Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Сказки

Ян Полищук. Борис Привалов. - Мисс Хрю.

Скачать Ян Полищук. Борис Привалов. - Мисс Хрю.

Глава III. ЗАБАСТОВКА МИСТЕРА ПОРТФЕЛЛЕРА.

Было замечено, что в последнее время количество полицейских в районе Города
Улыбок значительно возросло.

- Как бы они не пронюхали, что им не положено, - забеспокоился Генри Кларк.

Ребятам было поручено постоянно наблюдать, чтобы на свалке не появился
никто из незнакомых. Причин для беспокойства было немало. Дело в том, что в
Городе Улыбок находилась типография газеты "Свобода", которая, судя по
названию, была не очень популярна среди властей Потогонии и, естественно,
должна была издаваться в подполье.

Типография помещалась в большом шатре, крыша которого состояла из рекламных
щитов. Издали он был совершенно неприметен среди других груд, а подойти к
нему мог только тот, кто знал "икс-автостраду", иными словами -
зашифрованную дорогу от рекламы одного голубого автомобиля фирмы "Лорд" до
другого.

В типографии помещалось всего-навсего три маленьких ручных станка; их с
трудом хватало и на листовки, и на маленькую рабочую газету.

Все напечатанное переправлялось затем в Нью-Торг и Вертингтон - на заводы,
фабрики, шахты.

Генри Кларк предложил один из самых быстрых способов распространения
"Свободы": используя свою работу на бензозаправочной колонке, он через
знакомых шоферов ухитрялся отправлять листовки и газету в любой штат
Потогонии.

И вот вдруг над типографией нависла полицейская опасность.

Понятно, что ребята, которым поручили такое важное дело, как наблюдение за
безопасностью Города Улыбок, старались вовсю.

В одно лучезарное утро стоявший на посту Ной заметил толстенького человечка
в белом костюме и белой шляпе. Толстячок, спотыкаясь и озираясь, брел прямо
к свалке.

Ной мяукнул два раза коротко, один раз длинно, как мяукает кошка, когда
потягивается после сна. В ответ он услышал такое же мяуканье, впрочем чуть
более мелодичное, - это откликнулась Лиз. Тотчас же из-под рекламной кучи
появился Генри Кларк и, приставив ладонь козырьком к глазам, начал с
интересом рассматривать непрошеного гостя.

- Пойдемте к нему навстречу, ребята, - сказал Генри Кларк. - Мы люди
вежливые и не должны дать этому джентльмену заблудиться среди нашего мусора.

Привычно лавируя среди рекламного хлама, Генри и трое дозорных вскоре
оказались рядом с толстяком. Они выросли перед незнакомцем точно из-под
земли, заставив его от удивления и страха чуть не проглотить собственный
язык.

- Рад приветствовать вас, сэр, - сказал Генри, - в Городе Улыбок!

- Хэ...лло! - изумленно произнес толстяк. - Вы что, из преисподней? То-то я
смотрю, как стало жарко. Кажется, шага сделать больше бы не смог.

- Я как представитель проживающих в этой местности потогонийцев, -
продолжал Генри, - уполномочен отвечать на все вопросы, подписывать все
договора и проводить совещания на любом уровне.

- Мне нужно надежно спрятаться, - проговорил толстяк и встал во весь рост
на валяющийся рядом большой ящик.

- Отличный метод! - рассмеялся Генри Кларк. - Мало того, что ваш белый
костюм и так видно с шоссе, как луну в ясную ночь, вы хотите
замаскироваться под статую Процветания? Учтите, что статую видно издалека.

- Нет опыта, - ответил толстяк, не слезая с ящика. - Я ни разу в жизни не
прятался. Это противоречит моим принципам.

- Почему же вы решили вдруг эти принципы нарушить? - спросил Генри.

- Я забастовщик, - скромно потупил. очи толстяк. - За мной гонятся
штрейкбрехеры и полиция.

- Ого-го! - изумился Генри. - Какая же контора забастовала?

- Сенат Потогонии! - глядя сверху вниз, торжественно объявил толстяк. - Я
сенатор Портфеллер! Эта местность входит в мой избирательный округ.

Тут, мы полагаем, надо сделать некоторое отступление, чтобы рассказать
читателю о событиях, предшествовавших появлению мистера Портфеллера в
Городе Улыбок и столь странному проявлению его несгибаемого забастовочного
духа.

Как известно, в Потогонии были две партии: право-левая и лево-правая. Они
находились в непрестанной и неукротимой борьбе. Основным пунктом, который
вызывал межпартийную междоусобицу и разногласия, был вопрос о процедуре
голосования сенаторов. Право-левая партия убежденно доказывала, что для
процветания страны необходимо всем сенаторам голосовать, поднимая сначала
правую руку, а потом уже левую. Лево-правая партия держалась совершенно
иной политической платформы - она считала, что для прогресса страны
сенаторам надо начинать голосование с левой руки.

Такого же рода принципиальные расхождения касались и ног сенаторов.
Право-левые не жалели сил и средств, доказывая, что каждый гражданин
Потогонии, если хочет быть счастливым, должен вставать с постели с правой
ноги. Лево-правая партия, разумеется, высмеивала это суеверие и, не жалея
средств и сил, предлагала точный рецепт для потогонийского расцвета, а
именно вставание с левой ноги.

