Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Сказки

Дмитрий Горчев. - Красота

Скачать Дмитрий Горчев. - Красота

Сказка старого короля

     Однажды оказывается, что все на свете кончается.
     В  самом  начале в  это  совершенно  невозможно поверить.  Да  вы  что,
смеетесь? Какой конец?
     Вот сидит новенькая  принцесса  без единой трещинки,  и  еще совершенно
никому неизвестно, что это у нее не талия, а просто удачно затянутый корсет.
     Когда вы  это  будете  знать с  самого  начала...  да  нет, это еще  не
обязательно старость. Это кончилась молодость.

     Просто я занялся не своим делом.
     Вот,  например,  премьер-министр. Он  приносит  мне списки бунтовщиков,
которых нужно немедленно казнить, и просит подписать.
     Я  его  спрашиваю:  "А зачем их  казнить?"  Он смотрит на меня  как  на
идиота: "Для порядку в стране и всеобщего благоденствия, Ваше Величество".
     "Всеобщего благоденствия... Нет,  ты скажи, тебе  лично  от этого легче
будет?"
     "Конечно, -- отвечает, -- если стране хорошо, то и мне тоже".
     "Ну, тогда и казни их сам, если тебе это нужно, -- говорю я и отодвигаю
ему приговор. -- Я-то тут при чем?"
     Но что-то он своей башкой думает. Не знаю  уж, про страшный суд или еще
что-то, но начинает он, конечно же,  трясти  щеками с указательным пальцем и
пихать приговор обратно в мою сторону.
     Они меня кормят и одевают, чтобы сваливать на меня все свои гадости.

     А я  когда-то  просто  любил принцессу. Тогда я  еще не  знал,  что это
значит так много.  Нет, я, конечно,  все  знал про любовь  и  ненависть, про
жизнь и  смерть, про свет и тьму. Но оказалось, что между ними располагается
огромное  количество  совершенно  неизвестных  мне  обязанностей, подлостей,
предметов,  понятий,  причин и  следствий, правил  и законов, кошек и мышек,
жучек и внучек. Откуда они повылезли? И где прятались раньше?

     Генерал приперся. Скучно ему. Вообще-то нет, не скучно. Он  боится, что
я его должность упраздню за ненадобностью. А впрочем, не так уж и боится. Он
тогда устроит  военный переворот и  введет хунту. Только  ему этого  пока не
хочется.  Он любит просить у  меня гречневой крупы для солдатиков. А если он
станет диктатором, то у кого ее просить?
     Но,  поскольку  нам никто  не  угрожает,  хоть  их  режь, он  постоянно
придумывает всякие опасности отечеству.
     "Ваше Величество,  -- рапортует, -- по данным Генштаба,  в окрестностях
деревни Завалинки  обнаружен дракон огнедышащий, который  требует трех девиц
непорочных с  целью их пожирания. Или  вступления с  ними  в брак, по другим
источникам.  Предлагается  послать  для  искоренения  оного два батальона  в
асбестовом обмундировании с огнетушителями".
     "Ну, так посылайте", -- говорю.
     "Никак невозможно, Ваше  Величество, кладовщик огнетушителей без Вашего
приказа не дает, потому что пропил".
     "Слушай, -- говорю я, подписывая приказ кладовщику, -- а как ваш дракон
определяет  -- порочную  девицу  ему  прислали  или нет? Может,  его сначала
допросить, чтобы поделился, а потом уже огнетушителями?"
     "Так  точно,  Ваше  Величество, допросим!" Он  сейчас  на все согласен.
Скучно ему. Теперь зато  пойдет  к кладовщику, будет  орать, грозить саблей,
пинать его в тощий зад сияющим сапогом...

     А  смешно было бы, если и правда  дракон. Пойти бы в лес, найти избушку
на курьих ножках... Старуха бы чего-нибудь присоветовала, если жива еще.
     Да ладно, сиди уж, дурак старый. С драконами воевать -- стимул нужен. А
скука  -- какой  это  стимул?  Сожрет,  и правильно  сделает.  Да  и старуха
разговаривать не станет. Что-то она тоже себе думает.

     Министры  все воры. Я их понимаю,  я  бы  тоже воровал, пока есть чего.
Королевство наше еще живое только потому, что руки у соседей не доходят. Они
там Америку  какую-то  делят. А  как  поделят, так и про нас вспомнят.  Да и
соседушку нашего, Шыша Осьмнадцатого,  не забудут. Он по  пятницам жену свою
колотит  из  государственных,  как  уверяет,  соображений.  За  две  границы
слыхать.
     Мой генерал все  предлагает его  завоевать. Завоевать-то можно, он и не
заметит.  Так  ведь  солдатики  пойдут  за  яичками  мародерствовать,  девок
крестьянских за груди лапать. Крестьяне разобидятся, да ну их...
     Нет,  не гожусь  я в Александры  Великие. И профиль мой  никаких  монет
украшать не будет. Оно и к лучшему -- совсем негодный у меня профиль, честно
сказать.

     Министр  внутренних  дел на прием просится. Тоже, небось,  про  дракона
рассказывать. Подождет.

