Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Кир БУЛЫЧЕВ - Журавль в руках

Скачать Кир БУЛЫЧЕВ - Журавль в руках

    5.

    -  Как  спалось?  - спросил Сергеи Иванович, увидев, что я открыл глаза.
    Он был уже выбрит, одет в старую застиранною гимнастерку.

    - Доброе утро. Спасибо.

    Утро  было  нераннее.  Сквозь  открытое  окошко  тек  душистый прогретый
    воздух.  Сапоги  лесника были мокрыми - ходил куда-то по траве. Топилась
    печь, в ней что-то булькало, кипело.

    Я опустил ноги с лавки.

    - Жалко уезжать, - сказал я.

    - Это почему же? - спросил лесник спокойно.

    - Хорошо тут у вас, так и остался бы.

    -  Нельзя,  -  сказал лесник и улыбнулся одними губами. - Ты у меня Машу
    сманишь.

    - Она же вас, Сергей Иванович, любит.

    - Да?.. Ты как, ночью не просыпался?

    - Просыпался. Слышал ваш разговор.

    - Нехорошо. Мог бы и показать.

    Я не ответил

    -  Так  я и думал. Может, и лучше, не надо повторять. Путей отступления,
    как говорится, нету.

    И он вдруг подмигнул мне, словно мы с ним задумали какую-то каверзу.

    -  Одевайся  скорей,  мойся,  -  сказал  он. - Маша вот-вот вернется. На
    огороде  она,  огурчики  собирает  тебе  в дорогу. Ей-то лучше, чтобы ты
    уехал поскорее. И - забыть обо всем.

    - Огурчики обыкновенные? - спросил я.

    -  Самые  обыкновенные.  Если  хочешь,  в озере искупнись. Вода парная Я
    мылся в сенях, когда вошла Маша, неся в переднике огурцы.

    -  Утро  доброе,  -  сказала  она.  -  Коровы у нас нет. Сергей Иванович
    молоко из Лесновки возит. Как довезет на мотоцикле, так и сметана.

    - Вы наверное росой умываетесь, - сказал я.

    Маша  потупилась,  словно  я позволил себе вольность. Но Сергей Иванович
    сказал:

    -  Воздух  у  нас  здесь хороший, здоровый. И питание натуральное. Вы бы
    поглядели, какой она к нам явилась - кожа да кости. Мы оба любовались ею.

    -  Лучше  за  стол  садитесь, чем глазеть, - сказала Маша. Наше внимание
    было ей не неприятно - А вы, Николай, причешитесь. Причесаться-то забыли.

    Когда я вновь вернулся в комнату, Маша спросила Сергея Ивановича:

    - Пойдете?

    - Позавтракаем и пойдем.

    - Я вам с собой соберу.

    - Добро. Ты не волнуйся, мы быстро обернемся.

    За  завтраком  лесник  стал  серьезнее,  надолго  задумался.  Маша  тоже
    молчала  Потом  лесник  вздохнул,  поглядел на меня, держа в руке чашку,
    сказал:

    - Все думаю, с чего начать.

    - Не все ли равно, с чего?

    - Ты, Николай, подумай. Может, откажешься. А то пожалеешь!

    - Вы меня как будто на медведя зовете.

    - Говорю: хуже будет. Такое увидишь, чего никто на свете не видал.

    - Я готов.

    - Ох, и молодой ты еще. Ну ладно, кончай, по дороге доскажу.

    Он  снял  с  крюка  ружье,  заложил за голенище сапога широкий нож. Маша
    хлопотала, собирая нам в дорогу. Мне собирать было нечего.

    - Я Николаю резиновые сапоги дам, - сказала Маша.

    -  Не  мельтеши,  - сказал Сергей Иванович добродушно - Там сейчас сухо.
    Ботинки у тебя крепкие?

    - Нормальные ботинки. Вчера не промок.

    Маша передала леснику небольшой рюкзак. Он повесил его на одно плечо.

    - А это анальгин. У Агаш опять зубы болят. Забыли небось?

    -  Забыл,  - признался лесник, укладывая в карман хрустящую целлофановую
    полоску с таблетками.

    - Может, Николаю остаться все-таки?

    Я вдруг понял, что говорила она обо мне не как о чужом.

    - Далеко не поведу. До деревни и обратно.

    - Я вам там пряников положила. Городских.

    - Ну, счастливо оставаться.

    - Что-то у меня сегодня сердце не на месте.

    -  Без  слез,  -  сказал лесник, присаживаясь перед дорогой - Только без
    слез. Ужасно твоих слез не выношу. Откуда они только в тебе берутся?

    Маша  постаралась  улыбнуться,  рот  скривился по-детски, и она слизнула
    скатившуюся по щеке слезу.

    - Ну вот, - сказал лесник, вставая - Всегда так Пошли, Коля.

    Маша  вышла  за нами к воротам. И когда я встретился с ней взглядом, мне
    тоже досталась частица сердечного расставания.

    У   первых   деревьев   лесник   остановился  и  поднял  руку.  Маша  не
    шелохнулась. Мы углубились в лес, и дом пропал из виду.

    Несколько минут мы прошли в молчании, потом я спросил:

    - Далеко идти?

    - Километра два... Жалею я ее. Люблю и жалею. Ей в город надо, учиться...

    - А сколько Маше лет?

    - День в день не скажу. Но примерно получается, что двадцать три.

    - Но вы еще не старый.

    -  Куда  уж.  Пятьдесят  шестой  в  апреле  пошел. Хочу в Ярославль Машу
    отправить. У меня там сестра двоюродная.

    Мы  свернули  на  малохоженную  тропинку.  Лесник шел впереди, раздвигая
    ветки  орешника.  Солнце  еще  не  высушило  вчерашний дождь, и с листвы
    слетали холодные капли.

