокоительные капли.
     В  полутемном  ресторане  Тобрука,  полном   военных,  заунывно  звучит
восточная музыка.
     Унтер-офицер  Заремба залпом  опрокинул в  рот  стакан  виски и стукнул
кулаком по  уставленному закусками и пустыми бутылками столу. С ним пьют еще
несколько  польских  военных.  За  другими  столами  -  английские  солдаты.
Арабы-официанты в белых  одеяниях бесшумно движутся между столами, жонглируя
подносами на высоко поднятых руках.
     - Пся крэв! Холера ясна! - рычит Заремба. - Я  тоже оглох. А крест дали
еврею! Всегда они нашего брата обставят! У, хитрая нация!
     Он  наотмашь  влепил в  живот проходившему официанту, и  тот  со звоном
рассыпал посуду на пол. Собутыльник Зарембы укоризненно заметил:
     - Чего ты его ударил? Он не еврей!
     - Все равно! - бушует Заремба. - Не люблю... брюнетов.

     В  польском  штабе   идет  совещание.  Низкорослый  полковник,  весь  в
аксельбантах, докладывает офицерам:
     -  Господа,  приближаются  важные  события. После успешного  завершения
кампании в  Африке,  союзные войска  нацелились на Европу.  Для  высадки  на
континент подготавливаются отборные части  из самых лучших и храбрых солдат.
Этим подразделениям предстоит  первыми  ступить  на  многострадальную  землю
оккупированной Европы.  Они примут на себя  первый  удар и, конечно, понесут
наибольшие потери, но зато откроют путь  всей  нашей армии. Отряды храбрецов
называются "командос". Нам оказана великая честь послать в отряды "командос"
своих польских  орлов, лучших из лучших, храбрейших из храбрых.  Какие будут
предложения?
     Офицеры  зашептались  между  собой, и, наконец,  один  попросил  слова,
выражая мнение всех собравшихся:
     -  Рядовой  Ян Лапидус,  покрывший наши  знамена неувядаемой  славой" -
лучшая кандидатура в отряды "ко-
     мандос". Кавалеру  креста  Виктории  самим Богом указано  место в  гуще
боев.
     -  Прекрасно!  -  вскричал полковник. - Не  возражаю. Пусть  от  нас  в
"командос" идет Лапидус. А еще кто? Помнится  мне,  взводом героя командовал
бравый  унтер-офицер... если  память  мне не изменяет...  Заремба.  Человек,
воспитавший  героя,  сам становится  героем. Не будем разлучать товарищей по
оружию. Возражений нет?
     - Разрешите справку? - со стула поднялся штабной офицер. - Унтер-офицер
Заремба, несомненно, достойный кандидат в эти самые...  "командос", но он, к
сожалению, не транспортабелен. Находится в  госпитале на  излечении. Получил
ножевое ранение в столкновении с местными жителями.
     Морская волна лениво плещет  о берег. Восходящее солнце серебрит  воду.
На  берегу  офицеры  в  пятнистом  маскировочном  обмундировании, в  беретах
набекрень,  обходят строй  "командос" -  рослых, здоровенных как  на  подбор
солдат  в таком же обмундировании  и в таких  же беретах. Крутые подбородки,
крепкие  бычьи  шеи. Берет за беретом. Как по  струнке. Лишь  в одном  месте
линия  беретов  нарушена. Провал.  Один  "командос"  присел  на  корточки  и
торопливо зашнуровывает ботинок. Янкель, а это он, поднял виноватые глаза на
поравнявшегося  офицера.  Офицер  хотел   было   рассердиться,  но,   увидев
болтающийся на груди солдата крест Виктории, смягчился.
     -  Обладатель  такой  высокой  награды должен  по крайней  мере владеть
нехитрым искусством шнуровки ботинок, - съязвил англичанин.
     Янкель  поднялся  с  корточек,  вытянул  руки  по  швам  и  простодушно
улыбнулся офицеру.
     - Имя? - совсем не строго спросил английский офицер.
     - Ян Лапидус!  - выпятил грудь  Янкель.  Английский  офицер окинул  его
оценивающим взглядом:
     -  Кавалеру  креста  Виктории больше к лицу настоящее английское  имя -
Джек. Отныне ты больше не  Ян Лапидус, а Джек Лапидус. И в извещении о твоей
героичес-
     кой  гибели  будет  стоять  это  имя...   к  немалому  удивлению  твоих
родителей... Прошу прощения. Это английский юмор.
     -  У  меня  тоже есть  чувство юмора,  -  не  обиделся  Янкель, -  а из
родителей - лишь одна мать. В Вильно.
     Английский офицер поднял бровь:
     - Где это... Вильно?
     - В  Польше, - пояснил Янкель. - Вернее, был в Польше. Потом был  занят
Советским Союзом. А теперь оккупирован Германией.
     Английский офицер сокрушенно вздохнул:
     - Далеко тебя занесло... от твоей мамы. Придется добираться к ней через
весь континент. С юга на север. Наша первая цель - остров Сицилия.
     Высадка войск союзников в Сицилии.  Армады самолетов в небе. Гигантские
корабли  обстреливают укрепления  противника. Ощетинился  огнем  из бетонных
амбразур  каменистый   берег.  Надувные   лодки  с  "командос"  устремляются
навстречу гибельному огню.
     На "командос" глубокие американские каски.  В руках  - автоматы и ножи.
Янкель  вместе с  другими  прыгает  из надувной  лодки  и  по грудь  в  воде
пробирается к берегу.  Снаряды ложатся рядом, поднимая фонтаны  воды к небу.
Неумолимо грохочут пулеметы,  и один за другим, слева  и справа  от  Янкеля,
уходят  в  воду  и  больше  не  появляются  храбрые "командос". На  сушу  их
выбралось  живыми не больше  половины  состава,  и  здесь  их  стали  косить
пулеметным  огнем. Падают  убитые.  Корчатся  на  земле  раненые. А  с  моря
движется, по шею в воде, новая цепь "командос".
     Выбравшись  на сушу,  Янкель  обнаружил,  что  на  его ногах  лишь один
ботинок, вторая нога - босая. Он вернулся на  мелководье  и вытащил из песка
свой увязший  ботинок,  сел на берегу  и стал обуваться. Мимо него пробегают
вперед  "командос"  и  валятся,  скошенные  огнем.  Один  из  "командос",  с
развевающимся  знаменем в руках, был подстрелен, когда пробегал мимо Янкеля.
Звездно-полосатое полотнище упало на Янкеля, укутав его. Янкель  барахтается
под знаменем.
     Вдоль  горизонта  вытянулись  боевые  корабли,  прикрывая  своим  огнем
высадку десанта.
     На  мостике  крейсера  американский  адмирал  оторвался  от  бинокля  и
возбужденно сказал:
     - Наш флаг - на занятом плацдарме. Приступить к высадке главных сил!
     К полудню сопротивление противника было сломлено. Утих огонь.
     Все побережье усеяно  трупами. Набегающая волна колышет тех,  кто упал,
не дойдя до берега.
     С  самоходных барж  по мосткам  съезжают  танки, "виллисы".  Адмирал  в
сопровождении  свиты  тоже сходит на берег.  Среди убитых один, завернутый в
американский флаг. По указанию адмирала солдаты бережно  разматывают  флаг с
тела и обнаруживают  живого и невредимого Ян-келя. Его поднимают и ставят на
ноги. Адмиралу  докладывают, что это единственный  уцелевший из  "командос".
Янкель сидит  в песке  и  зашнуровывает  свой  злополучный ботинок.  Адмирал
по-отечески улыбается и, опустившись на колено, помогает герою справиться со
шнуровкой.
     Площадь городка в Сицилии.
     Перед  строем  американских  солдат  генерал  объявляет  о  награждении
рядового Джека  Лапидуса американским орденом  Пурпурное сердце, а также, по
поручению  прль-ского  командования, польским орденом Виртути Милита-ри. Два
новых ордена увенчивают грудь Янкеля.
     Союзные  войска вступили в  столицу Италии  Рим. Население  восторженно
встречает освободителей. Девушки зацеловывают чумазых солдат, разъезжающих в
"виллисах" по улицам древнего города.
 





 
 
Страница сгенерировалась за 5.6208 сек.