Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Владимир Михайлов. - Пещера многоногов

Скачать Владимир Михайлов. - Пещера многоногов

5

   Эдик неотрывно следил за курсом. Сандро все еще томился  в  барокамере,
где автоматика  медленно  снижала  давление  воздуха.  Седой  откинулся  в
кресле, закрыл ладонью глаза; так было удобнее  думать.  Раздвигая  темную
воду, лодка стремилась в том направлении, в котором,  как  предполагалось,
скрылась Инна, а еще раньше - Валерий и те, кто его тащил.
   Несколько  минут  в  рубке  царило  молчание.  Затем   Георг,   окончив
настраивать искатель запахов, обернулся к Седому.
   - Что могло случиться?
   - Все, что угодно, - неохотно ответил командир.
   - Ну, конечно. Женщина...
   - Она стоит двоих таких, как ты. Она...
   Эдик умолк так же неожиданно, как вступил в разговор  Седой,  кашлянув,
сказал:
   - Спокойно, Эдик.
   - Я-то? - спросил Эдик. - Проверили бы лучше связь.
   Георг недоверчиво покачал головой.
   - Связь все время была.
   - Ближняя, с Сандро.
   - Ладно, - сказал Седой. - Проверим на базе.
   После паузы Георг промолвил:
   - Пора бы ей отыскаться. Что?
   - Не успела ускользнуть? - вслух подумал Седой.
   - Нет, - сказал Эдик.
   - Я тоже думаю. Просто они ушли слишком далеко. Сколько мы прошли?
   - Три мили.
   - Ну, вот. Волноваться еще рано.
   - Ты сам. Седой, волнуешься больше всех, - объявил Георг.
   Седой поморгал и нерешительно усмехнулся. Есть причина  волноваться.  И
не потому лишь, что исчезла Инна - и Валерий, конечно. Не только это.
   Волнует и еще что-то. Исчезает способность следить сразу за несколькими
работами и за многими людьми. Нет уже  той  быстроты  реакции,  которая  в
течение долгих лет отличала тебя. Многого уже нет...  Естественно,  что  ж
поделаешь... И как бы невозможно ну казалось тебе жить  без  корабля,  без
неспокойной, но все еще любимой океанической судьбы - не забудь, что  есть
люди куда моложе - весь твой экипаж, например - и, может быть, просто пора
уступить им место?
   Отняв ладонь от глаз, он всматривался в темную глубину. Эдик все так же
следил за приборами. Георг таращил глаза во тьму, ища хотя  бы  мгновенный
отблеск прожектора. Он был еще малоопытен, и не заметил  того,  что  сразу
бросилось в глаза Седому: темнота  как-то  сгустилась,  это  была  уже  не
темнота воды, а гораздо более непроницаемая мгла грунта, поглощающего даже
ничтожные остатки рассеянного в воде света.
   - Мы где-то в ущелье, ребята,  -  сказал  командир,  внутренне  радуясь
тому, что это почти неуловимое изменение  освещенности  за  бортом  первым
заметил все-таки он. - Мы точно идем по следу?
   - Да, - ответил Георг. - Запах становится все сильнее.
   - Ущелье, или какая-то пещера. Эдик, дай общий свет!
   На вершине купола вспыхнул прожектор. Его сложный рефлектор бросал свет
во все стороны. Тьма отпрянула, но недалеко: на расстоянии десяти с лишним
метров с каждой стороны она осталась, материализовалась, стала  твердой  и
непроницаемой и превратилась в отвесные стены ущелья.
   - Странно, - сказал Седой. - Мы плаваем в этих водах не первый  десяток
лет, но этого ущелья я что-то не припомню. Неужели они завлекли Инну сюда?
- Он включил микрофон.
   - Инна! - сказал он громко. - Инна! Если ты лишилась микрофонов, включи
прожектор! Води лучом из стороны в сторону, пока мы не сообщим  тебе,  что
видим. Мы вошли в ущелье, Инна. Медленно продвигаемся. Там, где мы, ширина
ущелья достигает метров двадцати пяти - двадцати восьми. Ты представляешь,
где мы? Отвечай, Инна! Отвечай!
