Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Саган Франсуаза. - Ангел-хранитель

Скачать Саган Франсуаза. - Ангел-хранитель

Глава восьмая

     "Ролле"  оказался  пугающе  огромным,  он  был  грязно-белого цвета,  с
черными сиденьями,  откидным  верхом  и  кучей медных заклепок.  Его, должно
быть, собрали не позднее чем в двадцать пятом  году. Короче говоря, это  был
настоящий монстр.  Мой  гараж был одноместным,  и пришлось  поставить его  в
саду, и  без  того  совсем крохотном.  Справа и слева от  "роллса"  осталось
немного травы, которая  окружала его  романтическим ореолом. Льюис  ликовал,
скакал  вокруг и даже променял  свое  любимое кресло  на веранде  на  заднее
сиденье этого  чудовища. Он постепенно перетащил  в "ролле" книги, сигареты,
бутылки и,  придя со съемок, сразу же туда забирался, клал ноги  на дверцу и
наслаждался ароматами ночи и запахом плесени, испускаемым ветхими сиденьями.
Слава Богу, он хоть не собирался на нем ездить, и на том  спасибо.  Я вообще
не могла понять, как эту колымагу удалось дотащить до нашего дома.
     Мы  пришли к совместному решению мыть его по воскресеньям.  Тот, кто не
драил ранним воскресным утром "Роллс-ройс" выпуска 1925 года, установленный,
как статуя, в обезображенном саду, лишил себя в жизни большого удовольствия.
Полтора  часа  мы мыли  верх,  полчаса  убирали  внутри. Сначала я приходила
Льюису на помощь, и мы  занимались фарами, радиатором, короче, всей передней
частью.  Потом, уже в одиночестве, я набрасывалась  на сиденья. Наносила  на
них  тончайший  слой воска  и  растирала  его  замшевой тряпкой.  До  блеска
надраивала деревянную панель приборной доски, подышав на стеклышки,  снимала
налет  пыли  и видела  в них  отражение своих  горящих глаз. Снаружи  Льюис,
одетый  в  футболку,  приводил в  порядок колеса,  шины,  бампер. В половине
первого  "роллс"  представал  во   всем  своем  сверкающем  великолепии.  Мы
веселились  как сумасшедшие,  обходили его, попивая коктейли, и  поздравляли
друг друга  с таким  прелестным утром. Причем вся его прелесть заключалась в
полной бесполезности наших действий. Пройдет еще неделя. На машине, конечно,
никто ездить не собирается, и за это  время наш "роллс"  исчезнет в зарослях
ежевики. Но в следующее воскресенье  все повторится.  Как дети, мы глубоко и
искренне  радовались этому. Завтра понедельник,  мы вернемся к своим обычным
занятиям,  к  нужной  и   хорошо  оплачиваемой  работе,  которая  доказывает
окружающим, что мы существуем. Но, видит Бог, как я порой ненавижу эту жизнь
со всеми  ее хитросплетениями!  Вот ведь  забавно-может  быть, стоит  иногда
возненавидеть жизнь, как я, чтобы оценить неповторимость всех ее проявлений.
     Как-то  раз,  погожим  сентябрьским   вечером,  я  сидела  на  веранде,
закутавшись  в свитер  Льюиса,  просторный,  жесткий и очень теплый,  именно
такой, какие я люблю. Недавно я с большим трудом затащила  Льюиса в магазин,
и  он,   потратив  часть  полученного  гонорара,  наконец-то  обновил  своей
несуществующий гардероб. Теперь я все время носила его свитера, как я всегда
поступала с вещами  тех,  с  кем жила-единственный  порок,  в  котором  меня
по-настоящему можно  обвинить. Итак, я дремала  и  иногда принималась читать
какую-то чушь,  к которой за три  недели должна была придумать диалоги. Если
не ошибаюсь, речь шла о том, как одна глупая  девчонка познакомилась с умным
молодым человеком и после этой встречи превратилась в само совершенство, или
о  чем-то в  этом духе. Единственная трудность заключалась в том, что глупая
девчонка   казалась   мне  гораздо  умнее  молодого  человека.  Но  это  был
бестселлер, и смысл менять запрещалось.
