Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Дафна Дю Морье. - Монте верита

Скачать Дафна Дю Морье. - Монте верита

     Наутро я позавтракал в баре-кафе. Вчерашнего хозяина не  было,  кофе  и
хлеб мне принесла  девушка, наверное, его  дочь. Она была тихой и вежливой и
пожелала мне приятного дня.
     -  Я собираюсь в  горы, - сказал  я. - Погода, кажется,  будет хорошая.
Скажи, ты когда-нибудь бывала на Монте Верите?
     Она быстро отвела глаза:
     - Нет, - ответила она. - Я никогда не выходила из долины.
     Я  заговорил  обыденно  и  небрежно.  Я рассказывал  что-то  о друзьях,
которые побывали здесь несколько лет  назад - я не  сказал когда - и как они
поднимались на вершину и нашли  там  высеченную скалу между двумя  пиками, и
как заинтересовались сектой, которая обитает за стенами.
     - Они еще там? Ты не знаешь? - спросил я с подчеркнутой ленцой, зажигая
сигарету.
     Она пугливо обернулась на дверь, как будто боялась, что ее услышат.
     - Говорят, - ответила она. - Мой отец не обсуждает это со мной, молодым
рассказывать это запрещено.
     Я затянулся сигаретой.
     - Я жил в Америке, - произнес я, - и  обнаружил,  что там, как и везде,
когда собирается молодежь, больше всего как раз любят обсуждать запретное.
     Она слегка улыбнулась, но ничего не сказала.
     - Готов поспорить, что ты часто  шепчешься со своими подружками  о том,
что  творится  на  Монте  Верите,  -  мне было немножко совестно  от  своего
лицемерия, но я понимал, что  только  так можно  было  рассчитывать получить
хотя бы какую-то информацию.
     - Да, -  сказала она,  -  но мы  никогда не говорим об этом  вслух. Вот
только недавно... - она  снова оглянулась через плечо и  продолжала  гораздо
тише: - Одна моя  подружка собиралась замуж. Но как-то она  ушла и больше не
вернулась. Говорят, ее призвали на Монте Вериту.
     - И никто не видел, как она уходила?
     - Нет, она ушла ночью. Не оставила ни записки, ничего.
     - А не могла она уйти куда-нибудь еще? В большой город, туда, где много
туристов?
     - Думаю, что нет. Да и накануне она вела себя  странно. Слышали, как во
сне она говорила о Монте Верите.
     Я  подождал  минутку  и потом снова  задал вопрос,  так  же  небрежно и
безразлично:
     - А что  привлекает там,  на Монте Верите?  Ведь  жизнь там,  наверное,
трудная, даже ужасная.
     - Но не для тех,  кого призвали,  - ответила  она, покачивая головой. -
Они навсегда остаются молодыми и никогда не старятся.
     - Но если их никогда не видели, как можно об этом знать?
     - Так  было  всегда.  В это надо верить.  Вот почему  здесь в долине их
ненавидят, боятся и, вместе с  тем, завидуют им. На Монте Верите они открыли
секрет жизни.
     Она посмотрела на гору в окно, и ее глаза сделались задумчивыми.
     - А ты? - спросил я. - Ты думаешь, тебя позовут?
     - Я не достойна, - сказала она. - И я боюсь.
     Она убрала чашку и принесла фрукты.
     - А теперь, после этого исчезновения, - она перешла на  шепот, - что-то
должно  случиться. Люди в долине разозлились. Несколько мужчин поднимались в
деревню,  хотели  подбить  побольше  жителей  напасть на  скалу. Все  просто
обезумели. Они попытаются  убить тех,  кто  живет  за стенами. А потом будут
неприятности,  придет армия, начнутся расследования,  кого-то накажут, будет
стрельба. Все это кончится плохо. Все боятся, говорят только шепотом.
     Послышались  шаги,  она быстро  прошла за стойку и занялась там делами.
Вошел  ее отец  и подозрительно посмотрел на нас обоих. Я потушил сигарету и
поднялся.
     - Так вы еще хотите идти в горы? - спросил он меня.
     - Да, - ответил я. - Вернусь через день или два.
     - Дольше было бы неблагоразумно там оставаться.
     - Вы думаете, погода испортится?
     - Погода испортится, и вообще там будет небезопасно.
     - Что вы имеете в виду?
