Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Александр Щербаков. - Кукушонок

Скачать Александр Щербаков. - Кукушонок

    В:
   Вернулся Мазепп, притопал, битюжина.
   И большие новости привез.
   Будь это три года тому назад, я, наверное, даже выслушать его не  сумел
бы - тут же полез  бы  со  своими  полицейскими  откровениями,  мол,  чего
тянуть. Но что-то случилось со мной за этот срок,  и  я  сидел,  слушал  и
думал.
   И не о том я думал, что мне говорено, а о том, какие слова сгодятся мне
описать услышанное. Представлял, как будут  они  являться  мне  в  зеленых
ореолах  на  дисплейчике,  как  я  буду  одни  собирать  в  ряды,  отжимая
предложения, а другие разворачивать обратно в мирный сон в сотах памяти.
   Но не суждено было мне нынче  добраться  до  процессора.  И  схватил  я
карандашик, и начал им по бумаге,  по  бумаге  шуршать,  выводя  букву  за
буквой, как писали сотни лет  тому  назад.  И  оказалось,  что  это  очень
трудно: рука медлит, не поспевает за быстрой мелодией, на которую  я  весь
настроен, и  мелодия  рассыпается,  глохнет,  и  нужно  почти  болезненное
усилие, чтобы, не потеряв внутреннего биения мысли,  еще  держать  и  саму
мысль, которая дробится на сотни проток,  как  речная  дельта,  и  хочется
сразу писать о тысяче действий и вещей, не заботясь, какие  из  них  более
главные, а какие нет и могут быть посажены на ожидание.
   И так я могу сидеть и писать, писать - вовсе не о том, о чем  собирался
и что почитал главным, когда садился.  И  вдруг  понимаю:  так  получается
потому, что вначале метушливый инстинкт отвел, выдал за главное  вовсе  не
главное, а медленная рука и без него знала и знает, что главное, да  ей-то
писать об этом не позволяю я сам.
   Не позволяю и тужусь на  усилие  уговорить  себя,  что  есть  щелка,  в
которую можно нашептать будущему мелкие подробности вместо  главного,  что
эти подробности совершенно необходимы будущему, что именно из них  оно  на
лету и с благодарностью выдернет истину происходящего.
   И оказывается, не так уж трудно уговорить себя, что это так и  есть,  и
можно блаженно строчить  подряд  хоть  стометровый  список  известных  мне
названий городов и местностей. Я-то знаю, что в действительности стоит  за
этим списком, и верится, что  будущее  тоже  не  собьется,  не  спутается,
отбросит словесность этого списка, как кожуру, и взволнуется главным, тем,
что укрыто мною под ней даже от самого себя.
   Да, мы это, кажется, умеем - сказать не говоря. Как и наоборот умеем  -
говорить, говорить, ничего не сказывая. Даже битюг умеет, как ни  странно,
и поэтому все, что я дальше пишу, есть самая настоящая правда, которая  не
только что не вытекает из произнесенных им слов, но от имени их может быть
в любую минуту убежденно объявлена ложью.
   МАЗЕПП РАСПРАВИЛСЯ СО "ЗВЕЗДОЙ".
   Через некоторое время после его отлета со "звезды"  в  залитый  доверху
бак ударит шальной небесный камень. "Звезда" в этот момент,  к  несчастью,
окажется в перигелии, и малейшей добавки орбитальной скорости, которую она
получит от аварийного нерасчетного истечения пара из бака, достанет на то,
чтобы сбить планетку с известной дороги во тьму, где ее найдут не найдут -
неведомо. И чтоб уж точно не нашли, через полгода или  год  сработает  еще
одно "столкновение" и вышибет "звезду" из плоскости  эклиптики  в  путанку
прецессий. Еще  полгода  -  и  оставшийся  за  нею  ледяной  трек  развеет
солнечным ветром - сыскать "звезду Ван-Кукук" можно будет только случайно,
если какому-нибудь еще  одному  Мазеппу  коварно  улыбнется  старательская
фортуна.
   А  сам  Мазепп  в  сокрушении  всех  надежд,  которое  обнаружится  при
следующем его маршруте в расчетную точку встречи, обратится  к  страховому
пулу  за  суммой  в  сто  пятьдесят  миллионов.  Именно  на  такую   сумму
застрахована "звезда Ван-Кукук".  Само  собой,  вся  эта  сумма  уйдет  на
расплату по кредитам, не будет Мазепке ни островов с золочеными причалами,
ни райских гурий по беседкам. Но "Семья"  останется  "Семьей",  отторгнув,
как ящерица, слишком наросший хвост, лишавший ее верткости.
   Вон оно  как  мы,  люди,  обходимся  с  небесными  дарами!  И  вряд  ли
заслуживаем за это похвалы.
   А вот на месте  "ферст  мэна"  я  счел  бы  такое  решение  гениальным,
окончательно зауважал бы Мазепку и закатил бы в его честь  роскошный  пир:
десяток перепелиных яиц всмятку и бокал шампанского.
   На своем месте я даже не имею права  огорчаться.  Ведь  я  сделал  все,
чтобы отнять "звезду" у битюга. И насколько понимаю, по неведению  здорово
подпортил ему, потому что простое и ясное дело о выплате страховой  премии
теперь будет ненужным образом осложнено действиями Верховного комиссариата
по моему доносу - будем, наконец, называть вещи своими именами. Глупо  все
вышло, ну, да что уж...
   На месте Недобертольда я просто пожал бы плечами. "Звезда" как  таковая
его уже не интересует. Его успехам откроется желанная лазейка к гласности,
образцов "снулого урана" для доказательства его правоты и публику дивить -
на Земле больше, чем достаточно, во все "ниверситеты" раскатаны ему теперь
ковровые дорожки. Надеюсь, что до поры: пока,  покорпев  над  "Ежегодником
ООН", какой-нибудь  воструша  не  призадумается  над  моим  доносом  и  не
сообразит, в чем фокус. И не оповестит  мир  о  том,  какое  сокровище  мы
потеряли.
   Со мной все ясно. Если не вмешается "ферст мэн". Но с какой стати  ему,
чистюле, вмешиваться? Он и знать не знает о наших событиях.  А  я  его  не
извещу. Даже если захотел бы, вряд ли успею.
   Завтра  в  десять  утра  Недобертольд  официально  доложится   Мазеппу.
Возможно, при том буду присутствовать  я.  Потом  мы  останемся  вдвоем  с
битюгом и настанет час моей исповеди. Устал я тянуть  и  не  желаю  больше
юлить перед битюгами.
   Очень противно. Я не думал, что будет так противно. Но три шага  вперед
из строя сделаны, надо тянуть ручки по швам и говорить,  зачем  вышел.  Не
плестись же молча обратно в строй.
   Оформить, что ли, отвлеченья ради какую-нибудь Элизину болтовню?