     Я  позевывала и с  нетерпением  ждала  возвращения Льюиса. И  кого же я
увидела?!  В  скромном  костюме из  темного твида,  с  огромной  брошкой  на
лацкане-да, конечно, это была она-несравненная, знаменитейшая  Луэлла Шримп,
вернувшаяся из Чинечиты!
     Она  вышла  из машины около моего невзрачного домишки,  что-то  сказала
шоферу-антильцу и прошла в сад. Обалдело оглядела наш "роллс" и с не меньшим
удивлением посмотрела  на  меня. Я и  правда  выглядела довольно забавно:  с
лезущими  в глаза  волосами,  закутавшись  в огромный свитер,  я возлежала в
шезлонге с бутылкой виски  в руке. Должно  быть, я была  похожа на  одну  из
героинь Теннеси Уильямса, вечно пьяных  и одиноких, за что я их и люблю. Она
остановилась  перед  лесенкой  на веранду  и  слабеющим голосом  произнесла:
"Дороти...  Дороти...  " Я смотрела на  нее  с  изумлением. Луэлла Шримп-это
национальное достояние, она нигде не появляется без любовника, телохранителя
и дюжины фотографов. Что  она делала  у  меня в саду? Мы  уставились друг на
друга,  как две совы,  и я не  могла не заметить, что со своим возрастом она
борется весьма успешно.  В сорок три года  у  нее были блеск, красота и кожа
двадцатилетней девчонки. Она еще раз проговорила:
     "Дороти", и  я,  с  трудом  поднявшись  в  кресле,  насколько  возможно
вежливо, просипела: "Луэлла".  Тогда она заторопилась. Взлетела, как молодая
лань,  по  ступенькам-подвиг, от которого ее  груди  тяжело перекатились под
пиджаком. В  этот  момент мне  пришло  в  голову, что мы обе  стали  вдовами
Франка.
     -- Боже мой, Дороти, когда  я думаю,  что меня  здесь не было... что вы
всем  этим занимались  одна...  Да,  я знаю... все говорят, что вы вели себя
потрясающе... Я должна была прийти к вам... Должна...
     Она не  интересовалась  Фрэнком уже пять лет, даже  не  виделась с ним.
Поэтому  я  подумала, что ей  сегодня  просто  нечем было заняться  или  что
очередной любовник  не  соответствует се  сексуальным аппетитам. Эта женщина
вполне способна  забивать себе голову подобными страданиями. Я с философским
видом подвинула ей кресло, бокал, и мы дуэтом принялись расхваливать Фрэнка.
Она начала с извинений за то, что отбила его у меня (страсть все объясняет),
я тут же ее простила (время все лечит), и мы заключили друг друга в объятия.
В  глубине  души  я  просто  забавлялась.  Она  говорила  штампами,  изредка
откровенничала  с  потрясающей  жестокостью.  Мы  дошли  до  лета  пятьдесят
девятого, когда появился Льюис.
     Улыбаясь, он  выскочил из-за  "роллса". Стройный и красивый  настолько,
что  в  это с трудом  верилось. На нем была старая рубашка,  холщовые штаны,
черные  волосы падали на  глаза. Я  все  это  увидела, как видела много дней
подряд, но тотчас взглянула на него глазами  Луэллы. И  что же  она?  Смешно
сказать-она напружинилась. Напружинилась, как лошадь перед препятствием, как
женщина  перед мужчиной,  которого  внезапно безумно захотела. Улыбка Льюиса
сразу же исчезла-он ненавидел незнакомых людей. Я вежливо его представила, а
Луэлла уже была во всеоружии.
     Не  дурочка, не  женщина-вамп-нет, перед  нами сидела разумная светская
дама, профессионалка.  Я с  восхищением следила  за ее  выступлением. Она ни
одной  секунды  не  пыталась  ослепить Льюиса  или возбудить  его.  Завязала
светскую  беседу, поговорила о машине, небрежно взяла бокал виски, рассеянно
спросила Льюиса о его планах на будущее, одним словом, показала себя простой
и  милой  женщиной.  Боже,  как все это было  далеко  от  истины,  (Впрочем,
Голливуд есть  Голливуд. )  Во  взгляде, который  она  на  меня  бросила,  я
прочитала, что она принимает Льюиса за моего любовника и решила во что бы то
ни стало его отбить.
