Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Сказки

Дмитрий Горчев. - Красота

Скачать Дмитрий Горчев. - Красота

  * ВОТ ТАКАЯ ИСТОРИЯ *

 

Городки

     Отправил однажды царь Ленина в село Шушенское, чтобы  он там над жизнью
своей задумался.
     Скучно было Ленину в селе Шушенском.
     Сначала  он  стал  крестьян агитировать, чтобы  они картошку в  огороде
назло царю не сажали, а те послушают, головами покивают, да и пойдут огороды
копать. Темнота, одно слово.
     Книжки, которые  Ленин  с собой привез, он мало  того что по  три  раза
прочитал, так еще все до единой сам и написал.
     Рояль ему  царь  не позволил с  собой взять, потому что  сам Ленин умел
только чижик-пыжик одним пальцем играть, а пианиста, его-то за что в Сибирь?
Пианистам,  им  про  жизнь  свою  думать  не  нужно, а то  они сразу  играть
разучатся.

     Ходил Ленин, бродил из угла в угол. Книжки новые писать комары не дают.
Хотел  он уже запить со скуки, даже  самогону у крестьян накупил, но тут как
раз приехали к нему в гости Сталин с Троцким. Они тогда друзья еще были.
     Обрадовался Ленин, накормил их  хлебными  чернильницами, хотя у  него и
нормальных было пруд-пруди, и напоил молоком, которым царю анонимки писал.
     Поговорили  они про  дела,  про  знакомых,  а  потом  Ленин и  говорит:
"Пойдемте, дгузья, в гогодки игать".
     "Это что -- пальки кидать?" -- пошутил Сталин. Он уже тогда грубый был.

     Стали они в городки играть, только ничего у них не выходит. Никак они в
фигуру попасть не могут, хоть лопни.
     Тогда Ленин предложил кидать кто дальше.
     Кинул Сталин  палку -- убил курицу  во дворе у попадьи. Притащил ее  за
ноги: "Вах!", -- говорит и усы поглаживает.
     Кинул Троцкий палку -- набил  шишку свинье во дворе у старосты. "Зачем,
таки, свинья? -- кричит. -- Зачем не курочка?"
     Тут  и  Ленин закрутился,  развернулся да ка-ак  кинет! Улетела палка в
черный лес.  Три часа  ее там искали, потому что Ленин очень хотел эту палку
для  музея сохранить,  будто  бы он с ней  по грибы  ходил. Искали-искали, в
грязи все перемазались с ног до головы, потом махнули рукой  и домой  пошли,
самогон допивать.
     Вдруг слышат --  топочет кто-то сзади. Оглядываются -- батюшки-светы, а
там  лягушка  пудов  на  шесть.  Палку  в  зубах  держит  и  на  Ленина  так
преданно-преданно смотрит глазами своими выпученными.
     Обрадовался Ленин, забрал у лягушки палку,  и пошли  они дальше. Только
слышат  --  лягушка  за  ними по  пыли шлепает. Хотел  было Ленин  ее палкой
треснуть, но передумал -- больно уж у нее зубы были страшные. Так до  самого
дома и дошлепали.

     Да.  А  утром  Сталин  с Троцким стали в путь  собираться.  Сталин -- в
Туруханск, он, вообще-то, к Ленину по пути  заехал, его царь  тоже  в ссылку
отправил. Троцкий как на себя с  утра в зеркало  посмотрел, так решил начать
новую жизнь. "Поеду, -- говорит, -- выучусь, таки, на гинеколога, как папаша
завещал. Буду по темной Руси аборты распространять".
     А  Ленин так  и остался жить с лягушкой. Она сидела  в углу  и преданно
дышала.  В первый же  день она съела всех комаров  в селе Шушенском, и тогда
Ленин  стал  писать  роман  "Что  делать?".   Напишет  страничку  и  лягушке
прочитает. А та слушает и головой кивает. Комара проглотит и дальше слушает.
Хорошо они зажили.

     Тут и Пасха наступила.
     Разговелся  царь утречком,  яичком  от  Фаберже  закусил  и  спрашивает
главного полицмейстера, как, мол, там Ленин? Угомонился?
     "Угомонился, батюшка, --  отвечает полицмейстер. --  Лягушку себе завел
ученую".
     "Лягушка --  это ничего,  -- говорит  царь.  -- Лягушка  -- это  вам не
крокодил. Ну что ж, Христос  воскресе,  отпустите-ка вы Ленина на все четыре
стороны.  Пускай  заведет  себе  шарманку,  да  и  бродит по Руси  со  своей
лягушкой. Может, кто копеечку и подаст".
     И еще рюмочку выпил.

