Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Классическая литература

Лев Николаевич Толстой. - Исповедь

Скачать Лев Николаевич Толстой. - Исповедь

VI

     В поисках  за ответами  на  вопрос  жизни я  испытал  совершенно то  же
чувство, которое испытывает заблудившийся в лесу человек.
     Вышел  на  поляну,   влез  на   дерево   и  увидал  ясно  беспредельные
пространства, но увидал, что дома там нет и не может быть; пошЈл  в чащу, во
мрак, и увидал мрак, и тоже нет и нет дома.
     Так я блуждал  в  этом лесу знаний человеческих между просветами знаний
математических и  опытных,  открывавших мне ясные горизонты,  но  такие,  по
направлению которых не могло быть дома, и между мраком умозрительных знаний,
в которых  я  погружался  тем  в больший мрак,  чем  дальше  я подвигался, и
убедился, наконец, в том, что выхода нет и не может быть.
     Отдаваясь светлой стороне  знаний, я понимал, что я  только отвожу себе
глаза от вопроса. Как  ни заманчивы, ясны были горизонты, открывавшиеся мне,
как  ни заманчиво было  погружаться в бесконечность этих  знаний, я  понимал
уже, что они, эти знания, тем более ясны, чем менее они мне нужны, чем менее
отвечают на вопрос.
     Ну, я знаю, -- говорил я  себе, -- всЈ то, что так упорно желает  знать
наука,  а  ответа  на  вопрос  о  смысле  моей жизни  на  этом  пути нет.  В
умозрительной же области  я понимал, что, несмотря на то, или именно потому,
что  цель  знания  была прямо направлена  на ответ моему вопросу, ответа нет
иного,  как тот который я сам дал себе: Какой смысл моей жизни? -- Никакого.
--  Или: Что выйдет из моей жизни? -- Ничего. -- Или: Зачем  существует  всЈ
то, что существует, и зачем я существую? -- Затем, что существует.
     Спрашивая у  одной стороны  человеческих знаний, я получал бесчисленное
количество точных ответов о том, о чЈм я не спрашивал: о химическом  составе
звЈзд,  о движении солнца к  созвездию  Геркулеса,  о  происхождении видов и
человека,  о  формах  бесконечно малых атомов, о колебании бесконечно  малых
невесомых частиц эфира; но ответ в этой области знаний на мой  вопрос: в чЈм
смысл моей жизни? --  был один: ты -- то, что ты называешь твоей  жизнью, ты
-- временное, случайное сцепление частиц.  Взаимное  воздействие,  изменение
этих частиц производит в тебе то,  что ты называешь  твоею жизнью. Сцепление
это  продержится   некоторое   время:  потом   взаимодействие  этих   частиц
прекратится --  и прекратится то, что ты называешь жизнью, прекратятся и все
твой вопросы.  Ты --  случайно  слепившийся  комочек чего-то. Комочек преет.
Прение это комочек называет своею жизнью. Комочек расскочится -- и  кончится
прение и все  вопросы. Так отвечает ясная сторона знаний и ничего другого не
может сказать, если она только строго следует своим основам.
     При таком  ответе оказывается,  что  ответ  отвечает не на вопрос.  Мне
нужно  знать смысл моей жизни,  а то, что она есть частица бесконечного,  не
только не придаЈт ей смысла, но уничтожает всякий возможный смысл.
     Те  же неясные  сделки,  которые делает эта  сторона  опытного, точного
знания  с  умозрением, при  которых  говорится, что  смысл  жизни состоит  в
развитии  и содействии этому развитию, по неточности и  неясности  своей  не
могут считаться ответами.
     Другая сторона знания, умозрительная, когда она  строго  держится своих
основ, прямо отвечая на вопрос, везде и во все века отвечает и отвечала одно
и то же: мир есть что-то  бесконечное и непонятное. Жизнь человеческая  есть
непостижимая  часть этого  непостижимого "всего". Опять  я  исключаю все  те
сделки  между умозрительными и  опытными знаниями,  которые  составляют весь
балласт полунаук, так называемых  юридических, политических, исторических. В
эти   науки  опять   так   же   неправильно   вводятся   понятия   развития,
совершенствования с тою только разницей, что  там -- развитие всего, а здесь
--  жизни людей. Неправильность одна и та же: развитие, совершенствование  в
бесконечном не может  иметь ни цели,  ни  направления и по отношению к моему
вопросу ничего не отвечает.
