Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Юрий Мамлеев. - Крылья ужаса.

Скачать Юрий Мамлеев. - Крылья ужаса.

      VII

   Первый утробный глоточек прошел за бытие - за вечное и неделимое.  Галюша
даже немного всплакнула. Петр же, обернув свой лик к Люде, убеждал ее:
   - Страх твой, Люда, очень простой источник имеет: атеизм в детстве.  Всех
нас в свое время накрыл этот ужас: такова уж современная  цивилизация.  Ведь
впервые человек один на один со смертью оказался, без веры. А в детстве, ой,
ой, как все  остро  воспринимается,  вот  и  залез  некий  животный  ужас  в
душеньку, еще бы; я один, кругом тьма, и я умру, и уйду в эту тьму навсегда.
Да к тому же дух стал уже  пробуждаться,  у  некоторых  даже  в  очень  юном
возрасте, бывает, вот и получилось, что даже все, что вечным полагать нужно,
разум, дух, держится только в одной точке, в одном теле,  и  разрушится  эта
точка - тогда и все погибнет, даже самое дорогое, "я", сознание. Вот  откуда
и вошло в нашу душу это судорожное цеплянье за  жизнь,  эта  истерика.  Ведь
согласитесь, даже в девятнадцатом веке такого не было. О, конечно, потом,  я
имею  в  виду  нас,  все  восстановилось,  пришло  в  нормальное  состояние,
вернулась вера в Бога и в абсолютность бытия, но ведь  это  потом,  по  мере
самодвижения разума. А тот ужас, тот  страх  безумный  вошел  с  детства,  в
кровь, и в плоть, и в темные глубины души тоже, и пусть разум  его  вытеснил
из сознания, где-то в наших глубинках, закоулках, он еще живет.  Это  уже  я
про вас лично говорю, дорогая моя Людочка...
   - Ах, вот как, - рассмеялась Люда. - Но учти, Петр, этот  атеизм,  -  или
точнее страх, вероятно, не так прост, как кажется. Не исключено,  он  просто
символ чего-то иного, страшного, чего нам не понять. Легко высмеять  атеизм,
но трудно  уничтожить  страх,  тем  более  что  он  может  быть  намеком  на
совершенно другую, уже не "атеистическую", а метафизическую ситуацию...
   - Хватит, хватит, - вздохнула Галя. - Договорились. Все вы может не правы
по-своему. Давайте-ка лучше хлебнем  немного,  чтоб  каждая  жилочка  внутри
задрожала. Пока живы.
   Прошел хохоток.
   - А время и я не люблю  -  умильно  продолжала  Галюша,  вытирая  платком
сальные губки. - Когда выпьешь, время  немного  утихает,  не  так  бежит.  Я
помню, Люда, тот наш разговор о времени... Ох!
   Мефодий опять приблизился к ним. Был он, замутенный, молчалив, но на этот
раз заговорил:
   - Может, на кладбище хотите прогуляться. Я люблю...
   - А что, тут рядышком кладбище? - осведомилась Люда.
   - А то нет. Этого добра везде хватает.
   И Мефодий опять подпрыгнул, сделав вокруг себя свою гимнастику.
   - На кладбище всегда хорошо прогуляться - дружелюбно улыбнулась  Галя.  -
Мы с моим мужиком часто гуляем по кладбищу. Так оно, поди, уж закрыто?
   - Я дыру в заборе знаю, - уважительно вставил Мефодий.
   - Что ж прогуляться после пития неплохо. Только надо бы его угостить?!  -
и Петр кивнул на Мефодия.
   - Не надо - шепнула Галя. - Он вообще-то не пьет, а если  выпьет,  то  не
такой дурной делается. Смиреет. А сейчас он как раз своеобычный.
   - Закаты здесь какие, закаты на этой окраине, -  вздохнула  Люда.  -  Всю
душу вывернут. Как у вас в Боровске, Галя.
   - Я за палкой схожу, - буркнул Мефодий и побежал к дому.
   - Без палки он на  кладбище  никогда  не  ходит,  горемычный  -  вставила
Галюша. - С кем он там воюет, не знаю.
   Тихо допилась сладкая наливочка, и с  какой-то  радостью  Галя  поцеловал
свою Люду.
   Мефодий не заставил себя ждать: вприпрыжку с палкой в руке,  и  в  то  же
время умственный, он прискакал к друзьям.
   Началась вечерняя прогулка.
   Мефодий вел изворотливо, кривыми  переулочками,  то  и  дело  приходилось
пролезать в разные дыры в заборах. Петр поддерживал более чем  нежную  Люду.
Мефодий тем временем разговаривал с Галей на своем языке.
   - У домов нет теней, я знаю это, Галя, - причудливо-осторожно говорил он.
   - Как это так, Фодя?
   - Не те тени. Надо, чтобы тень была живая.
   - Это которая от человеков?
   - Угу.
   - И что ты, Фодя, говорят, все  с  тенями  знаешься!  -  вздохнула  Галя,
пролезая, толстенькая, сквозь дыру. - Нешто тебе людей  не  жалко,  особенно
баб?