     Вообще-то это было уж слишком, принимая  во внимание беднягу Фрэнка, но
в  конце концов...  Хотя,  признаюсь, я  немного  разозлилась.  Ладно бы она
только  заигрывала  с  Льюисом, так нет,  она хотела заодно  посмеяться надо
мной,  а это уж извините... Ей  удалось задеть  мое тщеславие, и я сглупила.
Впервые за  полгода я повела себя с  Льюисом как  собственница.  Он сидел на
полу, смотрел на нас и почти ничего не говорил. Я протянула к нему руку:
     --  Обопритесь  на мое  кресло,  Льюис,  иначе  у  вас в  конце  концов
разболится спина.
     Он придвинулся поближе, и я небрежно запустила пальцы  в его волосы. Он
резко  откинул  голову  назад  и  положил  ее мне  на колени. Закрыл глаза и
улыбнулся  с таким счастливым  видом, что я тотчас отдернула руку, как будто
обожглась.  Луэлла  побледнела,  но  мне   это  уже  не  доставило  никакого
удовольствия: я стыдилась  самой себя. Луэлла, однако, еще  некоторое  время
продолжала разговор,  и ее выдержке  можно было  только позавидовать, потому
что  Льюис  не поднимал  головы с моих  колен  и,  казалось,  совершенно  не
интересовался нашей беседой. Похоже, мы выглядели как счастливейшая любовная
пара, и когда прошло мое смущение, я почувствовала, что меня  душит безумный
смех.
     Наконец Луэлла обессилела и  встала. Я тоже, поэтому Льюис был вынужден
подняться.  Он посмотрел на Луэллу с такой тоской,  с такой  скукой,  словно
спрашивал,  когда  же она, наконец,  уберется. Тут Луэлла,  в свою  очередь,
взглянула на него холодно, как на неодушевленный предмет.
     --  Я  покидаю вас, Дороти. Мне кажется, я пришла не вовремя. Но у  вас
остается   собеседник,   если  не  слишком   хороший,  то  по  крайней  мере
симпатичный.
     Льюис не реагировал. Я тоже. Шофер-антилец уже открыл дверцу.
     И тут Луэлла сорвалась:
     -- Вы что,  не знаете, молодой человек,  что  даму принято провожать до
машины?
     Она  обернулась к Льюису,  и  я  наблюдала, как  впервые  в  жизни  она
потеряла над собой контроль.
     -- Даму-да, --спокойно сказал Льюис. И не сдвинулся с места.
     Тогда Луэлла  подняла  руку, словно решив его ударить, и я зажмурилась.
Луэлла славится своими пощечинами  как на экране, так и в жизни. Она раздает
их очень  умело,  двумя руками-сначала  справа,  потом слева,  совершенно не
двигая плечами. Но тут она  вдруг замерла. Я,  в  свою очередь, взглянула на
Льюиса. Он стоял, не двигаясь, оглохший и ослепший, каким я его уже  однажды
видела, медленно вдыхал и выдыхал, и капли пота выступили у него над верхней
губой.  Луэлла  отступила на шаг,  потом  еще,  как  бы стремясь  отойти  на
безопасное расстояние. Она испугалась. Я тоже.
     -- Льюис, --позвала я и взяла его за рукав. Он словно  очнулся и как-то
выспренне поклонился Луэлле. Она разглядывала нас.
     -- Вам стоит подыскать себе кого-нибудь постарше, Дороти, и повежливее.
     Я не  ответила. Только  похолодела.  Завтра  об  этом будет  знать весь
Голливуд. Луэлла  отомстит. Это  означало  как  минимум две недели  сплошных
неприятностей.
     Луэлла  скрылась, и я не смогла удержаться, чтобы не упрекнуть  Льюиса.
Он посмотрел на меня с жалостью.
     -- Вас это действительно волнует?
     -- Да. Ненавижу скандалы.
     -- Я все улажу, -- ответил он примирительно. Но у него  на это  уже  не
было  времени.  На  следующее утро, по  дороге на  студию, машина Луэллы  не
вписалась  в поворот,  и  она разбилась насмерть  недалеко  отсюда, в долине
Сан-Фернандо.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0443 сек.