Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Классическая литература

Лев Николаевич Толстой. - Исповедь

Скачать Лев Николаевич Толстой. - Исповедь

XVI

     И я перестал  сомневаться,  а убедился вполне, что в том знании веры, к
которому  я  присоединился, не  всЈ  истина. Прежде  я  бы  сказал, что  всЈ
вероучение ложно;  но теперь  нельзя было  этого  сказать.  Весь народ  имел
знание истины, это было несомненно,  потому  что иначе он  бы не жил.  Кроме
того, это знание истины уже мне было доступно, я уже жил им и чувствовал всю
его правду; но в этом  же знании была и ложь. И в этом я не мог сомневаться.
И всЈ то, что прежде отталкивало меня, теперь живо  предстало  передо  мною.
Хотя я и  видел то, что во всЈм народе меньше было  той примеси оттолкнувшей
меня  лжи, чем  в представителях  церкви,  --  я  всЈ-таки  видел, что  и  в
верованиях народа ложь примешана была к истине.
     Но откуда взялась  ложь  и  откуда  взялась  истина?  И ложь, и  истина
переданы  тем,  что  называют  церковью.  И  ложь,  и истина  заключаются  в
предании, в так называемом священном предании и писании.
     И  волей-неволей  я приведЈн к  изучению, исследованию  этого писания и
предания, -- исследованию, которого я так боялся до сих пор.
     И  я обратился к изучению того самого богословия, которое я когда-то  с
таким презрением откинул как ненужное. Тогда оно казалось мне рядом ненужных
бессмыслиц, тогда со всех сторон окружали меня явления жизни, казавшиеся мне
ясными и исполненными смысла; теперь же я бы и рад откинуть то, что не лезет
в здоровую голову, но деваться некуда. На  этом  вероучении зиждется, или по
крайней мере  неразрывно связано  с  ним,  то единое  знание  смысла  жизни,
которое открылось мне. Как ни кажется оно мне дико на мой старый твЈрдый ум,
это --  одна надежда  спасения. Надо осторожно, внимательно рассмотреть его,
для  того,  чтобы понять  его, даже  и  не то,  что  понять, как  я  понимаю
положение науки. Я  этого не  ищу и не могу искать, зная особенность  знания
веры. Я не буду искать объяснения всего. Я знаю, что объяснение всего должно
скрываться,  как начало всего,  в бесконечности. Но я хочу понять так, чтобы
быть  приведЈнным  к  неизбежно-необъяснимому; я  хочу,  чтобы  всЈ то,  что
необъяснимо, было таково  не потому, что  требования  моего  ума неправильны
(они правильны,  и вне их я ничего понять  не могу), но  потому,  что я вижу
пределы своего ума. Я  хочу  понять так, чтобы всякое необъяснимое положений
представлялось  мне как необходимость  разума  же, а  не  как  обязательство
поверить.
     Что в учении есть истина, это мне несомненно; но несомненно и то, что в
нЈм есть ложь, и я должен найти истину и ложь и отделить одно  от другого. И
вот я приступил  к этому.  Что я нашЈл  в этом  учении ложного, что  я нашЈл
истинного и к каким выводам я пришЈл, составляет следующие  части сочинения,
которое,  если   оно  того  стоит   и   нужно  кому-нибудь,  вероятно  будет
когда-нибудь и гдЈ-нибудь напечатано.