   - Как не жалко - жалко! - Мефодий хотел даже  сделать  свою  безразличную
гимнастику. - Но тень, тень она, Галя, особая стать. Вот кого хвалить надо.
   - И много ты их захвалил?
   - Людям что, Галя, люди они и так счастливые. А тени...!? И Мефодий шумно
вздохнув, погрозил кому-то не то пальцем, не то кулаком - в пространство.
   Быстро прошли последние проулки. Шепот из под углов сопровождал их.
   Дыра в этом кладбищенском заборе действительно была, приметная,  но  вела
она не на могилы, а в бесконечную зелень, кусты и деревья, которая  скрывала
могилы от посторонних глаз.  Как  только  друзья  подошли  к  дыре,  из  нее
выскользнули две девочки-подружки, лет тринадцати, как  раз  с  соседнего  с
домом номер восемь двора.
   - Эх, вы сластены! - шикнул на них Мефодий.
   - А что? - спросила Люда.
   - Да за земляникой сюда ходют - объяснила Галя. - Кругом, за городом,  не
так далеко, полно земляники, и они сюда  приладились:  с  могилок  землянику
рвать.
   Точно она поэтому слаще.
   - Ого! - вспомнила Люда. - Как зовут девочек-то?
   - Нина и Катя.
   - Я знаю больше эту странную девочку Иру, с нашего двора.
   - Как ее не знать такую. - Чуть вздрогнула Галя.
   - Хорошо! - вдруг закричал Мефодий.
   Друзья уже были на кладбище. Первые  могилки  на  их  пути  расположились
довольно хаотично, точно все перемешанные. Лишь цветы и  надписи  напоминали
об уютстве. Но потом все стало более нормальным... Любимым занятием  Люды  в
ранней юности было  бродить  по  кладбищу  и  читать  надписи  на  могилках,
представляя себе жизнь ушедших. Но с некоторых времен все  эти  надписи  для
нее  звучали  как  насмешка,  как  игра,  как  знаменитый  балаган  иллюзий,
называемый жизнью или смертью - все равно.
   Но в душе оставалось все-таки желание ущипнуть иллюзию за хвост.
   Поэтому она, не  удержавшись,  чуть-чуть,  но  добродушно,  пошутила  над
чистенькой  могилкой,  за  что  была  сурово  осуждена   более   традиционно
настроенным Петром.
   - Хоть и хвост, а все-таки уважение надо иметь - поправил он ее.
   - Какие там хвосты - спохватилась Галюша. - Настоящие чудовища порой  тут
шляются. Вы не  смотрите,  что  могилки  такие  прибранные.  Знаем  мы  этот
порядочек!
   Мефодий прыгнул куда-то в кусты, и моментально вынырнул оттуда.  В  руках
он радостно держал две палки. Но глаз его,  отключенный  и  занырливый,  был
обращен внутрь.
   Прошла заблудившаяся группа пионеров с венком.
   Мефодий подошел и прошептал что-то на ушко Гале.
   - Фодя, гадалке показать нас хочет, неугомонный, - провозгласила Галя.
   - Где ж тут на могилках гадалка?!
   - Да Фодя говорит, одна гадалка здесь по ночам на могилы ходит и  мертвым
гадает
   - не то по костям, не то по траве на могиле, про судьбу их, тихих...
   - Занятная старушка, должно быть - вставил Петр.
   И Мефодий закружил их по всему кладбищу, от дерева к  бревну,  от  могилы
наискосок к могиле вкривь, между кустами - к своей неведомой цели.
   "Могила без тени, Петрищева, сейчас, кажется", - бормотал он.
   Люда чуть-чуть ушиблась о пенек и с нежностью подумала о боли - ведь  все
равно это мое бытие, мое ощущение...
   Вдруг перед ними оказалась полянка, с  почти  уже  сравненными  с  землей
могилками, только кресты некоторые торчали из будто приглаженной  земли.  Но
где-то в середине поляны под деревом, была еще живая могилка и около нее  на
бугорке сидела старушка, но очень невзрачная, хотя и с улыбчивым ртом.
   - Анастасия Петровна! - прохрипел Мефодий. - Мы к вам!
   Друзья, дивясь по особому, расселись вокруг старушки.
   - Как это вы мертвым гадаете? - не удержалась Галюша.
   - Не мертвым гадает она, а теням, - вздрогнул Мефодий, - но тем,  которые
из могилы выходят. Тем она и гадает, про их судьбу и про их странствие.
   Старушка, чуть польщенная, даже разрумянилась от удовольства, и  смотрела
на всех изучающим, но чуть-чуть нездешним взглядом, правда, в строгости.
   - Вы бы живым погадали, - усмехнулась Галя, пожав толстенькими плечиками.
   - Чаво живым-то гадать, - прошамкала старушка. - Их судьба  известная.  Я
сама живая, - добавила она смущенно, но все-таки как-то аппетитно.
   Люда и Петр уселись сбоку от старушки, - и  замерли.  Мефодий  сел  прямо
напротив Анастасии Петровны, как будто хотел играть с ней в домино...