   Ответом было  молчание  -  только  потрескивание  помех  доносилось  из
динамиков. Оно с каждой минутой, с каждым  пройденным  метром  становилось
все сильнее, щелчки учащались, так что Георг даже убавил громкость. Только
этот треск и был слышен, да еще пульсирующее гудение двигателя снизу.
   - Откуда это? - недоумевающе спросил Георг.
   Эдик пожал плечами. Седой проговорил:
   - Не знаю, но вряд ли они предвещают что-то хорошее. Эдик, убавь ход до
самого малого... Нет, лучше застопори. Запусти ультразвуковой локатор. Что
он там рисует?
   - Впереди проход; только стены, кажется, сужаются.
   - Можем засесть?
   - Дальше - пожалуй.
   - Да, не исключено... Течение за бортом?
   - Приборы регистрируют слабое.
   - Что же, - сказал Седой, - вперед. Самый, самый малый...
   Лодка почти неощутимо  дрогнула  и  медленно  двинулась  вперед.  Стены
исподтишка подступали все ближе,  свет  озарял  их  сильнее  и  начал  уже
отражаться и слепить глаза, так что мощность прожектора пришлось  убавить.
Из люка неслышно появился Сандро,  негромко  спросил:  "Инна?".  Никто  не
ответил, только Эдик  мотнул  головой,  указывая  куда-то  вперед.  Сандро
сдвинул мохнатые брови, промолчал, уселся  в  свое  кресло  и  внимательно
всмотрелся в медленно проползающие стены. Потом вытянул руку:
   - Странный ход. Вам не кажется?
   Седой кивнул.
   - Стены абсолютно чистые...  Никаких  водорослей,  ничего...  И  ровные
такие, словно их кто-то выкопал...
   - Не исключено, - отозвался Седой. -  Очевидно,  их  куда  больше,  чем
дюжина, этих наших приятелей...
   - Вот как попадем мы сейчас в самое пекло... - начал было Георг.
   - Ерунда, - хмуро возразил Эдик. - Мы-то под защитой.
   - Линия запаха пока спокойная, - сказал Георг. - Мы еще не застреваем?
   - Да, это они построили, - сказал Сандро. - Крепость, а? Смотрите,  вот
здесь, наверное, они и селятся...
   Они селились здесь. В ровных стенах ущелья начало возникать все  больше
темных, узких отверстий - они вели, очевидно, куда-то в  норы,  населенные
неизвестными.  Возле  нор  не  было  никакого  движения,  только   изредка
казалось, что около них колеблется что-то. Высунутые  клешни?  Ноги?  Усы?
Определить из рубки было нельзя. Число отверстий все увеличивалось,  стены
смыкались теснее, и в тот момент,  когда  Седой  решил  на  всякий  случай
предупредить  Эдика,  чтобы  действовал  поосторожнее,  он  ощутил  легкий
толчок. Эдик остановил лодку.
   - Дальше не пройти, - объявил он, - придется выходить.
   - Тихо как... - негромко сказал Седой.
   В самом деле, в ущелье стояла тишина.  Ни  звука  не  слышалось  ни  из
динамиков  связи  (если  не  считать  назойливого  треска  помех),  ни  из
преобразователей  ультразвука,  обычно   доносивших   ожесточенную   рыбью
болтовню. Казалось, ни одного живого существа не  было  в  ущелье.  Однако
если  многоноги  действительно  здесь  жили,  то  вряд  ли  они   покинули
насиженное место с такой быстротой. Животные поступают  так,  лишь  ощутив
приближение  стихийного  бедствия,  но  едва  ли   лодка-разведчик   могла
произвести на них такое впечатление.
   Если же они не  покинули  своих  нор,  то,  значит,  затаились  в  них.
Вероятнее всего. Вот это как раз и не нравилось Седому. Если шесть чудовищ
могли почти выиграть схватку с человеком, опытным  океанистом-пловцом,  то
вся их банда (как без всякого уважения называл их Седой про  себя)  могла,
пожалуй, расправиться не только со всем экипажем корабля,  покажись  он  в
воде, но и чуть ли не со всем океаническим отрядом. Тут следует еще не раз
подумать прежде, чем решиться покинуть рубку. Было бы хоть время  подумать
до того, как принимать ответственность...
