Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Дафна Дю Морье. - Монте верита

Скачать Дафна Дю Морье. - Монте верита

     Мгла медленно расступалась, скатывалась вниз,  в долину. На востоке над
кромкой горы небо окрасилось мягким заревом, предвещающим восход солнца.
     Старик что-то сказал сыну и куда-то указал палкой.
     - Сын выведет вас на тропинку, но далеко он пойти не посмеет.
     Когда  Виктор  тронулся в  путь,  на  него смотрели не  только  из этой
хижины, но и из других, и он чувствовал взгляды из-за ставень и полуоткрытых
дверей. Вся  деревня  встала,  чтобы  поглядеть на него, прикованная к окнам
очарованием страха.
     Его  проводник  не проронил ни слова.  Он шел  впереди, сутуля  плечи и
опустив глаза к земле. Виктор чувствовал, что идет он только потому, что ему
велел старик - его отец.
     Тропинка  оказалась неровной  и  каменистой, то  и дело  обрывалась,  и
Виктор решил,  что  они поднимаются по старому руслу,  которое, должно быть,
непроходимо в дожди. Теперь же, в  разгар лета, восхождение  было нетрудным.
Внизу  остались   деревья,  кустарники,  колючки,   и   наконец  после  часа
однообразного подъема, вершина оказалась прямо над их головами, раздвоенная,
словно разведенные пальцы руки. Из глубины долины и даже из деревни двойного
пика не было видно - пики сливались в одну вершину.
     По мере их восхождения  поднималось на  небе и солнце и теперь освещало
юго- восточный склон, окрашивая  его в цвет  коралла.  Большие цепи облаков,
мягких и  постоянно  меняющихся,  укрывали  мир, оставшийся внизу.  Внезапно
проводник остановился, указывая вперед, где выступающий край скалы,  острый,
словно лезвие бритвы, резко сворачивал к югу и исчезал из глаз.
     - Монте Верита, - сказал он и повторил снова: - Монте Верита.
     Затем он  быстро повернулся и, цепляясь за камни,  начал  спускаться по
тому же пути,  по которому они поднимались наверх. Виктор  окликнул  его, но
человек  не ответил, даже не  повернул головы. Через минуту его уже не  было
видно. Не оставалось ничего другого, как продолжать путь одному и надеяться,
что где-то впереди его ждет Анна.
     Ему  потребовалось  полчаса,  чтобы  обойти  выступ. И с  каждым  шагом
тревога нарастала,  потому что здесь,  на  южной стороне, склон был  крутой,
скала отвесная. Он понимал, что скоро просто не сможет подниматься.
     - Потом, - продолжал Виктор,  -  я  прошел по ущелью,  перевалил  через
гребень футах  в трехстах от вершины и  увидел это - монастырь, высеченный в
скалах между двумя пиками, очень простой, без всяких украшений. Его окружала
высокая каменная стена, под которой  внизу вился еще  один гребень, а вверху
над ним было лишь небо и раздвоенная вершина горы.
     Значит,  это оказалось правдой, а не болезненным  воображением Виктора.
Такое  место  все-таки существовало, и не было несчастного случая в горах. И
вот сейчас  Виктор сидел  у камина на стуле в лечебнице, и все это случилось
на самом деле. Он не придумывал этого, потрясенный трагедией.
     Рассказав так много,  Виктор, казалось, успокоился - напряжение прошло,
руки перестали дрожать. Он как будто снова стал прежним Виктором.
     -  Монастырь  был  очень  старым, -  вновь заговорил он, - и  Бог знает
сколько времени потребовалось, чтобы  его построить  -  высечь из  скалы.  Я
никогда не  видел  ничего более  законченного  и дикого и,  вместе с тем, до
странности  красивого и завораживающего. Он словно парил,  подвешенный между
горой и небом.  В  стенах было много щелей для света и воздуха, но ни одного
настоящего окна. С западной стороны над обрывом высилась башня. Мощная стена
превращала  монастырь  в неприступную крепость. Я не заметил  входа, никаких
признаков жизни  внутри. Я стоял, разглядывая монастырь,  и  чувствовал, что
его узкие окна, словно глаза, тоже нацелены на меня. Что  оставалось делать?
Только ждать, пока не покажется Анна. Потому что я уже понял, что старик был
прав и все случилось так,  как он говорил. Обитатели монастыря заметили Анну
сквозь щели стен и позвали ее, и теперь она была с ними внутри. Должно быть,
она разглядела меня и вот-вот выйдет из стен. Я прождал там весь день.
