Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Сергей ПЛЕХАНОВ - ЗОЛОТАЯ БАБА

Скачать Сергей ПЛЕХАНОВ - ЗОЛОТАЯ БАБА

      Выстрел услышали и вогулы.  Шаман остановился.  Постоял,  ожидая,  не
донесется ли  еще  стрельба,  призывно махнул рукой  своим соплеменникам и
быстро двинулся через  березняк.  Поднявшись на  обрывистый берег,  Воюпта
увидел барку, несущуюся в лабиринте камней. С высоты порог казался кипящим
варевом, из которого то и дело выныривали мокрые лбы валунов.
     С  кормы  на  нос  поминутно перебегал человек  в  красной рубахе,  -
поработав одним веслом,  он спешил к другому. Но барка слушалась плохо, по
временам начинала поворачиваться поперек потока.  Однако рулевому какое-то
время удавалось выравнивать ее ход.  Когда же судно попало в главную струю
порога,  оно  сразу  потеряло управление и  его  развернуло кормой вперед.
Пролетев с полверсты и со скрежетом задев несколько камней,  барка с силой
ударилась о  гряду  валунов у  противоположного берега и  зависла на  ней.
Вогулы бросились в ту сторону, прячась за кустарником.
     Фогель увидел разбившуюся барку  совсем близко -  едва  выбежал из-за
поворота. До слуха его донеслись металлические удары. Приостановившись, он
увидел,  что Жиляй с  размаху бьет обухом топора по  чему-то  у  основания
мачты.  И  в  следующее мгновение в  руке его  блеснул продолговатый кусок
желтого металла.  Поняв, что беглец хочет завладеть хотя бы частью Золотой
Бабы, немец со всех ног кинулся к барке.
     Но  когда он  был уже рядом с  судном,  цыган даже не  сделал попытки
бежать.  Как бы  не  замечая наведенного на  него пистолета,  он  сидел на
корточках, протягивая к Фогелю отбитую руку статуи, и хохотал.
     Немец выстрелил почти не целясь.  Жиляй ткнулся лицом в днище барки и
выронил золотую руку.  Когда Фогель схватил ее и поднес к лицу, он увидел,
что в  месте откола совсем другой -  красный -  металл,  как бы окруженный
золотым ободком.
     Он медленно распрямился.  В  глазах его была пустота.  И в этот миг в
его грудь беззвучно вошла стрела с двойным оперением.
     Фогель лежал на спине.  Небо стремительно темнело. Солнце рассыпалось
черным  дождем.  Коснеющий язык  его  выталкивал изо  рта  только кровавые
пузыри. Но в последнем усилии он все же прохрипел:
     - Анете! Анете, она не есть золотая...


     Вокруг широкого тесового стола в  горнице сгрудились братья Ивана.  А
он  сам,  сидя  на  лавке  рядом  с  отцом  и  матерью,  высыпал из  сумки
ржаво-бурые камни. Анна, присевшая на край лавки у дальнего конца стола, с
затаенной гордостью смотрела на жениха.  Стоявшие подле нее Пилай и Алпа с
любопытством осматривались.
     Все  вокруг было  покрыто слоем  пыли,  из  углов  свешивались тяжкие
полога паутины.
     - Эхма!  -  воскликнул старший брат  Василий,  когда Иван прикоснулся
лезвием ножа к кучке руды. - А я думал, брешешь...
     Мать резко повернулась к Ивану, положила руку ему на плечо.
     - Не ходи ты в горное правление, не носи камень! Только беда от него.
Опять завод построят да мужика на работы погонят...
     - Верно маманя-то говорит, - сказал другой брат - Степан. - Да неужто
ты на руки свои не надеешься? Не гонялся бы, паря, за наградой.
     - Погодь,  - остановил его старик, неотрывно глядя на руду. - Помните
того енарала, что с управителем наезжал... как же его... Татищев! Слова-то
его не запамятовали?  Воля волей,  а о благе казенной радей. Крут Татищев,
но,  по всему видать, не о себе - о казне, о воинстве нашем печется. Зазря
над народом не измывается.
     - Сами ж говорили, тятя... - с упреком начал Василий.
     - А для кого мы годами по горам-то шарили,  все шурфами истыкали?!  -
разошелся старик.  -  Нешто из-за  одной лихой деньги?  Не-ет,  Вася,  для
обчества старались. А теперь вот вышел Ивану фарт, а он сокровище от людей
запрячет? Да и то сказать: навечно не схоронишь...
     В  сенях  раздался  топот  множества  ног,  послышались  возбужденные
голоса.
     Дверь,   взвизгнув,   распахнулась.  В  горницу  ввалилось  несколько
человек.  За  ними  теснились еще  и  еще.  Впереди  всех  был  коренастый
осанистый мужчина в  синем кафтане,  в  ладном грешневике,  с кнутовищем в
руке.  Чуть позади него два дюжих малых,  набычась,  оглядывали запущенную
избу.  Из-за спины предводителя этой компании выглядывал сухонький мужичок
с лицом недоросля.
     - Явились?!   -  загремел  обладатель  синего  кафтана,  бесцеремонно
проходя к столу. - И ты, касатушка, прилетела?..
     Он ядовито сощурился, глядя на Анну.
     - Ты,  Егорий,  что,  в хлев зашел? - подымаясь с места, тихо спросил
Антипа. И вдруг с яростью крикнул: - А ну шапки сымите, охальники!
     Но  незваные гости и  не  подумали подчиниться.  А  Егор,  с  той  же
ядовитостью усмехнувшись, сказал:
     - Это с тебя, смутьяна, надо было шапку-то снять. Да только с головой
вместе.
     Его свита с готовностью загоготала.
     - Эх вы!  -  горько произнесла мать Ивана.  - Людей не стыдитесь, так
хоть образам-то святым честь воздали бы...
     - Глядите на нее!  -  дурашливо крикнул кто-то из толпы.  - У самих в
красном  углу  мизгирь в  тенетах висит,  а  она  других  корит.  Хоть  бы
лампаду-то затеплили, анафемы...
     Великовозрастный недоросль  все  это  время  с  какой-то  отрешенной,
умильно-умоляющей улыбкой, не отрываясь, смотрел на Анну. Иван, постепенно
наливаясь кровью,  сидел неподвижно.  Только рука  его,  словно  позабытая
хозяином,  продолжала  играть  ножом  -  то  со  щелчкам приложит лезвие к
магнит-камню, то, легко звякнув, отлепит.
     Это позвякиванье заставило отца Анны обратить лицо к груде камней  на
столе. Рот его еще змеился в ядовитой усмешке, он еще хотел бросить что-то
дерзко-обидное.  Но в глазах его уже мелькнула растерянность.  Егор замер,
словно прикипев взглядом к груде руды.
     А нож все прыгал в руке Ивана -  то щелкнет,  то звякнет о камень.  И
один за другим немели лица ворвавшихся в дом, все взгляды были прикованы к
ржаво-бурой горке на широком тесовом столе.
     Рука Егора как бы помимо его воли потянулась к  шляпе,  и он медленно
стащил грешневик.
     Один за другим обнажили головы все, кто толпился у входа.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.098 сек.