   Но тут же  Седой  выругал  себя  за  минутное  малодушие  и  решительно
откашлялся.
   - Ну, гак,  -  сказал  он,  стараясь,  чтобы  голос  звучал  совершенно
буднично. - Не  исключено,  что  вышедший  подвергнется  нападению.  Каков
вывод? Идти должен тот, кто сильнее остальных именно в искусстве  обороны.
Нет, нет, - прервал он Сандро, который собрался было что-то сказать.  -  Я
же не говорю о боксе. Я имею в виду  лишь  оборону  от  подводных  тварей.
Итак, приготовьте мне геопатроны, прожектор и  две  реактивных  трубки:  в
хозяйстве - кто знает - все может пригодиться... За меня - Эдик. Все.
   Он  произнес  это  тоном,   исключающим   даже   малейшую   возможность
прекословия. Снаряжение не заняло много времени;  верхний  люк  барокамеры
призывно распахнулся.
   - Что-то я еще хотел взять... - задумчиво проговорил Седой.  -  Вот  не
помню, забыл, черт... - Он ступил на трап, и уже  наполовину  скрывшись  в
люке, обернулся: - Ага, вспомнил: компас и глубиномер у меня есть,  а  вот
нет ли у кого в запасе походного дозиметра? Не знаю, зачем, -  ответил  он
на удивленные взгляды остальных. - Предчувствие у меня такое, что ли,  или
ощущение... В общем, если есть - дайте.
   Походный, да всякий другой дозиметр, разведчику этого типа давно уже не
полагался - незачем было таскать с собой аппаратуру, которая  заведомо  не
могла пригодиться. С другой  стороны,  у  хозяин  венного  водителя,  если
хорошо поискать, можно было, пожалуй, найти и не только дозиметр,  в  этом
Седой был уверен. Так оно и оказалось, и  без  даже  особых  поисков  Эдик
нашел требуемое и вручил командиру маленькую  коробочку.  Седой  тщательно
пристегнул ее к руке.
   - Ну вот, - сказал он, - теперь - хоть на десять  тысяч  метров  или  в
Северный Ледовитый, с таким снаряжением... Связь буду держать постоянно, и
к вам просьба - заниматься тем же, и корабль удерживать  на  месте,  а  то
течением нас все-таки сносит, как я погляжу...
   Он стал несколько многословен,  но  замечание  было  правильным.  Эдик,
слегка покраснев, включил двигатель, чтобы тот,  едва  дыша,  противостоял
упрямому течению. Седой утвердительно кивнул, и люк  за  ним  захлопнулся.
Точным жестом Эдик включил давление в барокамере,  насосы  глухо  зашумели
под палубой, нагнетая воздух. Поднятие давления на этот раз  шло  в  самом
быстром темпе, какой мог выдержать Седой. Впрочем, он мог выдержать много.
   Затем распахнулся нижний  люк.  Лодка  все  так  же  чуть  подрагивала,
удерживаясь на одном месте, замеченном Эдиком по зеву одной из нор,  более
широкому, чем остальные. Нора эта находилась чуть впереди,  поравняться  с
ней лодка не могла, но Эдик старался, чтобы линия от его глаза к этой норе
все время  проходила  через  рычажок  выключателя  большого  света;  иного
способа ориентировки в этом ущелье не было.
   Глядя на нору и удерживая лодку, Эдик сначала краем, глаза, а  затем  и
совсем ясно увидел Седого. Размеренно работая  ластами,  командир  проплыл
мимо лодки, направляясь в узкий конец каменной  щели.  Он  плыл  медленно,
часто оглядываясь, и Эдик понял, что командир нервничает, не зная, с какой
стороны раньше ожидать нападения. Остальные  волновались  не  меньше  -  и
Сандро, и Георг, приникший к экрану искателя запахов, на котором  одна  из
линий - запах Инны - постепенно становилась все слабее, потому  что  запах
не мог долго держаться в проточной воде; да и сам Эдик не  был  совершенно
спокоен, хотя ему, конечно, хватало работы и кроме волнения.
