Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Дафна Дю Морье. - Монте верита

Скачать Дафна Дю Морье. - Монте верита


x x x
     Мальчиками  мы   росли  вместе,  Виктор  и  я.  Мы  вместе  учились   в
Мальборо\footnote{Мальборо - (Колледж)  - мужская привилегированная  частная
школа  в  г.  Мальборо (основана в  1843 г.)}  и  в  один  год  поступили  в
Кембридж\footnote{Кембриджский  университет   -   один   из   крупнейших   в
Великобритании, основан в начале XIII в.}. Тогда мы  были близкими друзьями,
и если не виделись так долго после окончания университета, то только потому,
что оказались  в  разных мирах: по  службе  мне  часто приходилось бывать за
рубежом, а Виктор  был занят управлением своего имения в  графстве  Шропшир.
Когда мы  вновь  встретились,  то возобновили наши дружеские отношения,  как
будто никогда не расставались.
     Работа  затягивала  меня,  так же,  как  и  его.  Но все же у  нас было
довольно свободного времени и средств,  чтобы предаваться любимому занятию -
скалолазанию.  Современные альпинисты с  их  экипировкой и научными методами
подготовки,   конечно  бы,   посчитали  наши   походы  любительскими.  Но  я
рассказываю  об  идиллических  временах  перед   Первой  мировой  войной  и,
вспоминая их, убеждаюсь,  что  они и были  такими. В  нас  не было ничего от
профессионалов.  Два  молодых   человека  цеплялись  руками   и   ногами  за
выступающие камни  в  Камберленде  и Уэльсе,  а потом, обретя какой-то опыт,
рискнули на восхождения в Южной Европе.
     Со  временем  мы  стали  менее  безрассудными, научились  предсказывать
погоду и  относиться к горам  с  уважением -  не как к противнику,  которого
хотели победить, а  как к союзнику, которого следовало переиграть.  Мы шли в
горы  не из жажды опасности,  а из стремления  добавить  новый  пик к списку
покоренных.  Нами двигало  чувство,  потому что  мы любили  вершину, которую
завоевывали.
     Настроение  горы  меняется  быстрее и разнообразнее,  чем  у  любой  из
женщин.  Она  доставляет  радость,   пугает,   дает  великий  покой.  Нельзя
объяснить, что  заставляет человека идти на вершины. В  древности  это, быть
может,  было  желание  достигнуть  звезд.  Сегодня любой, купивший  билет на
самолет, способен ощутить себя властелином неба. Но у него не будет скал под
ногами, он  не ощутит воздуха  на  лице,  не познает тишины,  которая бывает
только в горах.
     Когда  я был молод, лучшие дни  я провел в горах. И не  потому, что так
велика была потребность растратить энергию,  занять чем-то все свои помыслы.
Нас  пьянило ощущение, возникавшее  пред  ликом неба,  которое  мы  называли
горной  лихорадкой. Виктор  и  я.  Обычно Виктор приходил в себя  первым. Он
озирался вокруг,  тщательно и методично продумывал спуск, в то время, как  я
был все еще во власти мечты, затерянный  во  сне,  который не мог понять. Мы
испытали  свою  выносливость,  вершина  была наша, но всегда оставалось  еще
нечто  неуловимое, что я жаждал  покорить и что  ускользало  от меня. Что-то
подсказывало  мне,  что в этом виноват я сам. Это  были хорошие дни.  Лучшие
дни, какие я только знавал.
     Однажды летом,  вскоре  после моего возвращения  из деловой  поездки  в
Канаду, я получил  от Виктора ужасно взволнованное письмо.  Он обручился,  и
свадьба его была уже скоро. Она -  милейшая  девушка из всех, что он знал, и
Виктор просил меня стать его шафером. Я ответил ему,  как принято в подобных
случаях,  выражая восхищение  и  желая всяческого  счастья.  Сам  убежденный
холостяк, я  считал его очередным потерянным другом,  погрязшим  в  семейной
жизни.
     Невеста была родом  из  Уэльса и  жила по ту сторону  границы, как  раз
напротив поместья Виктора в Шропшире.
     "Можешь ли поверить, -  писал он  во втором письме, -  она  никогда  не
поднималась даже  на Сноудон\footnote{Гора Сноудон  находится  на территории
национального парка  "Сноудония" на севере Уэльса.}!  Придется  мне взять ее
образование в свои руки".
     Трудно сказать,  что мне понравилось  бы меньше, чем перспектива тянуть
за собой на какую-нибудь гору необученную девицу.
     В  третьем письме  Виктор объявлял о своем и ее  прибытии  в  Лондон, о
суматохе и приготовлениях к свадьбе. Я пригласил их обоих  к обеду. Не знаю,
что  я ожидал  увидеть.  Наверное,  невысокую  коренастую девушку с  темными
волосами и  симпатичными глазами.  И конечно уж,  не ту  красавицу, которая,
подойдя ко мне и протянув руку, сказала:
     - Я Анна.
     В те времена,  перед  Первой мировой войной,  девушки  не  пользовались
косметикой. Анна  не  красила  губы,  и ее золотые  волосы спадали  крупными
локонами. Помню, как я уставился на нее, разглядывая ее невероятную красоту,
и довольный Виктор рассмеялся и сказал:
     - Ну что я тебе говорил!
     Мы сели обедать  и вскоре все трое  почувствовали себя  непринужденно и
свободно болтали. В характере Анны  была некоторая сдержанность, придававшая
ей  очарование. Но  поскольку  она  знала,  что  я  лучший друг  Виктора,  я
почувствовал, что принят, что в придачу к ее жениху понравился и я.
     Конечно  же,  Виктор счастлив, сказал я  себе,  а все мои  сомнения  по
поводу их свадьбы при виде Анны рассеялись.