Эти противоречия поглощали обе партии целиком, естественно не оставляя
места для менее серьезных расхождений. Таким образом, во всех других
вопросах между право-левыми и лево-правыми царило трогательное единодушие.

Однако в результате сложных интриг и подкупов на последних выборах
большинство в сенате получили лево-правые, окончательно посрамив своих
противников во главе с их лидером - сенатором Портфеллером.

Но кто бы мог подумать, что дело зайдет так далеко и даже знаменитому
Портфеллеру придется искать убежища на старой свалке!

- Минуточку, сэр! - сказал Генри. - Тут, рядом, валяются предвыборные
плакаты. Я проверю.

Генри обогнул две-три кучи мусора и очутился прямо перед громадным железным
щитом, с которого улыбалось увеличенное в сотни раз лицо толстяка. Да, это
был он, сомнений не оставалось.

"Голосуйте за друга народа Гарри Портфеллера! - призывал плакат. - Только
наш Гарри сможет научить вас шагать по жизни правильно, с правой ноги!"

А почти рядом, на ветхом ящике, жалобно поскрипывающем от непривычной
тяжести, стоял во весь рост живехонький, хотя и похожий на гранитный
монумент, сам друг народа. Это было зрелище величественное и захватывающее.
И вряд ли вызовет удивление, что уже через полчаса после самоводружения
монумента рядом с ним стояло десятка два самых пожилых и самых юных жителей
Города Улыбок и с восхищением глазело на полную достоинства фигуру сенатора.

- Рэд, - сказал тихо Генри, - мчись к "Бриллиантовой конуре". Может быть,
придется "запускать кота на орбиту". Возьми Ноя, а Лиз пусть останется. В
случае чего она подаст сигнал.

- Да, сэр, - вернувшись к Портфеллеру, который продолжал стоять на ящике,
сказал Генри Кларк, - это именно вы, сэр Рад нашей встрече! Так почему же
бастуют сенаторы?

- Видите ли, леди и джентльмены, - тоном опытного оратора начал Портфеллер,
- лево-правое большинство сената хочет сегодня протащить закон Шкафта. Вы
знакомы с этим законопроектом?

- Конечно, - сказал Генри. - Он запрещает рабочим бастовать. Если
кто-нибудь попытается, то его будут сажать в тюрьму.

- Я, как друг народа, - громко произнес Портфеллер, - не могу голосовать за
этот закон! Мои избиратели никогда бы мне этого не простили!

- Все ясно, сэр, - сказал Генри.

- Что именно? - удивился Портфеллер. - Что именно вам ясно?

- Сегодня же заседание сената! - догадливо улыбнулся Генри - А вы не хотите
на нем присутствовать, чтобы не участвовать в этом грязном голосовании.
Если лево-правые примут закон, это произойдет без вас. Это благородно, сэр!

- Вы совершенно точно обрисовали обстановку в государстве, - поклонился
Портфеллер - Если зал будет полупуст, заседание не состоится. Поэтому мы
забастовали. Мы - это я и мои друзья сенаторы. Нас ищет полиция и депутаты
лево-правой, которые хотят нас силой затащить в сенат. Но мы не дадимся. Мы
против насилия!

- Так слезайте же, сенатор! - испуганно произнесла ближайшая старушка. -
Ведь так, на ящике, вас наверняка заметят с шоссе.

- Прятаться тоже не в моих принципах! - гордо сказал сенатор. - Мы живем,
слава богу, в свободной стране, а не где-нибудь за стальным занавесом.
Никто не заставит меня пойти против убеждений. Пусть сюда придут хоть все
танки генерала Шизофра!

Генри поглядел на торчащую в стороне рекламу авиакомпаний. Лиз уже сидела
на ее вершине.

- Послушайте, сэр, - спросил Генри, - а может быть, вы хотите, чтобы вас
силой привели на заседание?

- Что вы говорите! - возмутился Портфеллер. - Я друг народа!

- Это мы слышали, - отмахнулся Генри. - Но тогда ваш визит к нам можно
считать историческим. - Генри повернулся к землякам: - Леди и джентльмены,
в этот трудный для себя день наш сенатор решил оказаться среди избирателей.
Гип-гип!

- Гип-гип! - подхватило несколько голосов.

Портфеллер церемонно поклонился во все стороны, отчего ящик под его ногами
заскрипел еще жалобнее.

- Сейчас нашего дорогого сенатора, не дай бог, приметят и препроводят в
сенат, - продолжал Генри. - Но наш верный друг мистер Портфеллер будет ни
при чем. Избиратели увидят, как его силой повлекут на это заседание Но не в
его принципах сопротивляться насилию. И закон Шкафта будет принят, и
доверие избирателей сохранено!

Тут наконец до горделиво озирающегося сенатора дошел смысл иронических
намеков Кларка, давно уже понятых публикой.