     Там же, где умозрительное знание точно, именно в истинной философии, не
в той, которую Шопенгауэр называл профессорской философией,  служащей только
к тому, чтобы  распределить все  существующие явления по  новым  философским
графам и назвать их новыми именами, -- там, где  философ не упускает из вида
существенный вопрос, ответ, всегда один и тот же, -- ответ, данный Сократом,
Шопенгауэром, Соломоном, Буддой.
     "Мы приблизимся к  истине  только настолько, насколько  мы удалимся  от
жизни, -- говорит Сократ,  готовясь к смерти,  -- К чему мы, любящие истину,
стремимся  в  жизни? --  К тому, чтоб освободиться от тела и  от  всего зла,
вытекающего  из жизни тела. Если так, то  как  же  нам  не радоваться, когда
смерть приходит к нам?"
     "Мудрец всю жизнь ищет смерть, и потому смерть не страшна ему".
     "Познавши внутреннюю сущность  мира как волю, -- говорит Шопенгауэр, --
и  во всех явлениях, от  бессознательного стремления тЈмных  сил природы  до
полной сознанием деятельности человека, признавши  только  предметность этой
воли, мы никак не избежим того следствия, что вместе с свободным отрицанием,
самоуничтожением воли исчезнут и все  те явления, то постоянное стремление и
влечение без цели и отдыха на всех ступенях  предметности, в котором и через
которое  состоит мир, исчезнет разнообразие  последовательных форм, исчезнут
вместе с формой  все  еЈ явления  с  своими общими  формами, пространством и
временем, а наконец и последняя основная его форма  -- субъект и объект. Нет
воли,  нет  представления, нет и  мира. Перед нами, конечно, остаЈтся только
ничто. Но то, что противится этому переходу в ничтожество, наша природа есть
ведь только  эта самая воля к существованию  (Wille zum Leben), составляющая
нас самих, как и наш мир. Что мы так страшимся ничтожества, или, что  то же,
так хотим жить -- означает только, что мы сами не что  иное, как это хотение
жизни,  и  ничего не  знаем,  кроме  него.  Поэтому  то,  что  останется  по
совершенном  уничтожении  воли  для  нас,  которые  ещЈ  полны волей,  есть,
конечно,  ничто; но и,  наоборот,  для  тех,  в  которых воля  обратилась  и
отреклась  от себя,  для  них  этот наш  столь  реальный  мир, со  всеми его
солнцами и млечными путями, есть ничто".
     "Суета сует, -- говорит Соломон, -- суета сует -- всЈ суета! Что пользы
человеку от всех трудов его, которыми трудится он  под солнцем? Род преходит
и род  приходит, а земля пребывает вовеки.  Что  было,  то  и будет;  и  что
делалось,  то  и будет  делаться;  и нет ничего  нового под солнцем.  Бывает
нечто, о  чЈм  говорят: "смотри, вот это новое";  но  это было  уже в веках,
бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется
памяти у тех, которые будут  после. Я, Екклезиаст, был царЈм над  Израилем в
Иерусалиме.  И  предал  я  сердце  моЈ тому,  чтоб  исследовать  и  испытать
мудростию всЈ, что делается под небом: это тяжЈлое  занятие  дал  Бог  сынам
человеческим, чтоб  они упражнялись в  нЈм. Видел я все дела, какие делаются
под солнцем, и вот, всЈ  суета  и томление  духа... Говорил я в  сердце моЈм
так: вот  я возвеличился, приобрЈл мудрости больше всех, которые были прежде
меня над Иерусалимом,  и сердце моЈ видело много мудрости и знания. И предал
я сердце  моЈ тому, чтобы  познать мудрость  и  познать безумие  и глупость;
узнал, что  и это --  томление духа.  Потому  что  во многой мудрости  много
печали; и кто умножает познания -- умножает скорбь.
