Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Саган Франсуаза. - Ангел-хранитель

Скачать Саган Франсуаза. - Ангел-хранитель

Глава пятнадцатая

     Два дня прошли в каком-то кошмаре. Я поедала  аспирин и впервые в жизни
попробовала  транквилизатор.  Он  подействовал  на меня  ужасно,  доведя  до
полного отупения. Я стала подумывать о самоубийстве как о лучшем средстве от
всех несчастий, и тут разразилась гроза. Точнее, тайфун по имени Анна (и что
за мания такая-давать стихийным  бедствиям женские имена? ). Он достиг наших
берегов.  Я проснулась на рассвете от того, что дрожала  кровать и за окнами
шумела вода. Я ощутила какое-то  горькое облегчение. Итак, конец света,  все
смешалось; Макбет поджидает меня у дверей. Я подошла  к  окну и увидела, что
улица превратилась  в реку, по  которой плывут пустые машины.  Потом  обошла
весь  дом и  в  другое  окно  заметила  "роллс",  качающийся на волнах,  как
рыбацкая лодка. Примерно  в полуметре  над водой возвышалась полузатопленная
веранда.  Я  снова  поздравила себя  с тем,  что уделяла  не  слишком  много
внимания своему садику: от него наверняка ничего не осталось.
     Я спустилась  вниз. Льюис стоял у  окна, очень  довольный.  Он поспешил
налить мне кофе. В глазах у него было умоляющее выражение, появившееся после
убийства Маклея:  взгляд ребенка,  который хочет, чтобы ему простили  гадкую
шалость. Я тотчас же приняла неприступный вид.
     -- Сегодня невозможно  идти  на  студию, --сказал он  весело. --Ни одна
дорога не действует. И телефон тоже.
     -- Прелестно, --заметила я.
     -- К счастью,  я вчера у  Тоджи  купил  два бифштекса  и кексы,  как вы
любите, с фруктами.
     --  Спасибо, --произнесла  я  с достоинством. Но я тоже  была довольна.
Можно не ходить на работу, сидеть в халате и есть восхитительные пирожные от
Тоджи... Что  ж, это не так плохо. К тому  же я сейчас читала  захватывающую
книгу про роскошную жизнь аристократов и могла отвлечься от убийств и прочих
неприятностей.
     --  Пол, наверное,  разозлился,  --сказал Льюис. --  Он  ведь  хотел на
выходные съездить с вами в Лас-Вегас.
     -- Ну, это от нас никуда не уйдет, --ответила я. --  К тому же  я  хочу
дочитать книгу. А вы что будете делать?
     -- Поиграю  на гитаре,  приготовлю  вам поесть, потом можем  что-нибудь
выпить.
     Он  сиял от радости. Я на весь день принадлежала  только ему. По  этому
поводу он, должно быть, ликовал с самого утра.
     Я не смогла удержаться от улыбки.
     --  Ну что ж, играйте на гитаре, пока  я читаю.  Радио и  телевизор все
равно не работают.
     Кстати, забыла  сказать,  что  Льюис  иногда  брал  гитару и  наигрывал
какие-то странные, грустные мелодии. По-моему, он сочинял их сам. Я  забыла,
потому что вообще не очень увлекаюсь музыкой.
     Он взял гитару и провел рукой по струнам.  На улице бушевала  буря, а я
попивала  крепчайший  кофе  в  компании  моего  ласкового  убийцы. Было  так
спокойно и хорошо,  что  хотелось  замурлыкать. Как мало нужно для  счастья,
просто удивительно! Суетишься, бьешься, защищаешься, и вдруг-бац!: - счастье
падает как снег на голову, и забываешь про все неприятности, радуясь  каждой
минуте и каждой мелочи.
     Так прошел день. Льюис, слава Богу, разрешил мне самой приготовить еду,
играл на  гитаре, я читала. Я  с ним  совершенно не  скучала, он был тихим и
ласковым,  как  кошка.  А  Пол частенько  меня  раздражал. Я даже  не  могла
представить себя с ним в подобной обстановке. Он бы обязательно начал чинить
телефон,  привязывать   "роллс",  закрывать  ставни,  помогать  мне   писать
сценарий,  говорить  о   знакомых,   заниматься  любовью   или  делать   еще
что-нибудь... Действовать. А Льюису на это наплевать. Дом мог бы уплыть, как
Ноев  ковчег,  --он  продолжал  бы  задумчиво играть  на  гитаре.  Да,  если
подумать, этот день, проведенный в эпицентре тайфуна по имени Анна, оказался
удивительно чудесным и тихим.
     Ночью буря  усилилась. Зловеще хлопали ставни, за  окном  ничего нельзя
было рассмотреть. На  моей  памяти  в  наших  краях  еще не случалось ничего
подобного.  Время  от  времени  "роллс" бился об стену  или  об  дверь,  как
громадная злая собака, просящаяся в дом. Мне стало страшно.  Я находила, что
Бог, несмотря на Его бесконечную доброту, в последнее время относится ко мне
слишком строго. А  Льюис, конечно же,  был  в восторге, и мой испуганный вид
его  откровенно забавлял.  Слегка раздраженная, я рано ушла к  себе, приняла
снотворное, что уже вошло у меня в  привычку (и это после  стольких-то  лет,
проведенных  без единой таблетки), и попыталась  заснуть.  Бесполезно. Ветер
выл, как  стая голодных  волков, дом трещал  со всех сторон, а к полуночи он