   Все же он успевал следить за командиром, и первым  заметил,  как  Седой
неожиданно резко рванулся вперед,  потом  задержался,  повис  в  воде  без
движения, потом несколько раз повернулся, как будто потеряв ориентировку и
не зная, в какую сторону плыть.  Затем,  как  будто  приняв  решение,  он,
включив реактивную трубку, метнулся и сразу же затормозил, повернул трубку
соплом вперед, еще раз подернулся и, словно  вдруг  перестав  волноваться,
неторопливо  направился  к  зеву  той  самой  широкой  норы,  по   которой
ориентировался Эдик.
   - В чем дело, Седой? - наклонившись к микрофону, спросил Сандро и умолк
в ожидании ответа. Однако Седой не отвечал, хотя находился тут же,  рядом,
на расстоянии каких-нибудь двадцати метров от лодки. - В чем дело,  почему
молчишь? - еще раз спросил Сандро, и, опять не получив ответа,  недоуменно
пожал плечами и посмотрел на Эдика, как бы молчаливо признавая его право и
умение разбираться  в  таких  вопросах,  в  которых  остальные  ничего  не
понимают. Однако ответил Георг.
   - Ты что, Седого не знаешь? - сказал он. - Он что-то увидел,  теперь  у
него над ухом хоть на барабане играй - толку не будет. Сиди  и  жди,  пока
сам не вызовет...
   Им оставалось лишь одно - следить  за  маневрами  Седого,  который  тем
временем все ближе и ближе подплывал к норе. Он был уже совсем  близко  от
зева, и  движения  его  становились  все  медленнее  и  медленнее,  словно
нерешительность  снова  начала  сковывать  мускулы.  Наконец   он   совсем
остановился - примерно в полутора метрах от норы, и  чуть  в  стороне.  Он
что-то делал руками - какие-то  странные  жесты.  Затем  прекратил.  Через
минуту опять начал. Еще не меньше  минуты  трое  наблюдали  из  рубки  это
зрелище, пока Сандро не хлопнул звучно одной рукой себя по лбу, а другой -
по кожуху  ультразвукового  преобразователя,  и  не  начал  переводить  на
обычный язык то, что Седой передавал по старинной морской азбуке семафора.
Но было слишком поздно - в наказание за то,  что  им  сразу  не  пришло  в
голову значение жестов, они сумели разобрать лишь три  буквы,  из  которых
получилось "ция", но что это была за "ция" и к чему она  относилась,  было
непонятно.
   - Кто ж его знал, что он вдруг на глубине начнет семафорить,  -  словно
оправдываясь, проворчал Сандро, - да и темп не тот, непривычный...
   Теперь Седой уже не  семафорил  -  он  висел  неподвижно  и,  казалось,
всматривался во что-то, происходившее в норе. Но и это продолжалось  всего
минуту - две; затем Седой повернулся отплыл подальше и  начал  возиться  с
обеими реактивными трубками, висевшими у него  на  груди.  Что  именно  он
делал - отсюда было не разобрать.
   Закончив свои  манипуляции,  Седой  снова  приблизился  к  норе  -  еще
осторожнее, чем в первый раз. На секунду застыл прямо против зева, - и вот
обе  трубки,  которые  он  теперь  держал  перед  собой  направленными   в
противоположные стороны - одну прямо в нору,  другую  -  ко  второй  стене
ущелья - ожили, из обеих одновременно вырвалось пламя.
   Океанисты с запозданием сообразили: он использовал одну из трубок,  как
оружие, а чтобы она не унесла его  в  сторону,  одновременно  затормаживал
второй. Наверное, ему очень нужно было  кого-то  выжить  из  норы.  И  это
удалось ему почти сразу.