     "Сказал  я в сердце моЈм: дай  испытаю я  тебя  веселием  и  наслаждусь
добром; но и это -- суета.
     О  смехе сказал я: глупость, а о веселии: что оно  делает? Вздумал я  в
сердце  своЈм  услаждать  вином  тело  моЈ  и,  между  тем  как  сердце  моЈ
руководилось мудростью, придержаться и глупости, доколе не увижу, что хорошо
для сынов  человеческих, что должны были бы они делать под небом  в немногие
дни своей жизни. Я предпринял большие дела: построил себе домы, насадил себе
виноградники. Устроил себе сады  и рощи  и насадил  в них всякие  плодовитые
дерева;  сделал  себе  водоЈмы для  орошения  из  них  рощей,  произращающих
деревья; приобрЈл  себе слуг  и служанок, и  домочадцы были  у  меня;  также
крупного  и мелкого  скота было у меня  больше, нежели у всех, бывших прежде
меня в Иерусалиме; собрал себе серебра, и золота, и драгоценностей  от царей
и  областей; завЈл у себя певцов и певиц и услаждения сынов  человеческих --
разные музыкальные  орудия.  И  сделался я  великим и  богатым больше  всех,
бывших  прежде  меня в Иерусалиме; и мудрость моя пребывала со мною. Чего бы
глаза мои ни пожелали, я не отказывал им, не возбранял сердцу моему никакого
веселия. И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд,
которым трудился я, делая их, и вот  всЈ -- суета и  томление духа, и нет от
них  пользы  под  солнцем. И  оглянулся  я,  чтобы взглянуть  на мудрость, и
безумие, и глупость. Но узнал я, что одна участь постигает их всех. И сказал
я в сердце своЈм: и меня постигнет та же участь, как и глупого, -- к чему же
я сделался  очень мудрым?  И  сказал я в сердце моЈм, что  и это  --  суета.
Потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого; в грядущие дни всЈ
будет  забыто, и, увы, мудрый умирает  наравне с глупым!  И  возненавидел  я
жизнь, потому что противны мне стали дела, которые делаются под солнцем, ибо
всЈ  -- суета и  томление духа. И возненавидел  я  весь  труд  мой,  которым
трудился под солнцем, потому что должен оставить его человеку, который будет
после меня. Ибо  что  будет  иметь  человек  от всего труда своего  и заботы
сердца своего,  что  трудится он  под  солнцем? Потому  что все  дни его  --
скорби, и его труды -- беспокойство; даже и ночью сердце его не знает покоя.
И  это  -- суета. Не во  власти человека и то  благо, чтоб  есть  и  пить  и
услаждать душу свою от труда своего...
     "Всему и всем -- одно: одна участь праведнику и  нечестивому, доброму и
злому, чистому и  нечистому, приносящему жертву и не приносящему жертвы; как
добродетельному, так и грешнику; как  клянущемуся,  так и  боящемуся клятвы.
Это-то и худо  во  всЈм,  что делается под  солнцем, что одна участь всем, и
сердце  сынов человеческих исполнено зла, и безумие в сердце их, в жизни их;
а  после того они отходят  к умершим. Кто находится между живыми,  тому есть
ещЈ надежда, так как  и псу живому лучше, нежели мЈртвому льву. Живые знают,
что  умрут, а мЈртвые не знают ничего, и уже нет им воздаяния, потому  что и
память о них предана забвению;  и любовь их, и ненависть их,  и ревность  их
уже  исчезли,  и  нет им  более чести  вовеки  ни в чЈм,  что  делается  под
солнцем".