     Он говорил  просто, только перечислял факты. Он ждал  ее, как любой муж
ждал бы жену, собравшуюся воскресным утром навестить друзей.
     Он сел, достал свой завтрак, поел  и стал смотреть на вереницы облаков,
скрывающих долину. Они  то  распадались, то вновь  образовывали  причудливые
формы,  освещенные солнцем, которое  с летней щедростью грело каменную грудь
горы,  башню, узкие окна-бойницы,  стены.  Нигде не  было заметно  признаков
жизни, не доносилось ни единого звука.
     -  Я  просидел  там  весь день,  но  она не  вышла.  Солнце  ослепляло,
прожигало насквозь,  и я вернулся в ущелье,  чтобы укрыться от него. Лежа  в
тени  выступающего камня, я по-прежнему мог видеть башню и щели в стенах. Мы
с тобой знаем, как может быть тихо в горах, но ничто не сравнится с тишиной,
которая царила у двойной вершины Монте Вериты.
     Время  едва тянулось, я  продолжал  ждать.  Постепенно похолодало.  Моя
тревога росла, и бег времени становился быстрее. Наконец солнце стремительно
покатилось к западу.  Изменился  цвет скал,  они больше не  ослепляли  своим
блеском.  И тут я  почувствовал настоящую панику,  подбежал  к  стене, начал
кричать, ощупывать камень руками. Но там не было входа, там не было  ничего.
Мой голос отражался от стен  и снова и  снова возвращался  ко мне.  Я глядел
вверх  и видел только узкие щели окон. Я опять начал сомневаться, правда  ли
то, что говорил мне старик. Монастырь был необитаем, здесь никто  не жил уже
тысячи  лет.  Он был  построен когда-то, а  потом  покинут.  Анна никогда не
приходила  сюда,  она скорее  всего упала  с узкого выступа,  где  кончается
тропинка и где оставил меня проводник. Сорвалась в  пропасть у начала южного
гребня.  Это  же случилось  и с  другими женщинами -  с  дочерью  старика, с
девушками из деревни: все  они  упали,  и  никто не дошел до  самой скалы  у
раздвоенной вершины.
     Ожидание неизвестного в рассказе Виктора легче было бы вынести, если бы
даже в его голосе вновь почувствовался надрыв  и признаки безумия. Но здесь,
в лондонской  лечебнице,  с  обычными  склянками и  таблетками на столе, где
отчетливо  слышался  шум  транспорта  с  Вигмор-стрит,  его   речь  казалась
монотонной, как тиканье часов. И  было бы естественнее, даже хотелось, чтобы
он зарыдал.
     - Я не решался возвращаться назад, -  говорил он, - пока не выйдет она.
Я  был вынужден  ждать там под стенами. На меня надвигались  облака, которые
теперь  стали  сероватыми.  Тревожные  вечерние  тени,  такие мне  знакомые,
заскользили  по небу. На секунду и  гора, и стены, и узкие  окна засветились
золотом,  в  следующее  мгновение  солнце  зашло.  Сумерек  не  было,  сразу
наступила ночь.
     Виктор  простоял у стен  до рассвета,  не сомкнув глаз. Он ходил взад и
вперед, чтобы согреться. Когда  рассвело,  он совершенно продрог, оцепенел и
ослаб от голода, потому что захватил с собой еды только на один день.
     Здравый  смысл  подсказывал  ему,  что  оставаться  здесь  еще было  бы
безумием. Нужно спускаться в  деревню за водой и продуктами, просить местных
жителей о  помощи, чтобы организовать поиск. С восходом он  неохотно покинул
скалу.  Вокруг  царило  все  то  же  молчание,  и теперь  Виктор  совершенно
уверился, что за стенами не было жизни.
     Он снова обогнул выступ горы, вышел  на  тропинку  и, ближе  к деревне,
вступил в утреннюю мглу.
     Они уже  ждали  его, будто  знали, что  он придет  именно утром. Старик
стоял на  пороге дома,  вокруг  собрались в основном  мужчины и дети. Виктор
сразу же спросил:
     - Моя жена не возвращалась? - во время спуска надежда вернулась к нему.
Он подумал, а поднималась ли вообще Анна по тропинке в горы? Может быть, она
выбрала  другую дорогу и спустилась иным путем. Но, взглянув в  их  лица, он
перестал надеяться.
     - Она не вернется, - сказал старик. - Мы вам говорили, она не вернется.
Она ушла к ним на Монте Вериту.
     Решив пока не спорить, Виктор попросил у них еду и воду. Ему принесли и
стояли  рядом, глядя с состраданием. При виде вещей  Анны отчаянье нахлынуло
на него. Ее сумка, ее матрас, фляга, ее нож - все ее вещи, которые она так и
не взяла с собой.