   В:
   Имею возможность запечатлеть концовку нашей беседы с битюгом.
   Очень странное чувство: будто меня уже здесь нет.  Или  я  не  по  полу
ступаю, а в то же время вот он, я. Могу стульями швыряться, орать - только
никто не услышит, не увидит, не удивится, не спросит, чего это со мной.


   - А знаешь, мне легче стало, - сказал Мазепп. - Там, на "звезде",  руки
делали, а душа вон просилась. Из-за Науки да из-за тебя, что я  с  вами  в
молчанку сыграл. Будто я вас обижаю. Сам в дело не спрося втащил и сам  не
не спрося вышибаю. А так - легче. Ты ведь сделал мне то же, что я тебе.  И
решил, по сути, то же, что и я, и так же без меня, как я без тебя.
   - Мазепп, ты подумай: мы все трое, каждый сам  по  себе,  сделали  все,
чтобы закрыть лавочку. Как по-твоему, это что-нибудь значит или нет?
   - Может, значит, может, нет, да я сейчас не про то. Ты закрыл - и линял
бы сразу под жилет к губернатору. Или там в посольство, или к "ферсту".  А
ты ко мне явился. Зачем? Чтоб  ты,  значит,  был  святой,  а  я,  трудящий
человек, смотрелся бы как последний гад? Вот это нехорошо, светик, вот тут
у меня к тебе претензия, вот тут обидел ты меня. Но и я тебя обидел, пусть
по-другому, но обидел. Стало быть, в расчете мы и сдавай дела.
   - Нечего мне сдавать, Мазепп.
   - А и то. Мордой об стол у нас дела. Только  скажи,  как  на  духу,  ты
веришь, что Наука прав?
   - Думаю, что прав, - утешил я его ложью в своем последнем слове;  гадко
стало, и я поправился: - Верней - нам с тобой здесь, в подполе, снуленький
не дастся, это уж всяко так.
   - Поторопился ты. Но ты же от любви, а не от злобы. Я понимаю. По  мне,
так на тебе миллион за службу-дружбу с доставкой за мой счет туда,  откуда
тебя вынул. И я так и скажу, можешь верить. Но ведь я там не один, светик,
там голов много, и в каждой мысля своя. Уж как решат, светик.
   - Я без претензий, Мазепп, и суетиться не буду. Убрал бы только от меня
Анхеля, уж так он надоел, мочи нет.
   - Не могу, светик. Не поймут.


   На том и расстались. Все. Всем доброго утра, а мне спокойной ночи.


   С1 - 3:
   Прошел осел по потолку,
   И было начихать ослу,
   Что он ПРОШЕЛ ПО ПОТОЛКУ,
   А не по луже на полу.

   (Проведя поиск по ОИП, процессор отказал приравнять эти стихи к  стихам
кого-либо из ХИ-ОП или ХИ-ИП, включенных в стек для опознания.
   Поскольку это последний стихотворный  текст  из  включенных  алгоритмом
связности в отобранную последовательность, время и место подвести итог:
   -  во  всей  полноте  продемонстрирован  объем  работы  по  определению
авторства приведенных стихотворных текстов;
   - вывод о принадлежности стихотворных  текстов  самому  автору  записок
представляется обоснованным в достаточно высокой степени.
   Не считая себя специалистом в данной области, не беру на себя  смелости
высказывать    суждение    о    качественных    показателях    приведенных
стихотворений.)





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0435 сек.