     Вот так и стал Ленин бродить по Руси с шарманкой и лягушкой. Только зря
полицмейстер подумал, что он угомонился.
     Придет, бывало, Ленин на фабрику  в понедельник,  станет  у проходной и
шарманку крутит. Та играет "Боже, царя храни", а Ленин другое тянет: "Почему
рабочему с утра похмелиться не на что, а у  фабриканта Смирнова -- водки сто
миллионов бутылок?".
     И  рабочие,  которые  собрались на  дивную  лягушку  поглазеть, тут  же
задумаются. И в самом деле --  почему? Почему не наоборот? Очень это рабочим
обидно.

     Донесли это дело царю.
     Тот  рассердился, даже студень  у него  на  вилке  задрожал: "Гнать! --
кричит. -- Гнать его в три шеи из России! Пускай французам свои песни поет".
     Отвел  тогда  главный  полицмейстер  Ленина  с   лягушкой  на  границу,
перекрестил его три раза и сказал: "Ну, ступай с Богом, пропащая твоя душа".

     Стал Ленин жить за границей. Скоро  к нему опять приехал Сталин. Его из
Туруханска  выгнали  за то,  что  он ко  всем женщинам  приставал,  жениться
обещал.
     Потом  и  Троцкий  приехал.  Его  тоже  выгнали.  Он   сделал  какой-то
гимназистке аборт, а она, как показало вскрытие, была даже не беременная.

     Сидели они как-то втроем в Лондоне.  Сыро, скучно,  по-английски ничего
не  понятно.  Придумали  тогда съезд собрать  --  поговорить о том,  о  сем,
посмотреть,  у кого женщины лучше... Разослали всем телеграммы, стали ответа
ждать.
     Скоро  стали  приходить  ответы  целыми   мешками.  Отозвались  все  --
большевики, меньшевики, бундовцы, эсеры...
     Отказали только одному -- какому-то художнику Шиккльгруберу из Мюнхена.
"Знаю я этого Шиккльгрубера, --  стал  кричать  Троцкий. -- У меня сосед был
Шиккльгрубер. Так он у меня насос у велосипеда украл". Так и не позвали его.
А остальные стали срочно готовиться к съезду.
     Ленин тут же побежал на почтамт давать телеграмму Инессе Арманд.
     А на  следующий  день  приходит ему  из  Парижа ответ:  "Арманд  выбыла
философом".
     Может быть, это консьержка в отеле что-то напутала, но Ленин потом уже,
после революции, наловил разных философов полную баржу и отправил в море без
руля и парусов.

     Пришел  Ленин домой,  сидит, переживает. Не ест,  не  пьет,  только  из
бороды  волоски выдергивает  и внимательно  рассматривает. "Это  же надо, --
думает, -- так перед всеми марксистами опозориться".
     Как вдруг лягушка говорит человечьим голосом: "Не горюй, Ленин!"
     Тот чуть со стула  не  упал. "Вот  это да,  --  думает. --  Вот  вам  и
материализм с эмпириокритицизмом!"
     А лягушка пока дальше разговаривает: "Ты вот чего, Ленин. Иди завтра на
съезд как ни в чем  не бывало.  А  как услышишь гром да стук, скажи  -- это,
мол, моя лягушонка в коробчонке  скачет.  А за это можно я вас Ильичом звать
стану?"
     "Отчего же, --  говорит Ленин (он уже очухался слегка),  -- Ильич  тоже
очень даже неплохо".
     На том и порешили.