     Раз мы собрались с Виктором,  разговор неизбежно  обратился к  горам  и
скалолазанию, прежде чем обед дошел до половины.
     - Вы  собираетесь замуж за человека, который без ума от гор, - сказал я
Анне. - А, между тем, сами не поднялись ни разу даже на свой Сноудон.
     - Да, ни разу, - подтвердила она.
     Неуверенность  в ее  голосе удивила  меня. Она чуть нахмурилась, и тень
мелькнула в ее удивительных глазах.
     - Почему? - спросил я.  -  Это  уж почти преступление -  быть родом  из
Уэльса и ничего не знать о своей самой высокой горе.
     - Анна  боится, - вмешался Виктор.  - Каждый раз, когда  я предлагаю ей
сходить в горы, она находит отговорку.
     Девушка быстро повернулась к нему.
     - Нет, все не так, Виктор. Ты не понимаешь. Я не боюсь лазить.
     - Тогда в чем же дело? - спросил он и сжал ее руку.
     Я  видел, насколько  он  ей  предан, понимал,  какое счастье их, должно
быть,  ожидало.  Анна  изучающе взглянула  на  меня, и  вдруг я инстинктивно
понял, что она скажет в следующую секунду.
     -  Горы требуют  слишком многого. Приходится отдавать  им  все. И таким
людям, как я, разумнее держаться от них подальше.
     Я понял, что  она имела в виду. По крайней мере, мне так показалось. Но
поскольку  я видел,  как  они любили  друг друга, то  подумал,  что было  бы
хорошо,  если бы у них появилось общее увлечение.  А для этого ей нужно было
лишь преодолеть свой страх.
     -  Просто чудесно, - воскликнул я. - Ведь у  вас самый верный подход  к
скалолазанию. Разумеется, этому занятию  приходится отдавать всего себя,  но
вдвоем вы все преодолеете. А Виктор не позволит замахнуться на то,  что  вам
не под силу. Он осторожнее, чем я.
     Анна улыбнулась и освободила руку.
     - Какие вы оба  упрямые, - сказала  она. -  Просто не хотите понять.  Я
родилась в горах и знаю, что говорю.
     В это время к столу подошел наш общий знакомый, его представили Анне, и
разговор о горах больше не возобновлялся.
     Недель через  шесть они поженились,  и не было  невесты прелестнее, чем
Анна. Виктор  был  бледен  и нервничал, и  я подумал, какая  ответственность
ложилась на его плечи: он должен был сделать эту девушку счастливой.
     Я часто  видел ее  в те шесть  недель,  пока они были обручены. И, хотя
Виктор и не подозревал об этом, влюбился в нее так же сильно, как и он. Меня
притягивало  в  ней  не  природное  обаяние  и  даже  не  ее  красота, а  их
соединение,  ее  какое-то  внутреннее сияние.  Размышляя  об их  будущем,  я
опасался  только, что  Виктор может оказаться для  нее уж слишком  шумливым,
слишком беспечным  и  веселым - он был человеком открытой души и  простым по
характеру -  и тогда она  скорее всего замкнется в себе.  Они были  красивой
парой.  И  наблюдая,   как  молодожены  уезжают  с  приема,  который  давала
престарелая  тетка Анны,  поскольку  у нее не  было  родителей, я предавался
сентиментальным мечтам о том, как  буду гостить у них в Шропшире и как стану
крестным их первенца.
     Вскоре после их свадьбы  дела  потребовали  моего отъезда.  И только  в
декабре я получил весточку от Виктора, который  приглашал меня на рождество.
Я с радостью принял приглашение.
     К тому времени они  были женаты около восьми  месяцев. Виктор  выглядел
здоровым и счастливым, а  Анна  казалась красивее, чем  прежде. Я почти не в
силах был отвести от нее глаз. Они радушно приняли меня, и я настроился, что
проведу безмятежную неделю в прекрасном  старом доме Виктора, который хорошо
знал еще по прежним приездам. Определенно, их брак оказался удачным, как я и
предвидел. А если до  сих пор еще не предполагалось появление наследника, то
впереди для этого было достаточно времени.
     Мы  гуляли по поместью, охотились,  по  вечерам  читали  и представляли
собой согласное трио.
     Я заметил, что Виктор приспособился к сдержанной натуре Анны, хотя этим
словом вряд ли можно  определить  то  спокойствие, которое было  поистине ее
даром. Покой, - пожалуй, более точное слово, - поднимался из глубины ее души
и создавал особую атмосферу во всем доме. В нем и раньше всегда было приятно
останавливаться  -  в  его беспорядочно  разбросанных  комнатах  с  высокими
потолками и окнами со средником. Но теперь ощущение покоя как бы сгустилось,
сделалось глубже. Каждая комната, казалось, была наполнена каким-то странным
задумчивым  молчанием,  которое,   на  мой  взгляд,  было  притягательнее  и
значительнее тишины, царившей здесь в прежние годы.
     Странно, но возвращаясь в памяти к той рождественской неделе, я не могу
припомнить обычных праздничных торжеств. Я  не помню,  что  мы ели и  пили и
даже  заходили ли мы в церковь, хотя,  конечно, должны были  это делать, ибо
этого  требовало  положение  Виктора,  местного  помещика.  Я  помню  только
непередаваемое чувство покоя по вечерам, когда ставни уже были закрыты и  мы
сидели  в большом холле перед  камином. Должно  быть,  моя  деловая  поездка
утомила меня больше,  чем я думал,  потому  что  в  доме Виктора  и  Анны  я
почувствовал,  что  не  осталось  во  мне  иных   желаний,  я  хотел  только
расслабиться, отдаться благословенной исцеляющей тишине.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1665 сек.