   Сначала из широкого зева выплеснулся венец щупалец  или  ног.  За  ними
вылетело  и  уже  знакомое  всем  наблюдавшим  за  этой  сценой  вытянутое
слизистое тело. Это произошло мгновенно, но Седой, как видно, ожидал такой
реакции: его бросок в сторону от норы  по  направлению  к  лодке  был  еще
стремительнее.  Одновременно  он  включил   сильный   прожектор,   и   его
преследователь на миг ослеп и беспомощно закружился на месте.  Этого  было
достаточно, чтобы Седой успел уйти от него на безопасное расстояние.
   - Ускользнул! - облегченно вздохнул Георг.
   - Сейчас он натравит на себя всю эту свору... -  сказал  Сандро.  -  Не
знаю, чего это ради...
   Он не договорил. Многоног еще не успел прийти в  себя,  а  из  широкого
отверстия норы выскользнули две тени; обходя воинственного  морежителя  по
дуге, они приближались к кораблю, держась вплотную одна  к  другой.  Возле
них бледным огнем вспыхнул прожектор, и - словно это взошло солнце  -  все
одновременно вздохнули и улыбнулись. Эдик на миг закрыл глаза.
   - Эй, стой! - в следующую секунду вскрикнул Сандро.
   Словно подземный толчок заставил все норы  одновременно  извергнуть  их
содержимое - так вдруг закипела вода в ущелье, сразу наполнившемся телами,
клешнями,  гибкими  ногами  десятков  и  сотен  многоногов.  Но  люди  уже
приближались к люку барокамеры. Эдик нажал кнопку привода люка, однако  на
пульте не вспыхнула зеленая  лампочка,  обозначавшая,  что  люк  открыт  и
барокамера готова к приему пловцов. Стая многоногов  приближалась.  Пловцы
собрались вокруг закрытого люка, корпус лодки донес до  сидевших  в  рубке
дробный стук - это люди стучали, наверное, кулаками  и  трубками,  требуя,
чтобы их впустили... Эдик нажимал и нажимал на кнопку, а зеленая  лампочка
все не загоралась и люк не открывался. Счет шел на доли секунды, последние
метры разделяли передовых нападающих и людей, которым больше  некуда  было
спасаться. И это означало, что еще через долю  секунды,  самое  большее  -
через секунду все будет кончено.
   - Прожектор на полную мощность!  -  внезапно  в  голос  закричал  Эдик.
Прожектор вспыхнул, и  это  заставило  передних  нападающих  отпрянуть  на
минуту и задержаться. Но  задние  напирали,  и  вся  стая  снова  кинулась
вперед, вытягивая клешни.
   Однако эта задержка  решила  дело.  Сандро  уже  открывал  верхний  люк
барокамеры. Через миг захлопнул его за собой, и по легкому сотрясению было
ясно, что он растворил промежуточный, в чем ему помогло давление  снизу...
Вообще-то это запрещалось, потому что было небезопасно, и  еще  опаснее  -
почти смертельно - прыгать в такое давление без подготовки. Но тут  -  что
еще будет, а там ясно - смерть...
   Еще мгновение  он  там,  внизу,  выплясывал  дикий  танец  на  створках
некстати заевшего люка, наваливаясь на него всей тяжестью. - Стук -  а  во
внешний корпус колотили уже изо всей силы, - в сжатом  воздухе  барокамеры
бил ему в уши, грохот собственных каблуков по створкам  люка  казался  уже
совершенно невыносимо громким...
   Ему  почудилось,  что  он  уже  целую  жизнь  бьется  здесь,  в  тесной
барокамере, а грохот вырос до масштаба всемирной катастрофы. На  самом  же
деле считанные секунды прошли - и створки люка распахнулись внезапно и так
быстро, словно сами с нетерпением хотели выполнить ту работу, для  которой
были предназначены. Отшатнувшись в сторону и почти без сознания  опускаясь
на пол, Сандро все же успел заметить,  как  выскакивая  из  воды,  подобно
дельфинам, веселым друзьям  плавающего  человечества,  двое  втаскивали  в
барокамеру неподвижного третьего. Затем створки люка закрылись, и мир тоже
медленно закрылся для Сандро.

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.6142 сек.