     Так говорит  Соломон или  тот, кто  писал эти слова. А вот что  говорит
индийская  мудрость:  Сакиа-Муни,  молодой счастливый  царевич,  от которого
скрыты были болезни, старость,  смерть, едет  на гулянье  и видит  страшного
старика, беззубого и слюнявого. Царевич, от которого до сих  пор скрыта была
старость, удивляется и  выспрашивает  возницу,  что это такое и  отчего этот
человек пришЈл  в  такое  жалкое, отвратительное,  безобразное состояние?  И
когда узнаЈт, что это общая участь  всех людей, что ему,  молодому царевичу,
неизбежно предстоит  то же самое, он не может уже ехать гулять и приказывает
вернуться,  чтоб  обдумать  это.  И  он  запирается  один и  обдумывает.  И,
вероятно, придумывает себе какое-нибудь утешение, потому что опять весЈлый и
счастливый выезжает на гулянье. Но в  этот раз  ему  встречается больной. Он
видит  измождЈнного,  посиневшего,  трясущегося  человека,  с  помутившимися
глазами.  Царевич,  от  которого  скрыты  были  болезни,  останавливается  и
спрашивает, что  это  такое. И когда он узнаЈт, что  это -- болезнь, которой
подвержены  все люди, и что  он  сам, здоровый и счастливый царевич,  завтра
может  заболеть  так  же,  он  опять не  имеет духа  веселиться, приказывает
вернуться и опять  ищет успокоения и, вероятно,  находит его,  потому  что в
третий раз едет  гулять; но в третий  раз  он  видит  ещЈ  новое зрелище; он
видит, что несут  что-то. -- "Что это?" --  МЈртвый человек. -- "Что  значит
мЈртвый?" --  спрашивает царевич. Ему говорят, что  сделаться мЈртвым значит
сделаться  тем, чем сделался этот  человек. -- Царевич подходит  к мЈртвому,
открывает и смотрит на него.  -- "Что же будет  с ним дальше?" -- спрашивает
царевич. Ему говорят, что его закопают в землю. -- "Зачем?" -- Затем, что он
уже наверно не  будет  больше никогда  живой, а только будет от него смрад и
черви. -- "И это удел всех людей? И со мною то же будет? Меня закопают, и от
меня будет смрад, и меня съедят черви?" -- Да. -- "Назад! Я не еду гулять, и
никогда не поеду больше".
     И  Сакиа-Муни не мог найти утешения в  жизни, и он решил, что жизнь  --
величайшее зло, и все силы души употребил  на то, чтоб освободиться от неЈ и
освободить  других.  И  освободить  так,  чтоб   и  после  смерти  жизнь  не
возобновлялась  как-нибудь,  чтоб  уничтожить  жизнь  совсем,  в корне.  Это
говорит вся индийская мудрость.
     Так вот те прямые ответы, которые даЈт мудрость человеческая, когда она
отвечает на вопрос жизни.
     "Жизнь тела есть зло и ложь.  И потому уничтожение этой жизни тела есть
благо, и мы должны желать его", говорит Сократ.
     "Жизнь есть  то, чего не должно бы быть, -- зло, и переход в ничто есть
единственное благо жизни", говорит Шопенгауэр.
     "ВсЈ в мире -- и глупость и мудрость, и богатство и нищета, и веселье и
горе -- всЈ суета  и пустяки. Человек умрЈт,  и  ничего не  останется. И это
глупо", говорит Соломон.
     "Жить с сознанием неизбежности страданий, ослабления, старости и смерти
нельзя  -- надо освободить себя  от  жизни,  от всякой  возможности  жизни",
говорит Будда.
     И  то,  что сказали  эти  сильные умы,  говорили, думали и  чувствовали
миллионы миллионов людей, подобных им. И думаю и чувствую и я.
     Так что  блуждание моЈ в знаниях  не только  не  вывело меня  из  моего
отчаяния, но  только усилило его. Одно знание не отвечало на  вопросы жизни,
другое  же знание ответило, прямо подтверждая моЈ отчаяние  и указывая,  что
то, к чему я пришЈл, не есть плод  моего заблуждения, болезненного состояния
ума,  -- напротив, оно подтвердило мне то,  что  я думал  верно и  сошЈлся с
выводами сильнейших умов человечества.
     Обманывать себя нечего. ВсЈ  -- суета. Счастлив, кто не родился, смерть
лучше жизни; надо избавиться от неЈ.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0975 сек.