Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Классическая литература

Лев Николаевич Толстой. - Исповедь

Скачать Лев Николаевич Толстой. - Исповедь

VIII

     Все  эти сомнения,  которые  теперь я в  состоянии высказать более  или
менее связно, тогда я  не мог бы высказать.  Тогда я только чувствовал, что,
как ни логически неизбежны были мои, подтверждаемые величайшими мыслителями,
выводы о тщете жизни, в них было что-то неладно. В  самом ли рассуждении,  в
постановке  ли вопроса, я  не знал; я чувствовал только,  что убедительность
разумная  была совершенная,  но что еЈ было  мало.  Все эти доводы  не могли
убедить меня так, чтоб я сделал то, что вытекало из моих рассуждений,  т. е.
чтоб я  убил себя. И  я  бы сказал  неправду, если бы сказал, что  я разумом
пришЈл к тому, к чему я пришЈл, и не убил себя. Разум работал, но работало и
ещЈ  что-то  другое,  что  я  не  могу назвать  иначе,  как сознанием жизни.
Работала ещЈ та сила,  которая заставляла меня обращать внимание на то, а не
на  это,  и  эта-то  сила и  вывела  меня  из  моего  отчаянного положения и
совершенно иначе направила разум. Эта  сила заставила меня обратить внимание
на  то,  что я  с сотнями подобных  мне людей не есть всЈ человечество,  что
жизни человечества я ещЈ не знаю.
     Оглядывая  тесный кружок свЈрстных мне людей, я видел  только людей, не
понимавших  вопроса,  понимавших  и   заглушавших  вопрос  пьянством  жизни,
понявших и прекращавших жизнь и понявших  и по слабости доживавших отчаянную
жизнь.  И я  не видал  иных. Мне казалось,  что  тот тесный  кружок  учЈных,
богатых.  и  достужих  людей,  к  которому  я  принадлежал,  составляет  всЈ
человечество, а что те миллиарды живших и живых, это -- так, какие-то  скоты
-- не люди.
     Как ни странно, ни неимоверно-непонятно кажется мне теперь то, как  мог
я, рассуждая  про жизнь,  просмотреть  окружавшую меня со всех  сторон жизнь
человечества, как я мог до такой степени  смешно заблуждаться, чтобы думать,
что жизнь моя, Соломонов и  Шопенгауэров есть настоящая, нормальная жизнь, а
жизнь миллиардов есть не стоящее внимания обстоятельство, как ни странно это
мне теперь, я вижу, что это было так. В  заблуждении гордости своего ума мне
так казалось несомненным, что мы с Соломоном и Шопенгауэром поставили вопрос
так  верно  и истинно,  что другого ничего  быть  не  может,  так несомненно
казалось, что все эти  миллиарды принадлежат к тем, которые ещЈ не  дошли до
постижения всей глубины вопроса, что я искал смысла своей жизни и ни разу не
подумал: "да какой же смысл придают и придавали  своей жизни все  миллиарды,
жившие и живущие на свете?"
     Я долго жил  в этом сумасшествии, особенно свойственном,  не на словах,
но на деле,  нам -- самым либеральным и учЈным  людям. Но  благодаря ли моей
какой-то странной физической любви к настоящему рабочему народу, заставившей
меня понять его  и увидать, что он не так глуп, как мы думаем, или благодаря
искренности моего убеждения в том, что я ничего  не могу знать, как то,  что
самое лучшее,  что я могу сделать -- это повеситься, я чуял, что если я хочу
жить и понимать смысл жизни, то искать этого смысла жизни мне надо не у тех,
которые потеряли смысл жизни и хотят убить себя, а у тех миллиардов отживших
и живых людей, которые делают жизнь и на себе  несут  свою и нашу жизнь. И я
оглянулся  на огромные  массы  отживших  и  живущих простых, не  учЈных и не
богатых  людей и увидал совершенно другое. Я увидал, что  все  эти миллиарды
живших  и  живущих людей, все, за редкими исключениями,  не подходят к моему
делению,  что  признать  их не понимающими вопроса я не могу, потому что они
сами ставят его и с  необыкновенной  ясностью отвечают на  него. Признать их
эпикурейцами тоже не могу, потому что жизнь их слагается больше из лишений и
страданий,   чем  наслаждений;   признать   же  их   неразумно   доживающими
бессмысленную жизнь могу ещЈ меньше,  так  как всякий  акт их жизни  и самая
смерть  объясняются  ими.  Убивать же  себя  они  считают  величайшим  злом.
Оказывалось,  что  у  всего  человечества есть какое-то  не  признаваемое  и
презираемое  мною знание смысла жизни.  Выходило  то, что знание разумное не
даЈт смысла жизни, исключает жизнь; смысл же, придаваемый  жизни миллиардами
людей, всем человечеством, зиждется на каком-то презренном, ложном знании.
     Разумное знание в лице учЈных и мудрых отрицает смысл жизни, а огромные
массы людей, всЈ человечество --  признают этот смысл в неразумном знании. И
это неразумное знание есть вера, та самая, которую я не мог не откинуть. Это
Бог, это творение в  6 дней,  дьяволы  и ангелы  и всЈ  то,  чего я  не могу
принять, пока я не сошЈл с ума.
     Положение моЈ  было ужасно.  Я знал,  что я  ничего  не  найду на  пути
разумного  знания,  кроме  отрицания жизни, а там в вере  --  ничего,  кроме
отрицания разума, которое ещЈ невозможнее, чем отрицание жизни. По разумному
знанию выходило так, что жизнь есть зло, и люди  знают это, от людей зависит
не жить,  а  они  жили и  живут, и сам я жил, хотя и знал  уже давно то, что
жизнь бессмысленна и есть зло. По вере выходило,  что для того, чтобы понять
смысл жизни, я  должен отречься от разума, того самого, для  которого  нужен
смысл.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.094 сек.