   Галюша присуседилась где-то между Людой и Мефодием, поближе к последнему.
   - Фоде бы надо погадать... - высказалась она.
   Старушка вдруг согласилась.
   - Фоде можно - приветливо глядя на  него,  сказала  бабка.  -  А  ну-кась
протяни обе руки, по-простому, по-людски.
   Признаться никогда еще Люда  не  видывала  такой  странной  руки,  как  у
Мефодия.
   - Кругов-то, кругов, - заохала бабка.
   Действительно, все  главные  линии  руки  Мефодия,  особенно  на  правой,
закручивались  какими-то   невразумительными   кружочками.   Линия   Судьбы,
например, вместо того, чтобы подниматься к холму Сатурна вдруг завертывалась
и чуть ли не возвращалась в то место откуда вышла.  Особенно  же  причудливы
были линии, обозначающие счастье, симпатии и любовь: то ли  в  них  виделась
звездность, то ли наоборот, полнейший беспорядок и скачок.
   - В полете ты весь, Мефодий, в  полете,  -  пробормотала  старушка  -  то
вверх, то в сторону. Только за кем летаешь то, за кем гоняешься?
   - Главное, что жить, кажется, будет долго, - завистливо вставила  Галюша.
- Ой, как хорошо! Остановись время - и она подмигнула Люде.
   И потом откуда-то вынула заветную наливочку. Глотнула из нее, сладко так,
почти блаженно, и протянула Людмиле:
   - Не брезгуешь...
   - От тебя-то? От родной...
   И Люда взяла бутылочку.
   - Жаль землянички кругом нет - умильно вздохнула Галюша.  -  А  вон  ведь
есть...
   крупные.
   И она юрко опустила свою белую ручку под низенький кусточек.
   - Лети... лети... Мефодий - словно заговором проговорила старушка.  -  Не
буду тебе ничего говорить. Только стрясется  с  тобою,  авиатор  ты  эдакий,
приключение одно... Почти на том свете.
   - Никакие "приключения" не страшны, - пробормотала Люда. - Главное,  жить
в своем бытии... Где-то там внутри есть и его вечный пласт.
   - Ох, Люда, сложно это, - вздохнула Галюша. - Вот  ты  мне  рассказывала,
что брамины учат, есть миры, где существа разумные, как и мы, могут жить  по
миллиону лет, и больше, причем это в теле... в теле... хоть и в другом,  чем
наше, но не в воздушном каком-нибудь, а в теле... Ох, я бы  так  пожила,  ей
богу бы пожила миллиончиков пять лет... И все равно мало, ой мало...
   - Ну, там время по иному ощущается, - вставил Петр. - Не так как у нас.
   - Все равно... Лишь бы долго, долго, - ответила Галя.
   Мефодий между тем занялся  ловлей  каких-то  насекомых.  Старушка,  зябко
укутавшись в платок, слушала беседу.
   - Да и мои... тоже жить хотят, - то и дело вставляла она, подмигивая.
   "Где это Мефодий выкопал такую, - подумал Петр, - а  может,  точнее:  где
она его такого выкопала?" Анастасия Петровна сидела на возвышении, на самом,
так сказать, его пике, и с  дурашливой  снисходительностью  посматривала  на
своих гостей. Наливочка была, конечно, предложена и старушке,  но  Анастасия
Петровна с резвостью вылила почти всю долю в землю, поделясь со своими.
   - Им тоже надо... сладенького - шепнула она дереву.
   - Где же вы живете, Анастасия Петровна? - поинтересовался Петр.
   -  В  Москве  живу.  Где  же  мне  еще  жить.  По  Гоголевскому  бульвару
прописана...
   Вдруг стало вечереть,  хотя  кроваво-нежные  лучи  солнца  еще  проникали
сквозь деревья. Надо было уходить. Шумел ветер.
   - Ну, я вас провожу, - сказала старушка. - А сама пойду пить чай с ночным
сторожем.
   Кряхтя, она встала со своего возвышения. "Могилка то  девицы,  -  ласково
добавила она, - в девушках ушла".
   Путь нужно было держать нелегкий: томление и блаженство  растопило  почти
всех.
   Один Мефодий был неутомим. А  старушка  шла  почему-то  широко  расставив
ноги, точно это были у нее  ходули.  Юбка  неопрятным  мешком  покрывала  ее
плоть.
   - Видите, Петр, видите, - повторяла Люда. - Вечность - о, если  б  в  нее
войти...
   А думаю, и теням, наверное, страшно, когда их судьбы предсказывают...
   Еле выбрались из запутанного  кладбища:  перед  тем  Анастасия  Петровна,
попрощавшись, потрепала Мефодия по плечу и исчезла по кривой дорожке.  Когда
подошли к дому N 8, все было уже во мраке, лишь качались деревья  от  ветра,
точно темные призраки, и горели огни в окнах. Мефодий тут же юркнул  куда-то
в сторону.


 





 
 
Страница сгенерировалась за 5.1018 сек.