Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Былинский Владислав - Конструктор сущностей

Скачать Былинский Владислав - Конструктор сущностей

    Из-за рек, из-за лесов прилетали птицы-сновидения. Вначале как бы со
стороны на себя самого глядишь; затем, незаметно и вдруг, начинаешь видеть
других изнутри, из себя, и вот уже тысячи жизней, серых бабочек, кружатся
в душе. Он сам во многих ипостасях; фатально приросший к его сознанию
Мытарь; другие знакомые и незнакомые люди. Угрюмого вида тип по имени
Бич. Тихий и страшный колдун Гудвин. Загадочный Рунин, сожитель бездетной
неприкаянной Татианны. С ним Богун свел шапочное знакомство уже потом,
после того, как его самого, наконец, нашли в чужой, покинутой жильцами
квартире и, связав, транспортировали в Центр интенсивной реабилитации и
коррекции. Татинка, воспитательница Центра, стала для него наказанием и
надеждой; безжалостной дрессировщицей и нежной сестренкой.
   В странной, изменчивой, пунктирной повседневности он то оставался
наедине с шорохами и голосами невидимок, то вновь спешил на звонок.
Появлялся - увы, ненадолго, - покойный дед. Деда своего он любил и
радовался его приходу; но приходивший всегда оказывался намного моложе
того человека, которого помнил Мытарь (почему я так себя называю? -
изумился Богун). Человек этот - новый, изменившийся - был связан с другими
людьми, едва ли известными Мытарю; они приходили к деду, шумели, ели-пили,
говорили о непонятном; еще непонятнее вела себя бабушка, безмерно любившая
мужа при жизни, но странно равнодушная к нему теперь. Да и дед, - суровый,
энергичный, иной, - тоже не жаловал ее вниманием. А Мытарь ощущал себя
ребенком. Он совершенно ничего не мог понять, ни поступков, ни причин и
следствий; все, что происходило, происходило вне его жизни, а сама жизнь
разматывалась давно отснятой кинолентой и сводилась к неожиданным
перемещениям между несколькими ничем не связанными сценариями.
   Жизнь самых близких людей протекала за непроницаемой завесой.
   Выяснилось, что его мать, давным-давно сменившая место обитания,
проживает тут же, в старом доме неподалеку от собора, - об этом ему
поведал брат, тоже необъяснимо молодой, нагрянувший внезапно, чтобы
обсудить с ним перспективы игорного бизнеса (да-да, - обрадовался он, -
как же, есть у меня братец, затерялся где-то во вселенной, с правосудием
рассорившись).
   Он все рвался разыскать этот дом и увидеть мать, поражаясь, что она
столько лет молчала, находясь неподалеку, совсем рядышком, под боком,
всего в часе ходьбы; однажды ему это удалось. К сожалению, они разминулись:
мать как раз в этот день собралась к нему в гости, не забыв захватить с
собой дочку, его малолетнюю сестру, - а сестру он помнил прекрасно. Она
не раз его навещала и однажды познакомила с его племянником, со своим
старшим сыном, который в те года только начинал учебу в колледже. Мытарь
тогда приволок из лесных раскопов бронзовую фигурку Амура, захороненную
или выброшенную из-за неких несуразностей во внешности крылатого мальчика;
заглянув в память Мытаря, Богун узнал, что именно эту фигурку он подарил
сестре. Произошло это где-то посередке между ее грузной взрослостью и
некстати вернувшимся быстроногим детством, в короткую счастливую пору
смеха, красоты и легких побед, о которой сестра почему-то вспоминала с
подчеркнутым пренебрежением к себе самой и своим тогдашним надеждам.
Казалось, будто ее прошлое, ясное и логичное от замужества и до текущего
момента, поднимается из непроглядного тумана к солнечному перевалу,
которым стало рождение сына, - из неизвестности, из бездны, от которой
надо бы отойти подальше. Богун, как и Мытарь, полагал, что те года -
лучшие в его жизни; Богуну-Мытарю очень хотелось хоть на день вернуться
туда, в молодость, к бойкому цветенью сирени и жасмина, к ослепительным
рассветам и густому аромату августовских садов, к звукам фоно под шум
ливня, к безмятежной, еще ничем не встревоженной любви, - вернуться к
той незамутненности, которая, как сама жизнь, дается лишь однажды. А вот
сестричка - не желала. Но - вернулась, помимо воли.

      Явь была легка, как туман на заре. Явь была проста, как дыхание.
      Он вынырнул в явь разбитым, едва воспринимающим реальность.
      Трезвон телефона заставил его подняться. Телефон перестал звонить
      раньше, чем он доковылял до него.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0966 сек.