     Кладовщик  тоже фрукт. Ворует-ворует, а сам худой как Кащей, на  колене
солидол, из подмышки пакля. Никто его ни разу в жизни трезвым не видел, но и
не спит  он никогда.  Сидит  он  в  своей кладовой  и  желтыми глазами  тьму
освещает. И все  слышит,  что в  мире происходит. Как  постное масло мешки с
сахаром заливает,  как крыса  свечку  жует, как гриб растет и  как скользкие
гады сами по себе в муке заводятся.
     И верует  он свято,  что все  превзошел,  все понял,  что  все  пыль  и
плесень, и пожрут нас всех, в конце концов, тараканы да мокрицы.
     Страшная у него работа. Пусть пьет.
     Прошлый кладовщик  тоже  постигал. И ведь постиг, сукин  сын. Открылись
ему тайные пропорции  и суть вещей, отчего крупу он стал отмерять в аршинах,
а сукно в поллитрах. Пытались мы его отговорить, да где там... Смотрит он на
нас и жалеет, непросветленных. Пришлось прогнать.
     Воровать воруй, а пространство нам не запутывай, мы и сами заблудимся.

     Вон мой  генерал опять пылит по плацу, аж  галифе вспотели. Лица на нем
никогда не было, но сейчас и рожа красная куда-то пропала. "Ваше Величество,
-- пыхтит, -- солдатики не вернулись. Сгинули".
     Вот  это   да...   Может,  и  правда  дракон.   Или   солдатики  просто
реквизировали самогон  у какого-нибудь  крестьянина  и протирают амуницию, с
них станется.
     Жалко генерала, если  их действительно дракон пожрал. Он  и правда отец
солдатам. Столько времени потратил, чтобы из крестьянских  остолопов сделать
регулярное войско. Выбивал из моих  полоумных кладовщиков кальсоны,  сапоги,
полевые кухни, жестяные миски.
     И ведь сделал.  Не  отличишь,  как настоящие. Воевать  они, конечно, не
пробовали, но во фрунт и за отечество -- не хуже пруссаков.

     Как  там, интересно, Ее  Величество поживает? Когда же  мы  виделись  в
последний раз?
     В  эпоху  беспрерывных  скандалов мал  был  нам  этот  дворец, куда  ни
ткнешься -- везде королева с ледяной спиной. Куда она ни зайдет -- а там я с
кирпичной рожей. А нынче что уже выяснять? Все давно понятно и ей, и мне.
     Где-то  она  живет,  что-то  думает.  Исчезает куда-то,  потом  кивает,
проходя мимо по неизвестным своим делам.
     Совершенно  прозевал я тот момент, когда стал говорить одни  глупости и
подлости,  когда  походка  моя  стала  дурацкой  и  пахнуть  я  стал  чем-то
невкусным. Прозевал. На кого обижаться?
     Все время я от нее отстаю.  Сначала любила она так, что  хоть солнце не
всходи, зато и ненавидела потом до того, что в одной кровати  спать страшно.
Права она -- пресный я человек. Никакого порыва. Ни тебе на белом коне, ни в
набежавшую волну... Сейчас ей уже все равно.
     Я устал от нелюбви. Никого ни к кому.

     Министра  внутренних дел  я  боюсь. У него нет ни одной иллюзии. Это бы
ничего,  но он и у  меня их отнять хочет.  Как только он открывает рот, я не
очень  удачно  изображаю  из  себя  солдафона-самодура.  "Как  докладываешь,
мерзавец! -- ору. --  Пшел вон,  десять кругов по плацу строевым  шагом!" Он
присылает мне отчеты, а я их не читаю никогда.
     Очень  я дорожу своими  иллюзиями. Мне без  них  смерть.  И так уже все
старые, прочные,  порастащили,  а новые  заводить, ох, как сложно  в  мои-то
годы. Растут кое-как, вялые, полупрозрачные.
     Я бы этого министра  давно прогнал, но боюсь. Не  знаю, что там ему про
меня известно. А пуще того боюсь, что он про меня знает то, чего я и сам про
себя не знаю.

     Но сейчас придется с ним разговаривать.
     "Ваше Величество, дракон настоящий. Хотя, конечно,  ни на каких девицах
он жениться не собирается. Занимается, в основном, поджогом озимой пшеницы и
пожиранием  коров  и мелких домашних  животных.  Басня  про девиц  распущена
старостой  деревни. По моим  сведениям,  на почве отвергнутых  притязаний  к
одной этих самых девиц".
     Черт  бы тебя подрал. Все-то ты знаешь. И если сказал, что дракон есть,
то он есть.
     Скверно.
     "А  может, ему  кошку отравленную подбросить?" -- спрашиваю безо всякой
надежды.
     "По моим сведениям..." -- снисходительно начинает  супостат. "Пшел вон!
-- ору. -- Почему воротничок не подшит? Где ремень, мать твою?"
     Как будто я  сам не знаю, что даже  в  слона столько  крысиного яда  не
влезет, чтобы этого дракона хотя бы понос прохватил.

