Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Гарри ГАРРИСОН - ОБЫЧНАЯ ИСТОРИЯ

Скачать Гарри ГАРРИСОН - ОБЫЧНАЯ ИСТОРИЯ

Глава 5

РАЗНЫЕ ВСТРЕЧИ

   Поезд выглядел несколько необычно,  впрочем,  необычно  -  это  слабо
сказано. Паровоз принадлежал к поколению могучих работяг, что  трудились
на компанию "Юнион  Пасифик";  для  пущей  важности  его  позолотили,  а
атомный двигатель, который был на  нем  установлен,  развивал  мощность,
достаточную  для  того,  чтобы  протащить   через   болотистую   равнину
внушительных размеров морское судно.
   За паровозом следовал тендер, а далее тянулась вереница пульмановских
вагонов, скопированных один к одному с тех, в  которых  ездили  когда-то
президенты и главари мафии.
   Вагон-ресторан,  вагон-кухня,  вагон-салон   с   прозрачной   крышей,
служебный вагон, вагоны-рефрижераторы..
   Парртс не скрывал своего удивления. Он удивился  еще  сильнее,  когда
узнал от лейтенанта Фом, которая появилась перед ним в  одежде  служащей
железной дороги, что она назначена кондуктором.
   - Кондуктор из тебя шикарный, - прошептал он хрипло, нагибаясь, чтобы
заглянуть в судовой журнал, что лежал в сумке, которая висела  на  плече
Стайрин.
   - А ты чудесный кочегар, - проговорила она в ответ. - Какое пламя  ты
зажег в моей груди!
   Внезапно Парртсу стало до  невозможности  жарко,  захотелось  скинуть
пилотку, сбросить с себя комбинезон... Он начал было раздеваться, но тут
прозвучал паровозный гудок.
   - По вагонам! - крикнула Стайрин, решив, должно быть,  что  служебные
обязанности важнее утех Купидона. - По вагонам!
   Она дунула в свисток, махнула флажком.
   Парртс выругался и побежал к паровозу.
   - Поехали! - Адмирал-машинист Дубби дернул  за  какой-то  рычажок,  и
окрестности вновь огласились пронзительным  гудком.  -  Сначала  подадим
назад, чтобы обеспечить надежность сцепки. О,  я  прочел  все  книги  по
паровозам, какие только есть на свете! Так, теперь открываем дроссельный
клапан, и наша железная лошадка ожила!
   "Чокнутый, - подумал Парртс, - самый настоящий псих". Хмуро  поглядел
на цилиндры, из которых вырывался пар, затем уставился на трубу - из той
поднимался дым, вернее, не дым,  а  пар,  поскольку  дыму  взяться  было
неоткуда. Впрочем, какая разница? Главное,  чтобы  ему  удалось  сойтись
поближе с лейтенантом Фом. Стайрин! Стайрин!..
   Под хриплые гудки, стук колес и скрип  пружин  поезд  пересек  плато,
прокатился по мосту и исчез в черном зеве туннеля.
   - Старый добрый ПУК просто молодец,  -  произнес  с  усмешкой  Дубби,
когда состав миновал очередной мост и влетел в следующий туннель.
   В общем и целом  путешествие  начало  приобретать  в  глазах  Парртса
известную привлекательность. Он где-то даже восхищался  столь  архаичным
способом передвижения - особенно  когда  на  какое-то  время  забывал  о
роскошных формах Стайрин Фом. Чем ниже опускался поезд, тем  становилось
теплее;  залитые  солнечным  светом  долины  изобиловали   разнообразной
растительностью. После самого длинного из всех туннелей, сквозь  которые
они проезжали до сих пор, местность стала  ровнее,  и  поезд  наконец-то
вырвался на поверхность Околесицы, оставив позади горный хребет.
   Вдруг адмирал  выпучил  глаза,  словно  пытался  изобразите  из  себя
бородавочника, и  схватился  за  грудь,  как  если  бы  с  ним  случился
сердечный приступ.