     Это было написано мною три  года тому назад. Теперь,  пересматривая эту
печатаемую часть и  возвращаясь к тому ходу  мысли и к тем чувствам, которые
были во  мне, когда я переживал  еЈ, я на днях увидал сон. Сон  этот выразил
для меня в сжатом образе всЈ то, что я пережил и описал, и потому думаю, что
и для тех, которые поняли меня, описание этого сна освежит, уяснит и соберЈт
в одно всЈ то, что так длинно  рассказано на  этих страницах. Вот  этот сон:
Вижу я, что лежу на постели. И мне ни хорошо, ни  дурно, я лежу на спине. Но
я начинаю думать о том, хорошо ли мне лежать; и что-то, мне кажется, неловко
ногам:  коротко ли, неровно ли,  но неловко  что-то; я пошевеливаю ногами  и
вместе с тем начинаю обдумывать, как и на чЈм я лежу, чего мне до тех пор не
приходило в  голову. И наблюдая свою постель,  я вижу, что  лежу на плетЈных
верЈвочных помочах, прикреплЈнных к бочинам  кровати.  Ступни  мои лежат  на
одной такой помочи, голени -- на другой,  ногам неловко. Я  почему-то  знаю,
что помочи эти  можно передвигать. И движением ног отталкиваю крайнюю помочу
под  ногами.  Мне кажется, что так будет покойнее. Но я оттолкнул еЈ слишком
далеко, хочу захватить еЈ ногами, но  с этим движеньем выскальзывает  из-под
голеней  и  другая помоча,  и  ноги мои  свешиваются. Я делаю  движение всем
телом, чтобы справиться, вполне уверенный, что я  сейчас устроюсь; но с этим
движением выскальзывают  и перемещаются подо мной  ещЈ и другие помочи, и  я
вижу, что дело совсем портится: весь низ моего тела спускается и висит, ноги
не достают до земли.  Я  держусь только верхом  спины,  и мне становится  не
только неловко, но отчего-то жутко.  -- Тут только я спрашиваю себя то, чего
прежде мне и не приходило в голову. Я спрашиваю себя: где я и на чЈм я лежу?
И начинаю  оглядываться и  прежде всего гляжу  вниз, туда,  куда  свисло моЈ
тело, и куда, я чувствую,  что должен упасть сейчас.  Я гляжу вниз и не верю
своим глазам.  Не то  что я на высоте, подобной высоте  высочайшей башни или
горы, а я на такой высоте, какую я не мог никогда вообразить себе.
     Я не  могу даже  разобрать --  вижу  ли я что-нибудь  там, внизу, в той
бездонной пропасти, над которой я вишу и  куда меня тянет. Сердце сжимается,
и я  испытываю  ужас.  Смотреть  туда ужасно.  Если  я буду смотреть туда, я
чувствую, что  я  сейчас  соскользну  с последних  помочей  и погибну. Я  не
смотрю, но не смотреть ещЈ хуже, потому что я думаю о том, что будет со мной
сейчас,  когда  я сорвусь с последних помочей. И я чувствую,  что от ужаса я
теряю  последнюю  державу  и  медленно скольжу  по спине ниже  и  ниже.  ЕщЈ
мгновенье, и я  оторвусь.  И тогда приходит  мне  мысль: не может  это  быть
правда. Это сон. Проснись. Я пытаюсь  проснуться и не  могу. Что  же делать,
что же делать? -- спрашиваю я себя и взглядываю вверх. Вверху тоже бездна. Я
смотрю в эту бездну нЈба и стараюсь забыть о бездне внизу, и, действительно,
я забываю. Бесконечность  внизу  отталкивает  и ужасает  меня; бесконечность
вверху  притягивает  и  утверждает  меня.  Я так же  вишу на  последних,  не
выскочивших ещЈ из-под меня помочах над пропастью; я знаю, что я вишу,  но я
смотрю  только вверх, и страх мой проходит. Как это  бывает во сне, какой-то
голос  говорит: "Заметь  это, это оно!"  и  я гляжу всЈ  дальше  и дальше  в
бесконечность вверху  и чувствую, что я успокаиваюсь, помню всЈ, что было, и
вспоминаю, как это всЈ случилось: как я  шевелил ногами, как  я повис, как я
ужаснулся и как спасся от ужаса тем,  что стал глядеть вверх.  И я спрашиваю
себя: ну,  а  теперь что же, я вишу всЈ так же?  И я не столько оглядываюсь,
сколько всем телом своим  испытываю  ту точку опоры, на которой я держусь. И
вижу, что я уж не вишу и не падаю, а держусь крепко. Я спрашиваю себя, как я
держусь, ощупываюсь, оглядываюсь и  вижу, что подо мной, под серединой моего
тела,  одна помоча,  и  что, глядя вверх,  я  лежу на ней в самом устойчивом
равновесии, что она одна и держала прежде. И тут, как это бывает во сне, мне
представляется  тот  механизм,  посредством  которого   я   держусь,   очень
естественным,  понятным и  несомненным,  несмотря  на  то,  что  наяву  этот
механизм не имеет никакого смысла. Я во сне даже удивляюсь, как я не понимал
этого раньше. Оказывается,  что  в головах  у  меня стоит столб, и твЈрдость
этого столба не подлежит никакому сомнению, несмотря на то, что стоять этому
тонкому столбу не на чем. Потом от столба проведена петля как-то очень хитро
и вместе  просто,  и если  лежишь  на этой  петле серединой тела и  смотришь
вверх, то даже и вопроса не может быть о падении. ВсЈ это мне было ясно, и я
был рад и  спокоен. И  как будто кто-то мне говорит: смотри же, запомни. И я
проснулся.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0403 сек.