     От генерала толку нет.  Он будет  рисовать кроки, утыкает  карту синими
флажками,  его солдаты будут кукукать в зарослях, брать языков,  он их  всех
отправит на  гауптвахту, сам  туда сядет,  но больше ни одного солдата он на
дракона не отправит. И правильно сделает.
     По уставу главнокомандующим этой богадельни являюсь я. Но  солдаты меня
не уважают. Я не умею ласково ткнуть их кулаком в пузо и спросить, хорошо ли
кормят.

     Они со мной никуда не пойдут.
     Как не вовремя... В голове  мутно,  хоть бы просвет какой,  туман один.
Никак не додумать цепочку  вытекающих друг  из друга предложений  -- рвется.
Может, обойдется?  Рассосется как-нибудь, а тут  и  я в доспехах, со  ржавым
мечом. "Ваше Величество, не нужно уже  -- издох  аспид..." И домой, домой --
улыбаться в бороду, как смешно все с этим драконом вышло.

     Сижу  я  с   пустыми  глазами  и  думаю,  думаю...  Надо  идти.  Как-то
получилось, что  кроме меня некому. Я бы с  удовольствием все свалил на кого
угодно. Но никого невозможно найти.
     Господи,  они столько лет не давали мне побыть одному, подумать, что-то
решить и бросить,  наконец,  это  дурацкое  королевство. И теперь,  когда я,
замученный и высосанный  их проблемами,  болезнями, сплетнями, хихиканьем за
спиной, еле волочу ноги, меня, наконец, оставили в покое.
     Я  пойду.  Конечно же,  пойду.  С  дурацким  мечом  и без  героического
профиля.  Я плохой, но добросовестный король.  И очень  боюсь, что  и я тоже
перестану себя уважать.
     Сожрет меня этот дракон. Это вам не Змей Горыныч с именем-отчеством, со
своими,   пусть   неправильными,   но  мыслями   об   этой   жизни.  Выходи,
чудище-поганище, биться будем... Это полкило мозгов на гору  вонючего синего
мяса и заплывшие гноем бурые глаза.
     Может,  по  дороге  что-нибудь  придумается?  Опасность  близка,  кровь
взволнуется, голова прояснится.
     Обязательно прояснится, а то плохи мои дела.

     Дракон, по последним донесениям,  сжег Завалинку  дотла. Хотя староста,
сволочь, скормил ему все-таки трех девиц. С согласия деревенского схода.
     Старосту повесить. Остальным -- Бог судья.
     Министра внутренних дел --  в три  шеи, за границу, к  чертовой матери.
Ненавижу непьющих кристально чистых людей. Наделает он тут делов без меня.
     Генералу -- орден, я ему еще на  Пасху  обещал,  да забыл.  Солдатам --
водки сколько выпьют и навечно запретить крючок на воротничке застегивать.

     Извините, дорогой читатель. Сказка только начинается, а  я уже ухожу. Я
пишу последние  строки, сняв глупую железную перчатку,  которой только орехи
колоть хорошо.
     Если вернусь, обязательно расскажу, как там получилось с этим драконом,
и тогда слово "конец" стоять будет гораздо дальше от этого места.

     Осталось самое трудное.

     Дочке обещал написать длинное смешное письмо.
     Я ее люблю.
     Когда у  нее  начался переходный  возраст, я взял на  заметку всех юных
разбойников,  обдирающих  яблони  в  королевском саду, и  всех  мало-мальски
заметных дураков, уличенных в созерцательности.
     Я  был  готов ко  всему. К  нищим, злодеям, поэтам  и мусорщикам. Но ее
нынешний муж  застал  меня  врасплох. Этого с детства плешивого  выпрямителя
кривых линий я не ждал.
     И в  собственной дочке я  тоже ничего не понимаю,  хотя знаю ее гораздо
лучше, чем всех остальных женщин этого мира.
     Впрочем,  похоже, как-то  она там устроилась, в  его  чугунном  замке с
сосисками и кислой капустой.
     Я всегда за нее  боялся. Женщине для счастья нужно быть круглой дурой с
большими голубыми глазами.

     И, наконец, Ее Величество...
     "Я  ухожу,  --  говорю  я,  надеясь неизвестно  на  что.  -- Воевать  с
драконом".
     Королева  пожимает  плечами.  Если  я  сейчас  подпрыгну  к  потолку  и
рассыплюсь на три миллиона разноцветных шариков, она пожмет плечами еще раз.
Поздно. Никакие драконы здесь уже не помогут.

     Вот и все. Я выполнил все обещания, о которых сумел вспомнить.
     Осталось последнее. Выполняю.

     -- Сочини мне  сказку, милый, --  попросила меня королева давным-давно.
-- И чтобы она обязательно заканчивалась "вот так они и жили".

     Жили-были  глупый король и красавица  королева.  Жили  они душа в  душу
тридцать  лет  и  три года. Ушел однажды король  воевать  с  драконом  и  не
вернулся. Это было бы грустно, да, к счастью, никто этого не заметил.

     Вот так они и жили...

     К о н е ц

     1998





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1618 сек.