   - Что такое? - пробормотал он и, судорожно сглотнув, прибавил:
   - Что здесь происходит?
   Ответ на адмиральский вопрос представлялся совершенно однозначным. Из
разрушенного города навстречу составу бежали  аборигены,  а  с  развалин
храмов доносились призывные возгласы жрецов.
   - Назад! - воскликнул Парртс. - Задний ход! Сэр, надо уносить ноги!
   - Никогда! - прорычал Дубби. - Мы не нарушим расписания. Почта  будет
доставлена в срок!
   Адмирал прибавил скорость.
   - Да вы спятили! - взвыл Парртс. - Какое расписание? Какая почта?
   Его причитания не возымели успеха: Дубби  не  желал  ничего  слышать,
поскольку, похоже, и впрямь сошел с ума; судя по всему, адмирал  страдал
ярко выраженной манией величия.
   Окутанный  клубами  пара,  издавая  непрерывные  гудки,  паровоз,  за
которым, естественно,  следовали  вагоны,  устремился  вперед.  По  всей
видимости, катастрофы было не избежать.
   Впрочем,  вскоре  выяснилось,  что  Парртс  несколько   преувеличивал
опасность. Аборигены отличались некоторой хрупкостью сложения, их  копья
были не слишком остры; вдобавок им, как ни странно, не пришло  в  голову
разобрать  пути,  что  лишний   раз   доказывало   ущербность   сознания
инопланетян по сравнению с человеческим.
   Состав, все убыстряя ход,  промчался  через  уничтоженный  город  под
градом копий и грязных ругательств. Пассажиры прильнули к окнам вагонов,
с ужасом наблюдая за тем, что творилось снаружи. В  следующее  мгновение
поезд очутился за пределами инопланетного города  и  покатил  дальше  по
долине.
   Населенных пунктов больше не попадалось, если не считать  возникавших
порой руин на тех местах, где когда-то  стояли  фермы,  однако  адмирал,
по-видимому, решил не рисковать: он вел состав на максимальной скорости.
   Показалась  широкая  река,  через  которую   был   переброшен   мост,
напоминавший  очертаниями   лондонский   Тауэр-Бридж.   Только   теперь,
оказавшись на значительном расстоянии от разгневанных аборигенов,  Дубби
нажал на тормоз. Поезд остановился.
   Адмирал кинулся в свой личный вагон, чтобы посоветоваться  с  врачом.
Тот прописал Дубби замену крови и настройку метаболизма, а лейтенант Фом
поднесла адмиралу стакан антаресианского грога со льдом.  Дубби  стиснул
стакан дрожащими руками, запрокинул голову и залпом  проглотил  половину
огненной жидкости.
   - Парртс, - выдавил он, - что все это значит?
   - Аборигены, адмирал. По-моему, им не понравилось, как ПУК обошелся с
их городом.
   - Пораскинь-ка своим вшивеньким умишком и попытайся объяснить мне,  с
какой стати ПУК поступил подобным образом.
   - Слушаюсь, сэр. ПУКу сообщили, что Околесица необитаема, несмотря на
мое предложение провести сначала разведку,  -  отрапортовал  Парртс.  Он
прослужил в армии достаточно  долго  для  того,  чтобы  усвоить  великий
жизненный  принцип:  главное  -  собственная  шкура,  а  товарищ   пусть
заботится о себе сам. - Полковник и профессор Шлек высмеяли  меня,  хотя
я, сэр, старался убедить их изо всех сил.
   - Я не верю ни единому слову! Вы все  трое  пойдете  под  трибунал  и
будете расстреляны из атомной пушки!  Но  первым  делом  нам  необходимо
выбраться отсюда. Пожалуй, дам-ка я задний ход.