     Пока  он ел, они оставались рядом, ожидая,  когда он заговорит.  Он обо
всем  рассказал  старику:  как прождал весь  день и всю  ночь, как  старался
различить хоть какой-то звук, какой-нибудь признак жизни за узкими окнами на
скале  у вершины. Время  от времени  старик принимался переводить его  слова
другим жителям.
     Когда Виктор смолк, он заговорил:
     - Так и есть. Ваша жена там. Она с ними.
     Не сдержавшись, Виктор закричал:
     - Как она может быть там? Там нет никого  живого. Мертвое пустое место.
Мертвое уже много веков.
     Старик нагнулся и положил руку Виктору на плечо:
     - Оно не мертвое. Так многие говорили и раньше. Они  поднимались туда и
ждали, как и вы. Двадцать пять лет назад  так делал и я.  А мой сосед, когда
давным-давно  призвали его жену, ждал там три месяца - день за днем, ночь за
ночью. Она не вернулась. Никто не возвращается с Монте Вериты.
     "Она  сорвалась. Она разбилась. Вот как  было  дело", -  он  просил их,
убеждал их, умолял их подняться с ним на поиски ее тела.
     Тихо, с состраданием старик покачал головой:
     - Раньше мы тоже так поступали, - сказал он.  - Среди нас есть отличные
скалолазы, которые знают каждый дюйм  нашей горы. Они осматривали даже южный
склон  до самого края большого ледника, где  уже жить немыслимо. Тел никогда
не  находили,  потому  что  наши   женщины  не   разбивались.  Они  там,   с
сакердотессе.
     - Тогда у меня исчезла надежда, -  продолжал Виктор. -  Не было  смысла
спорить с ними.  Нужно  было  идти  в  долину и  пытаться  получить помощь в
селении. А в  случае неудачи  спускаться ниже, в те места,  которые  он знал
лучше, и искать проводников там.
     -  Тело моей жены где-то  на  горе, -  сказал он. - Я должен его найти.
Если ваши люди отказываются мне помочь, я найду других.
     Старик  обернулся и кого-то  позвал. Из толпы молчаливых зрителей вышел
ребенок,  маленькая  девочка,  примерно  девяти лет.  Старик погладил ее  по
голове.
     - Эта девочка, - сказал он Виктору, -  видела сакердотессе и говорила с
ними. В прошлом и другие дети встречали их. Они показываются только детям, и
то редко. Она вам расскажет, что она видела.
     Девочка начала рассказ высоким  нараспев  голосом, не  сводя  с Виктора
глаз,  и  он почувствовал, что она привыкла выступать перед слушателями, что
ее  легенда,  словно  накрепко выученный  урок, превратилась  в  песню.  Она
говорила на местном диалекте - Виктор не понял ни слова.
     Когда девочка замолчала, вступил старик.  Он переводил рассказ, видимо,
по привычке декламируя таким же пронзительным голосом.
     -  Я  была с подругами  на  Монте Верите. Налетел ураган, и мои подруги
разбежались. Я заблудилась  и попала  в  то место, где были стены и окна.  Я
заплакала, я боялась. Она вышла из стены, высокая и прекрасная, и еще одна с
ней, тоже молодая и  красивая. Они  успокоили меня, и мне захотелось с  ними
внутрь,  туда,  где с  башни слышалось пение. Но они сказали,  что туда  мне
нельзя.  Они  сказали, что я могу вернуться, чтобы  жить  с ними,  когда мне
будет тринадцать лет. На них  было белое одеяние, до колен,  а руки  и  ноги
обнажены, волосы коротко  подстрижены. В нашем  мире нет таких красивых, как
они. Они провели меня  с Монте Вериты до тропинки, откуда я нашла путь сама.
Я рассказала все, что знаю.
     Когда  старик  закончил  повествование, он  взглянул  Виктору  в  лицо.
Виктора поразила вера, с какой  они принимали свидетельство ребенка. Было же
ясно, что  девочка  заснула,  видела  сон  и  решила,  что  все  случилось в
действительности.
     - Извините, - сказал он своему  переводчику, - но я не могу поверить  в
детскую сказку. Все это только ее воображение.
     Старик снова обратился к девочке, и та тут же скрылась в хижине.
     - На Монте Верите  они дали ей пояс из  камней, - сказал он. - Родители
держат его под  замк  ом, чтобы он не принес несчастья.  Она пошла попросить
его, чтобы показать вам.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0944 сек.