просто  закачался.  Прямо над моей головой  сорвало часть  крыши,  и на меня
полилась вода.
     Я закричала и инстинктивно засунула голову под подушку, потом вскочила,
выбежала из комнаты- и упала в объятия Льюиса. Было совсем темно. Он потащил
меня за собой, и я ощупью пошла  в его  комнату. Здесь крыша  каким-то чудом
сохранилась. (Дом  был наполовину разрушен  страшным порывом  ветра, и вода,
естественно, потекла именно на меня. )
     Льюис сорвал  одеяло с постели и  стал  меня им вытирать. При  этом  он
приговаривал тоном кучера,
     успокаивающего  старую  больную  клячу:  "Ну,   ну...   ничего...   все
пройдет...  "  Потом он отправился в  кухню за бутылкой  виски, освещая себе
путь зажигалкой, и вернулся абсолютно мокрый.
     -- В кухне полно воды, --сообщил он бодро. --В гостиной  плавают кресла
и диван.  Эта  чертова бутылка  тоже  плавала, а  я за  ней. Мебель выглядит
ужасно забавно в такой необычной обстановке. Даже холодильник, такой большой
и глупый, изображает из себя поплавок.
     Мне  это  не показалось забавным, но  я  понимала, что он  всеми силами
пытается  меня  подбодрить. Мы  дрожали в  темноте,  сидя  на  его  кровати,
закутанные в одеяла, и пили прямо из бутылки.
     -- Что будем делать? -- спросила я.
     -- Подождем, пока рассветет, --сказал Льюис спокойно. --Стены  крепкие.
Вам нужно лечь в мою постель и поспать.
     Поспать... По-моему, он окончательно спятил. Однако от страха и виски у
меня закружилась голова, и я растянулась на кровати. Он сидел рядом со мной,
я различала его профиль на фоне  окна,  за которым проносились рваные  тучи.
Мне уже  стало  казаться, что ночь  никогда не кончится и  скоро  я умру.  Я
испугалась, как ребенок в темноте.
     -- Льюис, --взмолилась я, --мне страшно. Ложитесь ко мне.
     Он  ничего  не  ответил, но сразу же лег рядом. Мы лежали на  спине, он
молча курил.
     В этот момент  "роллс",  поднятый сильной волной, ударился об стену, за
которой  мы находились.  Стена с  жутким  грохотом затряслась,  и я кинулась
Льюису на грудь. Это произошло  неосознанно, мне было необходимо, чтобы меня
кто-то крепко обнял. Льюис так и сделал. Но он одновременно  прижался ко мне
лицом и стал необычайно ласково целовать меня в  лоб, волосы, губы. При этом
он  шептал  какую-то исступленную любовную молитву, которую я плохо слышала,
зарывшись в его волосы. "Дороти,
     Дороти, Дороти...  "-его голос тонул  в  шуме  бури. Я  не  шевелилась,
прижавшись к его горячему телу  и  думая только о том,  что  это должно было
наконец произойти.
     Но нет, это  не могло  произойти, как я внезапно поняла. И одновременно
поняла все про Льюиса. Поняла его поступки, убийства, странную платоническую
любовь ко мне. Я резко выпрямилась, и он тотчас же меня отпустил.
     На секунду  мы оба  замерли.  Я  больше не  слышала  рева бури,  только
оглушительные удары своего сердца.
     -- Ну вот, вы все знаете, --медленно произнес Льюис.
     И включил  зажигалку.  В свете  пламени я  увидела  его  необыкновенную
красоту и полное,  ужасающее одиночество... Охваченная  безумной жалостью, я
протянула к нему руку. Но взгляд его опять затуманился, он выронил зажигалку
и медленно, как во сне, начал меня душить.
     Я абсолютно не склонна к самоубийству, но на какое-то  мгновение у меня
возникло  желание  нс сопротивляться.  Сама  не знаю  почему.  От  жалости и
нежности, которые я к нему испытывала, мне хотелось умереть. Может быть, это
меня  и  спасло.  Сжимающие мое горло пальцы напоминали  мне, что нет ничего
прекраснее жизни,  и я спокойно заговорила, рискуя каждую  секунду испустить
дух:
     --  Если вы так хотите, Льюис... но мне больно. Знаете, я всегда любила
жизнь, я так люблю солнце, и друзей, и вас, Льюис...
     Его пальцы не разжимались. Я начала задыхаться.
     -- Что вы будете без меня  делать,  Льюис? Знаете, вам будет  скучно...
Льюис, милый, прошу вас, отпустите меня.
     Вдруг  он разжал  пальцы и,  рыдая,  упал  рядом со мной. Я уложила его
голову себе на плечо  и долго ее гладила, ничего не говоря. На моей памяти у
меня на плече рыдали несколько мужчин, и ничто меня так не
     трогает и не потрясает, как это бессильное и внезапное мужское горе. Но
я  никогда еще  не  чувствовала такой любви и нежности, которую вызывал этот
мальчик, едва меня не  задушивший. К счастью, логика давно не входит в число
моих достоинств.
     Льюис мгновенно уснул. Успокоилась и буря. Он всю ночь  проспал на моем
плече, а  я оберегала  его  сон, глядя на светлеющее небо и бегущие  облака.
Наконец  как ни в чем не бывало взошло солнце. Закончилась лучшая ночь любви
в моей жизни.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.105 сек.