     - Могут быть беспорядки. Все здесь нынче не так. Мужчины вышли из себя.
А  когда  они выходят  из себя, они теряют  голову.  Иностранцы и незнакомцы
могут в такое время попасть  под  горячую руку.  Лучше бросьте свою  затею с
Монте Веритой и поворачивайте-ка на север. Там все в порядке.
     - Спасибо, но я решил идти на Монте Вериту.
     Он пожал плечами и отвернулся.
     - Как хотите, - бросил он. - Это не мое дело.
     Я вышел из гостиницы, прошел по улице,  пересек по мостику горный ручей
и направился по дороге к восточному склону Монте Вериты.
     Поначалу звуки из долины были отчетливы.  Лай  собак, перезвон коровьих
колокольцев, голоса перекликающихся мужчин  доносились до меня в неподвижном
воздухе.  Потом синий дым от домов  начал сливаться и превратился в туманную
мглу, а сами дома стали похожи на игрушечные. Тропинка уводила меня все выше
и  выше в сердце  гор, и  к  полудню долина исчезла  внизу. У меня было одно
желание  -  подниматься  вверх,  одолевать  гребень, оставлять  его  позади,
штурмовать второй,  потом  забывать  о них  и лезть  на третий, затененный и
крутой. Я поднимался медленно - сказывались растренированные мышцы и легкие,
но приподнятое душевное состояние двигало  меня  вперед, и  я  не чувствовал
усталости. Так я мог бы идти бесконечно.
     Деревня появилась  внезапно. Я удивился,  увидев ее, потому что  думал,
что  до нее еще не меньше часа пути. Оказывается, я шел не так уж медленно -
было  только четыре часа. Деревня производила впечатление заброшенной, почти
опустошенной, и я  решил, что в ней осталось  совсем мало жителей. Некоторые
хижины были  заколочены досками, другие завалились и разрушились. Только над
двумя  или  тремя  домами  я увидел дым.  На  полях  никто не  работал. Лишь
несколько тощих неопрятных коров паслись у тропинки, и их колокольчики глухо
звякали в застывшем  воздухе.  Все это  производило  удручающее  впечатление
после радостного  возбуждения подъема, и  мне  не  очень  хотелось  ночевать
здесь.
     Я подошел  к первому дому,  из  трубы которого  вилась струйка дыма,  и
постучал в дверь. Мне открыл парень лет четырнадцати  и, глянув на меня, тут
же позвал кого- то из глубины хижины. Вышел человек примерно моего возраста,
грузный, с тупым  выражением лица. Он что-то сказал на своем наречии, но тут
же поняв ошибку, заговорил на языке той страны, запинаясь еще больше, чем я.
     - Вы доктор из долины? - спросил он.
     -  Нет, - ответил я. - Я иностранец, иду в горы и хотел бы остановиться
у вас на ночлег.
     Его лицо сразу потухло, и он не ответил на мою просьбу.
     - У нас здесь тяжелобольной. Я не знаю, что делать. Мне сказали, что из
долины придет доктор. Вы никого не встречали?
     - Никого. Я поднимался один. У вас заболел ребенок?
     Человек покачал головой:
     - Нет, нет, детей у нас здесь нет.
     Он посмотрел на меня с таким ошеломленным отчаянием, что мне стало  его
жаль. Но что я мог сделать? У меня не было никаких лекарств,  только аптечка
для первой помощи и пачка аспирина,  впрочем, аспирин мог  пригодиться, если
речь шла о лихорадке. Я распечатал пачку и нас ыпал ему пригоршню таблеток.
     - Это может помочь. Попробуйте.
     Он поманил меня в дом.
     - Пожалуйста, дайте их сами.
     Мне  очень  не   хотелось  входить   и   смотреть  на   его  умирающего
родственника, но  чувство сострадания не позволило мне  поступить иначе, и я
последовал за ним  в  комнату. У стены стояла высокая  кровать,  и под двумя
одеялами на ней  лежал  человек с закрытыми глазами. Он был бледен и небрит.
Черты лица  заострились,  как  бывает  перед смертью.  Я подошел  поближе  и
взглянул на него. Он открыл глаза. Мгновение мы в изумлении смотрели друг на
друга. Потом он протянул мне руку и улыбнулся. Это был Виктор.
