Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

Фридрих Дюрренматт - Судья и палач

Скачать Фридрих Дюрренматт - Судья и палач

* * *

Оба полицейских направились к своей машине, преследуемые белой собачонкой,
яростно лаявшей на них; Чанц сел за руль.

Он сказал:

- Этот писатель мне не нравится. Собачонка взобралась на ограду и
продолжала лаять.

- А теперь к Гастману, - заявил Чанц и включил мотор.

Старик покачал головой.

- В Берн.

Они стали спускаться к Лигерцу, в глубь местности, лежавшей перед ними, как
в бездне. Широко раскинулись камень, земля, вода. Они ехали в тени, но
солнце, скрывшееся за Тессенбергом, еще освещало озеро, остров, холмы,
предгорья, ледники на горизонте и нагроможденные друг на друга армады туч,
плывущие по синим небесным морям. Не отрываясь глядел старик на беспрерывно
менявшуюся погоду поздней осени. Всегда одно и то же, что бы ни
происходило, думал он, всегда одно и то же. Когда дорога резко повернула и
показалось озеро, как выпуклый щит лежавшее отвесно у их ног, Чанц
остановил машину.

- Я должен поговорить с вами, комиссар, - сказал он взволнованно.

- Что тебе надо? - спросил Берлах, глядя вниз на скалы.

- Мы должны побывать у Гастмана, иначе мы не продвинемся ни на шаг, это же
логично. Прежде всего нам нужно допросить слуг.

Берлах откинулся на спинку и сидел неподвижно, седой, холеный господин,
спокойно разглядывая молодого человека сквозь холодный прищур глаз.

- Бог мой, мы не всегда властны поступать так, как подсказывает логика,
Чанц. Лутц не желает, чтобы мы посетили Гастмана. Это и понятно, ведь он
должен передать дело федеральному поверенному. Подождем его распоряжений. К
сожалению, мы имеем дело с привередливыми иностранцами. - Небрежный тон
Берлаха вывел Чанца из себя.

- Это же абсурдно, - воскликнул он, - Лутц из своих политических
соображений саботирует дело. Фон Швенди его друг и адвокат Гастмана, из
этого легко сделать вывод.

Берлах даже не поморщился:

- Хорошо, что мы одни, Чанц. Может быть, Лутц и поступил немного поспешно,
но из добрых побуждений. Загадка в Шмиде, а не в Гастмане.

Но Чанца нелегко было сбить с толку.

- Мы обязаны доискаться правды, - воскликнул он с отчаянием в надвигающиеся
тучи. - Нам нужна правда и только правда о том, кто убийца Шмида!

- Ты прав, - повторил Берлах, но бесстрастно и холодно, - правда о том, кто
убийца Шмида.

Молодой полицейский положил старику руку на левое плечо и взглянул в его
непроницаемое лицо:

- Поэтому нам нужно действовать во что бы то ни стало, и действовать против
Гастмана. Следствие должно быть исчерпывающим. Нельзя всегда поступать
согласно логике, сказали вы. Но в данном случае мы должны так поступать. Мы
не можем перепрыгнуть через Гастмана.

- Убийца не Гастман, - сказал Берлах сухо.

- Может быть, Гастман только приказал убить. Мы должны допросить его слуг!
- воскликнул Чанц.

- Я не вижу ни малейшей причины, по которой Гастман мог бы убить Шмида, -
сказал старик. - Мы должны искать преступника там, где преступление имело
бы смысл, а это касается только федерального поверенного, - продолжал он.

- Писатель тоже считает Гастмана убийцей, - крикнул Чанц.

- И ты тоже считаешь его убийцей? - насторожился Берлах.

- И я тоже, комиссар.

- Значит, только ты, - констатировал Берлах. - Писатель считает его лишь
способным на любое преступление, это разница. Писатель не сказал ни слова о
преступлениях Гастмана, он говорил только о его потенциях.

Тут Чанц потерял терпение. Он схватил старика за плечи.

- Многие годы я оставался в тени, комиссар, - прохрипел он. - Меня всегда
обходили, презирали, использовали черт знает для чего, в лучшем случае как
опытного почтальона.

- С этим я согласен, Чанц, - сказал Берлах, неподвижно уставясь в отчаянное
лицо молодого человека, - многие годы ты стоял в тени того, кто теперь убит.

- Только потому, что он был более образованным! Только потому, что он знал
латынь!

- Ты несправедлив к нему, - ответил Берлах, - Шмид был лучшим
криминалистом, которого я когда-либо знал.

- А теперь, - кричал Чанц, - когда у меня, наконец, есть шанс, все должно
пойти насмарку, моя единственная возможность выбиться в люди должна
пропасть из-за какой-то идиотской дипломатической игры! Только вы можете
еще изменить это, комиссар, поговорите с Лутцем, только вы можете убедить
его послать меня к Гастману.

- Нет, Чанц, - сказал Берлах, - я не могу этого сделать.

А тот тряс его, как школьника, сжимал его плечи кулаками, кричал:

- Поговорите с Лутцем, поговорите! Но старик не уступал.

- Нельзя, Чанц, - сказал он, - больше я этим не занимаюсь. Я стар и болен.
Мне необходим покой. Ты сам должен себе помочь.

- Хорошо, - сказал Чанц, отпустил Берлаха и взялся за руль, хотя был
смертельно бледен и дрожал. - Не надо. Вы не можете мне помочь.

Они снова поехали вниз в сторону Лигерца.

- Ты, кажется, отдыхал в Гриндельвальде? В пансионате Айгер? - спросил
старик.

- Так точно, комиссар.

- Там тихо и не слишком дорого?

- Совершенно верно.

- Хорошо, Чанц, я завтра поеду туда, чтобы отдохнуть. Мне нужно в горы. Я
взял недельный отпуск по болезни.

Чанц ответил не сразу. Лишь когда они свернули на дорогу Биль - Нойенбург,
он заметил, и голос его прозвучал, как обычно:

- Высота не всегда полезна, комиссар.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0421 сек.