   - Не глупи, дружочек. - Стайрин пощекотала адмирала под  подбородком,
чтобы поднять боевой  дух.  -  Знаешь,  я  была  в  хвостовом  вагоне  и
заметила, что аборигены наконец взялись за ум и стали разбирать колею.
   - Вот как? Ах ты, бесеночек мой ласковый! - пробурчал Дубби и шлепнул
девушку по руке. - Не распускай рук, пока мы не выпутаемся;  мне  сейчас
не до того. Вызови по рации пару линкоров. Я хочу домой!
   - Ничего не получится, сэр,  -  возразил  Парртс,  намеренно  приводя
самые простые доводы. - Мы не захватили с собой рации, чтобы не нарушать
очарования эпохи.
   - Что-что? Какой идиот сморозил этакую глупость?
   - Вы, сэр. Вы сказали, что раз на настоящих паровозах раций не  было,
то и нам она ни к чему.
   - Выходит, ошибся, но ни за что этого не признаю! Во всем виноват ты,
Парртс! Тебя казнят, как только мы выберемся из лужи, в которую  ты  нас
посадил. Что же "нам делать?
   - Можно ехать дальше. Выбора у нас все равно нет. К тому же на  месте
будущей  шахты  должен   совершить   посадку   бот,   который   доставит
проходческую технику. На нем мы и улетим.
   - А иначе никак?
   - Нет, сэр.
   - Тогда поехали, - проговорил  адмирал,  сокрушенно  вздохнув.  -  Я,
пожалуй, надену парадный  мундир  со  всеми  орденами.  Надо  вдохновить
остальных.
   Он снял куртку машиниста, а заодно - накладные плечи и  мускулы,  без
которых, тщедушный, с пивным брюхом, что нависало над ремнем, производил
не слишком внушительное  впечатление.  Правда,  плечи  вернулись,  когда
Дубби облачился в китель. Стайрин помогла ему одеться, а  оказавшись  за
спиной адмирала, закатила в притворном ужасе глаза, после чего устремила
горящий взор на Парртса. Тому пояснений не требовалось; температура тела
рядового подскочила сразу градусов на двадцать, и  он  стал  лихорадочно
прикидывать, как бы очутиться наедине с девушкой в самом укромном уголке
и не вылезать оттуда как можно дольше.
   - Если ты, Парртс, думаешь о том, в чем я тебя подозреваю, то  можешь
считать себя РМом, что  на  армейском  жаргоне  означает  "разжалован  и
мертв"; впрочем, жаргон тебе, должно быть, известен.
   - Сэр, я  думаю  о  поезде,  -  возразил  Парртс,  однако  возражение
получилось не совсем убедительным, поскольку голос рядового сорвался  на
писк.
   -  Неужели?  Это  из-за  поезда  ты  так  разволновался,  что   запел
фальцетом?
   - Меня тревожат аборигены, сэр. По-моему, с ними  нужно  держать  ухо
востро. - Голос Парртса наконец-то зазвучал как полагалось. -  Так  что,
сэр, трогаемся?
   - Нет тут мы более-менее в безопасности;  вдобавок  вот-вот  наступит
ночь. Мы продолжим путь на рассвете, когда сможем  различить,  куда  нас
несет. Полагаю, мы вполне можем угодить.., э-э.., еще не в одну столь же
любопытную переделку.
   - Знаете, сэр, ваш ПУК - глупец из глупцов. Ему приказали  двигаться,
и он себе прет...
   - Ладно, ладно, я  все  понял.  Созовите  мой  штаб.  Надо  выставить
часовых. Кстати, пришлите сюда моего повара: пусть приготовит что-нибудь
этакое, чтобы я мог слегка  отвлечься.  Лейтенант  Фом,  деточка,  после
ужина надень платьице попрозрачнее, принеси килограммчик гашиша  и  пару
трубочек, и мы с тобой забудем о всяких неприятностях...
   Впечатление было такое, что  именно  слово  "неприятности"  накликало
беду. Едва адмирал произнес его, как все началось по новой.