     - Слава Богу! - сказал он.
     Я  был слишком растроган,  чтобы  говорить.  Он сделал  знак  человеку,
который стоял поодаль и  заговорил с  ним на  местном наречии.  Наверное, он
сказал ему, что мы были друзьями, потому что тот просветлел и вышел. Я стоял
у кровати Виктора, и его рука по-прежнему была в моей.
     - Ты давно болен? - спросил я наконец.
     - Почти пять дней. Плеврит. Бывал и раньше, но сейчас уж очень сильный.
Старею.
     Он опять улыбнулся.
     И хотя сейчас он был безнадежно болен, я видел, что мой друг  нисколько
не изменился и оставался все прежним Виктором.
     - Ты, кажется, процветаешь, -  сказал он, все еще улыбаясь. - Выглядишь
вполне представительным человеком.
     Я спросил его, что он делал все эти двадцать лет и почему не писал.
     - Я  порвал со всем. Ведь  и ты поступил так же, хотя и по-своему. Я не
был в Англии с тех пор, как уехал. Что это ты держишь?
     Я показал ему аспирин:
     - Боюсь, это тебе не поможет.  Я переночую здесь, а утром  возьму этого
парня и еще одного-двух, и мы спустим тебя в долину.
     Он покачал головой:
     - Бесполезно. Со мной кончено. Я это знаю.
     - Не говори  глупостей.  Тебе нужен доктор и  настоящий уход. Здесь это
невозможно, - сказал я, оглядывая темную и душную комнату.
     - Не беспокойся обо мне. Есть вещи поважнее.
     - Какие?
     - Анна, - ответил он, и я замолчал, потеряв дар речи. - Знаешь, она еще
здесь, на Монте Верите.
     - Ты хочешь сказать, она в том запретном месте и никогда не выходила?
     - Да. Поэтому и я  здесь. С самого начала я раз в году приезжал сюда, а
остальное время жил в приморском городке тихо и одиноко. В этом году я болел
и приехал позже.
     Это  было невероятно. Какое существование он влачил один,  без друзей и
интересов,  ожидая  долгими  зимними  месяцами,  когда  настанет  время  его
безнадежного паломничества.
     - И ты никогда не видел ее?
     - Никогда.
     - Ты пишешь ей?
     - Я отношу ей письмо каждый год и кладу под стеной. А на следующий день
иду туда снова.
     - И письма исчезают?
     -  Всегда.   А   на  месте   письма  появляется  каменная  пластинка  с
нацарапанными словами. Я храню их все дома, на побережье..
     Я был тронут его верой в нее, его верностью, которую  он хранил все эти
годы.
     - Я даже пытался изучать это, - продолжал  он, - эту религию. Она очень
старая, дохристианская. В древних книгах о ней  только упоминается. Я иногда
покупал  их.  Я  разговаривал  с   людьми,  с  учеными,  которые  занимаются
мистицизмом,  обрядами древних галлов и друидов. Между горными народами  тех
времен  существовала  тесная связь. В  книгах упоминается, что самым главным
элементом веры является сила луны,  а последователи этой  религии никогда не
старели, оставаясь молодыми и красивыми.
     - Виктор, ты говоришь так, будто и сам веришь в это.
     - Я верю, -  ответил  он. - В  это верят здесь, в деревне,  и дети, те,
немногие, что остались.
     Разговор утомил его. Он потянулся за кувшином у изголовья.
     - Прими-ка  аспирин, - сказал  я.  -  Он тебе не  повредит. Если у тебя
лихорадка, он поможет, и ты заснешь.
     Я заставил его проглотить три таблетки и укутал одеялами.
     - А есть в доме женщины? - спросил я.
     - Нет. Я  сам удивился, насколько опустела деревня с прошлого раза. Все
женщины и дети переселились в долину. Здесь осталось человек двадцать мужчин
и мальчиков.
     - А когда уехали женщины и дети?
     - Кажется, за несколько дней  до моего приезда. Этот человек - сын того
старика,  что  когда-то  жил  здесь  и  умер  много  лет  назад.  Он   такой
бестолковый, что никогда ни о чем не знает.  Если его о чем-нибудь спросишь,
он только тупо уставится на тебя. Но  он  полезен, когда нужна еда и ночлег.
Да и мальчишка его сообразительный.
  




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0975 сек.