Портфеллер несколько минут хлопал глазами, а затем завопил:

- Не слушайте этого смутьяна, дорогие мои! - Он проникновенно прижимал
толстенькие ручки к груди. - Я всегда с вами! Мои беды - ваши беды!

- Лучше, если бы было наоборот, - резюмировал Генри, - наши беды пусть
будут вашими! Оставайтесь жить с нами здесь, а ваш особняк в Адбурге
отдайте под жилье рабочим...

- Он красный, клянусь богом! - воскликнул Портфеллер, воззрившись на Генри.
- Эти бунтовщики везде! Опасайтесь их, дорогие мои друзья!

В этот драматический момент неожиданно раздался громкий свист. Это Лиз, по
всем правилам мальчишеского братства засунув пальцы в рот, подала сигнал. У
поворота на шоссе остановилось несколько машин.

- Друзья, полиция! - крикнул Генри. Избиратели исчезли, словно провалились
сквозь свалочную труху.

Портфеллер, убедившись, что его белый костюм давно уже примечен молодчиками
Шизофра, облегченно вздохнул и с неожиданной для себя легкостью соскочил с
ящика.

Лиз быстро сползла с рекламного щита. Это тоже служило сигналом: через
несколько минут Рэд и Ной должны были провести отвлекающую операцию,
известную нам под названием "запуск кота на орбиту". Генри одобрительно
кивал головой.

- Вы, мистер... - сказал Портфеллер Кларку. - Простите, к сожалению, не
знаю вашего имени...

- Просто избиратель, - уточнил Генри.

- Так вот: чтобы вам не оказаться просто арестантом, - по-отечески нежно
сказал Портфеллер, - выбросьте из головы всю эту агитационную чепуху!

- Я уже старался, - вздохнул Генри, - но ничего не получается.

Где-то вдалеке раздался истошный многоголосый лай. Сенатор вздрогнул.

- Это охотятся за мной? - испуганно спросил он. - От этих друзей из
лево-правой можно ожидать чего угодно!

- К сожалению, не за вами, - учтиво сказал Генри. - Это за котом. Простите,
сенатор, к вам уже идут. И мне нечего делать в таком избранном обществе.
Желаю вам, сэр, быть счастливо доставленным в сенат.

Генри завернул за ближайшую афишу, потом сделал еще несколько шагов и
забрался... в фонарный столб. Не удивляйтесь, пожалуйста, этот столб,
собственно, не был настоящим. Просто это была свернутая из серой фанеры
труба - бренный остаток некогда великолепной рекламы телеграфного
оборудования фирмы "Суккен и сын". В нем было тесновато, но достаточно
удобно для наблюдения: сквозь пробитые гвоздями дырочки можно отлично
видеть все происходящее вокруг.

Сенатора окружили одетые в штатское полицейские. Портфеллер некоторое время
протестующе и отчаянно пожестикулировал, а затем покорно побрел к машинам.

- Я не сопротивляюсь только потому, что это не в моих принципах! - донесся
до Кларка прощальный вопль сенатора. - Я подчиняюсь грубому насилию!
Кстати, - вдруг спокойно и деловито произнес Портфеллер, - а скольких
сенаторов еще не поймали?

- Ах, - ответил один из полицейских, - если бы все были так
предусмотрительны и не удалялись далеко!

Портфеллер взволнованно начал что-то говорить шагающему рядом с ним шпику.

"Это уже про меня! - догадался Генри. - Доносы, видимо, не противоречат
сенаторским принципам!"

Несколько полицейских повернули назад, к свалке. Они озирались вокруг и
принюхивались, точно охотничьи легавые, всем своим видом оправдывая
укрепившуюся за ними кличку "ищейки Шизофра".

"Хорошо, что "кот уже вышел на орбиту", - облегченно вздохнул Генри. -
Сейчас ищейкам будет не до меня!"

И верно. Лай в замке становился все громче. Над зубчатой стеной взвилась
зеленая ракета - охрана требовала подкрепления.

Полицейские сделали стойку. Они хорошо знали, что спокойствие сиятельных
собачек считалось у Шизофра проблемой номер один. Шеф полиции давно уже
приказал: пусть вокруг пылают пожары, сотрясаются от землетрясения дома,
но, если "Бриллиантовая конура" требует помощи, надо бросать все и
немедленно мчаться туда.

Полицейские машины, отчаянно воя сиренами, ринулись вперед. Опасность для
Кларка, кажется, миновала. Можно было спокойно поразмыслить над всем
увиденным и услышанным.

"Значит, несмотря на все протесты, - сказал себе Генри, - закон Шкафта
пройдет. Так... Надо немедленно сообщить об этом Союзу мозолистых рук".

Да, но где же ребята? Генри Кларк обычно за них не беспокоился: даже тысяча
шизофрских молодчиков не смогли бы поймать Рэда и Ноя в замке. Но, видимо,
на этот раз в "Бриллиантовой конуре" паника была особенно большой: тревожно
взлетали ракеты, слышались свистки, душераздирающие лай и визг. А вдруг...

И, словно в ответ на свои мысли, Генри услышал веселый голосок Лиз:

- Мальчики уже здесь! А вы где, дядя Генри?





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1399 сек.