   Что-то  с  грохотом  обрушилось  на  крышу  вагона,   затем   донесся
пронзительный вопль. Парртс подскочил к окну, а Дубби проворно спрятался
под стол.
   - Что там? - прохрипел он.
   - Летучие твари, сэр, а на них отвратительные аборигены. Они пикируют
на поезд, бросают...
   - Бомбы?
   - Никак нет, сэр. Дерьмо. Можно сказать, они нас дерьмят.
   - Хватит изощряться, Парртс! С какой стати они на нас напали?
   - Они прилетели с той стороны, куда ведет колея, сэр.
   - Заткнись, рядовой! - предложил Дубби.
   - Атака закончилась, сэр. Они улетают.
   Я пойду проверю повреждения.
   - Иди, иди. Лейтенант Фом, крошка, налей мне того же самого.
   Повреждений оказалось всего ничего, правда, состав стал смахивать  на
статую, что простояла в парке добрую сотню лет. Те часовые,  которые  во
время бомбардировки дежурили снаружи, выкинули форму в реку, выкупались,
и затем их накачали успокоительным, чтобы они не  умерли  от  шока.  Да,
дерьмовее участи не придумаешь.
   Внезапно,  когда  над  Околесицей   поднялась   луна,   бомбардировка
возобновилась. Проснувшийся Парртс накинул плащ, вооружился зонтиком  и,
рискуя собственной жизнью, побежал к паровозу. Он запустил двигатель,  и
поезд тронулся, что существенно снизило точность  бомбометания;  тем  не
менее оно продолжалось, пока состав не влетел под свод  туннеля,  черный
зев которого за мгновение до того выхватил из темноты луч установленного
на локомотиве прожектора.
   Несмотря на усталость, Парртс  принял  душ,  а  затем  возвратился  в
адмиральский вагон. Дубби, пьяный в  доску,  пребывал  в  бесчувственном
состоянии. Однако перед тем, как  вырубиться,  адмирал  запер  дверь  на
ключ, причем вместе с ним взаперти очутилась и Стайрин.
   Парртс  в  ярости  пнул  дверь  вагона;  Стайрин,  движимая  теми  же
чувствами, последовала его  примеру,  только  с  другой  стороны.  Дверь
устояла;  тогда  Стайрин  отправилась  спать,  а   Парртс   вернулся   в
вагон-ресторан, в котором было непривычно  пусто,  и  съел  адмиральский
ужин. Надо признать, вполне съедобный.
   С первыми проблесками рассвета проводники в чине младших  лейтенантов
принялись будить заспавшихся путешественников. Самый младший по  званию,
помощник судомойки, вызвался провести разведку. Его забинтовали с головы
до ног и вытолкали наружу. Вернувшись, он доложил, что все как  будто  в
порядке. Адмирал, посвежевший ото сна и  двух  перекачек  крови,  открыл
дроссельный клапан, и поезд покатил дальше. Могучий двигатель без  труда
тянул состав по равнине, покоя  которой,  похоже,  ничто  не  собиралось
нарушать.
   Сначала светило солнце, потом пошел дождь - весьма кстати,  поскольку
поезд нуждался в хорошем душе, -  после  чего  с  неба  посыпался  град,
окончательно  соскобливший  с  локомотива  и   вагонов   следы   ночного
нападения. Адмирал Дубби распевал старые железнодорожные песенки  весьма
вдохновляющего содержания: в них  то  и  дело  упоминались  взорвавшиеся
котлы и ошпаренные кипятком машинисты.
   Допев  песню,  он  приказал  принести   сандвичей   с   устрицами   и
шампанского.
   - Вот это жизнь, кочегар! - воскликнул он.  -  Простая  пища,  прямая
колея, на все плевать...
   Колея между тем свернула в сторону, огибая холм,  и  взорам  путников
открылась узкая долина, перегороженная высокой каменной стеной.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1144 сек.