    Он сказал:

    -  Такое  дело, что трудно начать. Если бы мы в городе заговорили, ты бы
    не поверил.

    Мы  перешли светлую, жужжащую пчелами душистую лужайку. Дальше лес пошел
    темный, еловый.

    -  Меня давно это мучает. Я как увидел, что ты под дождем обратно идешь,
    потому что Машу пожалел, я и решил, что расскажу.

    - Давайте я рюкзак понесу. А то иду пустой, а у вас и ружье и груз.

    - Ничего. Своя ноша не тянет.

    Лес  поредел.  Стали  попадаться упавшие деревья. Мы вышли на прогалину.
    Кто-то повалил на ней лес, но вывозить не стал.

    - Не удивляет? - спросил лесник.

    - Это ураган был? Но лес-то вокруг стоит!

    - Ураганом так не повалит.

    В    центре    лесосеки   обнаружился   небольшой   бугор,   заплетенный
    полусгнившими  корнями.  Пробираться  к  нему  пришлось,  перепрыгивая с
    кочки  на  кочку  через черные непрозрачные лужи. Низина, на которой лес
    был  повален,  заболотилась.  Кочки  поросли длинным теплым мхом, и нога
    проваливалась  в  него  по колено. Я старался ступать в след леснику, но
    раз промахнулся, и в ботинок хлынула ледяная вода.

    -  Ну  вот,  -  сказал  лесник укоризненно. - Надо было нам с тобой Машу
    послушаться, сапоги надеть.

    Мы  выбрались  на  бугор.  Земля  на  нем была голой, покрытой сероватым
    налетом,  то  ли  пылью,  то  ли  лишайником, скрывавшим хрупкие сучья и
    корни   Лесник   разбросал   груду  валежника,  и  за  ней  под  навесом
    переплетенных ветвей обнаружился черный лаз.

    -  Это  я  шалаш  такой  поставил,  -  сказал  Сергеи Иванович. - Лапник
    натаскал. Высохло - не отличишь Теперь отдыхай.

    - Я не устал.

    - А я не говорю, что устал. Потом устанем.

    Он зарядил ружье, подобрал лямки рюкзака, чтобы не мешался.

    - Там зверь есть, - сказал он. - Некул. Слыхал о таком?

    Лесник нырнул в черный лаз, зашуршал ветками, сверху посыпались рыжие иглы.

    -  Ты  здесь,  Николай? - услышал я его голос. - Иди за мной. Темноты не
    бойся. А как схватит тебя, тоже не робей. Зажмурься. Слышишь?

    Я  пригнулся  и пошел за ним, выставя вперед руку, чтобы ветки не попали
    в глаза. Впереди была кромешная тьма.

    - Сергей Иванович! - окликнул я.

    Его не было.

    Тьма  впереди  была  безмолвной  и бездонной Она не принадлежала к этому
    лесу,  она  была  первобытна,  бесконечна,  и  я не смог бы сравнить ее,
    например,  с  входом  в  глубокую  шахту,  хотя бы потому, что шахта или
    трещина  в горе обещают конечность падения - брось камень и когда-нибудь
    услышишь  стук или плеск воды. А здесь я, даже ничего не видя, знал, что
    темнота беспредельна.

    И  я  не мог решиться сделать шаг. Я понимал, что лесник уже Там. Что он
    ждет  меня. Может быть, посмеивается над моим страхом. Где был лесник? Я
    в  тот  момент  об  этом  не думал, но в то же время понимал, что это не
    просто  пещера,  что лесник не притаился в темноте, а был там, за черной
    завесой...  Бред  какой-то!  Вот  сейчас, вот-вот, он вернется спросит с
    насмешкой: "Ну чего же ты, Николай?.." И я сделал шаг вперед.

    И  в  то  же  мгновение  земля  исчезла из-под ног, я оторвался ог нее и
    перестал  существовать,  потому  что темнота не только сомкнулась вокруг
    меня,  но  и  превратила  меня  в  часть  себя,  растворила и понесла со
    стремительностью,  которую  можно  ощутить,  но невозможно объяснить или
    просчитать.  В  таких  случаях  старые  добротные романисты писали нечто
    вроде. "Мое перо отказывается запечатлеть..."

    Все  это  продолжалось мгновение, хотя отлично могло продолжаться год, а
    если  бы  кто-нибудь  сказал  мне,  что  меня несло сквозь темноту три с
    чем-то часа, я тоже поверил бы.

    Но  очнулся  я  в  том  же шалаше - с той лишь разницей, что впереди был
    свет  и  на  его  фоне  я увидел силуэт Сергея Ивановича - он пригнулся,
    стараясь разглядеть меня.

    - Прибыл? - спросил он - А я уж собирался идти за тобой.

    Он  протянул  мне  руку.  Я  выбрался  наружу. Густой кустарник подходил
    почти  к  самому  шалашу  Сергей  Иванович  отошел  на  несколько шагов,
    поставил  ружье  между  ног,  достал  папиросы,  протянул  мне, закурил,
    сплющив мундштук крест-накрест.

    - Обернись, - сказал он.

    Я  не  сразу  понял,  в  чем дело. Мы подходили к шалашу по заболоченной
    лесосеке.  А  здесь  за  шалашом начинались густые, колючие, скрюченные,
    почти  без  листьев  кусты. И ни одного поваленного дерева, ни кочки, ни
    мха, ни воды - никакого болота.

    -  Не  понимаешь? Я в первый раз тоже не понял, - сказал лесник. - Шалаш
    я  потом  соорудил.  А  тогда,  в  первый  раз, прямо в дыру шагнул... И
    провалился.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1166 сек.