     Пришел Ленин на  следующий день на съезд, а там марксисты женщин навели
-- не  продохнуть. Худых,  толстых,  страшных  и  не  очень. Троцкий  привел
брюнетку  с извилистым  носом.  Посмотришь  на нее  -- и сразу  видно, что в
постели  очень хороша,  если помолчит пять  минут. А  Сталин -- нет,  Сталин
блондинку где-то нашел, настоящую.
     Один Ленин  обе  руки в  жилетные карманы  засунул и  хитро  улыбается.
Марксисты над ним смеются, пальцем показывают, а он хоть бы что.
     Начали   съезд.  Повестку  дня  какую-то  придумали,   хотели  даже  за
что-нибудь проголосовать  для  смеху, как  вдруг  раздается страшный грохот.
Стенка трещит, марксисты с мест повскакивали: "Что? Что такое?" -- кричат.
     А Ленин им с улыбочкой: "Да это моя лягушонка в когобчонке скачет".
     Тут  стенка  рухнула,  и  заезжает прямо в съезд броневик.  Еле  успели
Плеханова  с  бабой   из-под  колес  вытащить.  И  такая  тишина  на  съезде
установилась,  что  стало слышно,  как у  какого-то бундовца  в животе  маца
бурчит.
     Тогда  у броневика  со страшным скрипом отвинчивается  люк, и  вылезает
оттуда девица. Ничего  себе девица, справная, только  лицом очень на лягушку
похожа,  и  глаза выпученные во  все стороны  поворачиваются.  "А вот  и  я,
Ильич", -- говорит.
     Марксисты, которые еще сидели, все со стульев  упали, которые стояли --
те пополам согнулись, а Ленин залез под президиум и быстро-быстро крестится,
хотя неверующий.
     Хорошо хоть Сталин вмешался. У  него на Ленина свои виды были.  Так что
он достал ножик из-за пазухи и стал ногти подравнивать, а сам ласково так на
марксистов смотрит.
     Те  тут  же  с  полу   поднялись,  Ленин   вылез  из-под  президиума  и
притворился, будто он там тезисы искал. "Ну  что же, --  говорит, -- дгузья,
вот пгибыл к нам товагищ. Какие будут пгедложения?"
     Только  все как  на  девицу  посмотрят, так всякие  предложения  у  них
пропадают.
     "Дэвушка, -- говорит, наконец, Сталин, -- ты партыйная?"
     "Не-ет", -- отвечает девица и хочет глаза потупить. Только они у нее не
тупятся никак.
     "Как? --  начинают кричать  марксисты.  -- А вдруг она царской охранкой
подосланная?"
     "Тише, дгузья, -- говорит Ленин. -- А мы  ее сейчас  в  пагтию пгимем и
запишем как делегата от села Шушенское."
     Достал Троцкий из портфеля бланк и стал на девицу анкету заполнять.
     "Имя?" -- спрашивает.
     "Надюша, -- отвечает девица. -- Меня так папаша звал".
     "А папашу вашего как звали?" -- спрашивает Троцкий.
     "Да ну вас!" -- зарделась девица.
     "Не надо, не надо про папашу", -- вмешался Ленин.
     "Контантын, -- говорит Сталин. -- Харошее имя. Кназь у нас такой бил."
     "А фамилию какую писать будем?" -- опять интересуется Троцкий.
     "Комаговская, -- отвечает Ленин. -- Комагов она очень хогошо жгет!"
     Все  марксисты  с испугом  посмотрели  на девицу.  А  та ничего, стоит,
глазами лупает, хоть бы ей что.
     "Почему Комаровская? -- начинает  тут  кричать Троцкий. -- У меня сосед
был Комаровский, так он мне, таки, три рубля и не отдал!"
     "Ну, тогда пусть  будет Кгупская, -- говорит  Ленин. -- Кгупу  пегловую
она тоже здогово жгет, не напасешься".
     -- Крупская... Крупская... -- задумчиво говорит Троцкий. --  Ну  ладно,
пусть будет Крупская.

     Вот так и приняли в партию большевиков Надежду  Константиновну Крупскую
и сразу же записали Ленину в супруги, для воспитания в марксистском духе.
     И стал Ленин с ней  жить по-прежнему, как раньше с лягушкой жил, только
хуже.
     Страничку напишет  --  и  ей  прочитает.  А  та в  кровати  ворочается,
пружинами скрипит: "Вы бы поберегли себя, Ильич. Все пишете и пишете".
     Ленин только голову в плечи вжимает. "Надо революцию поскорее делать,--
думает. -- Лучше сразу мировую. Я тогда к Розе Люксембург убегу. Или к Кларе
Цеткин." Повернется украдкой -- а Крупская уже рукой машет.
     И снова Ленин хватает какую-то бумажку и пишет, пишет, пишет...
     Всю ночь  горит окошко в его квартире.  Только  под утро Ленин засыпает
прямо за столом и все бормочет: "Геволюция... геволюция..."

     Вот такие городки...

     1994

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0921 сек.