Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

Фридрих Дюрренматт - Судья и палач

Скачать Фридрих Дюрренматт - Судья и палач

Чанц подсел к ним и вскоре развеял недоверие, которое те питали к своему
коллеге из Берна. Шарнель был лишь недоволен тем, что вместо французского
ему приходилось пользоваться немецким языком, с которым он был не в ладах.
Они пили белое вино, Чанц закусывал его хлебом с сыром; он умолчал, что
только что побывал у дома Гастмана, расспрашивая, не напали ли они на след.

- Non, - ответил Шарнель, - никакого следа assasin[2]. On a rien trouve,
ничего не нашли.

Он сказал, что в этой местности речь может идти только об одном человеке, а
именно о некоем Гастмане, живущем в доме Ролье, который он купил. К нему
всегда съезжается много гостей, в среду у него опять было большое
празднество. Но Шмида там не было, Гастман ничего не знает, он даже имени
его не слышал, Шмид n'etait pas chez Гастман[3], impossible[4]! Совершенно
исключено.

Чанц выслушал эту тарабарщину и возразил, что следует расспросить других,
тех, кто в тот день был в гостях у Гастмана.

Это он сделал, заметил Кленин; в Шернельце, что за Лигерцем, живет
писатель, который хорошо знаком с Гастманом и часто бывает у него, в среду
он тоже был там. Он тоже ничего не знал о Шмиде, тоже никогда не слышал его
имени и вообще не думает, чтобы гостем Гастмана мог быть полицейский.

- Так, значит, писатель? - спросил Чанц и наморщил лоб. - Придется мне
заняться этим экземпляром. Писатели всегда подозрительны, но я уж
как-нибудь доберусь до этого умника. А что собой представляет этот Гастман,
Шарнель? - спросил он полицейского.

- Un monsieur tres riche[5], - восторженно ответил полицейский из Ламбуэна.
- Денег у него как сена и tris noble[6]. Он дает чаевые моей fiancee[7], -
он с гордостью указал на официантку, - comme un roi[8], но не с целью
получить ее. Jamails[9].

- А чем он занимается?

- Философ.

- Что вы понимаете под этим словом, Шарнель?

- Человек, который много думает и ничего не делает.

- Но он ведь должен зарабатывать деньги? Шарнель покачал головой.

- Он не зарабатывать деньги, он иметь деньги. Он платить налоги за весь
деревня Ламбуэн. А этого для нас достаточно, чтобы Гастман считать самий
симпатичны шеловек во вес кантон.

- Все же необходимо основательно заняться этим Гастманом, - решительно
заявил Чанц. - Я завтра поеду к нему.

- Будьте осторожны с его собакой, - предупредил Шарнель. - Un chien tres
dangereux[10].

Чанц встал и похлопал полицейского из Ламбуэна по плечу.

- О, с ней я уж как-нибудь справлюсь.

* * *

Было десять часов, когда Чанц покинул Кленина и Шарнеля, чтобы поехать в
ресторан у ущелья, где его ожидал Берлах. Но там, где проселочная дорога
сворачивала к дому Гастмана, он еще раз остановил машину, вышел из нее и
медленно пошел к железной калитке, затем вдоль ограды. Дом имел прежний
вид, он стоял темный и одинокий, окруженный огромными тополями, гнущимися
под ветром. Лимузины все еще стояли в парке. Чанц не пошел вокруг всего
дома, а лишь до угла, откуда мог наблюдать за задними освещенными окнами.
Время от времени на желтых стеклах возникали тени людей, и тогда Чанц
плотней прижимался к ограде, чтобы не быть замеченным. Он посмотрел на
поле. Но собака больше не лежала на голой земле, кто-то ее убрал, лишь в
падающем из окон свете блестела черная кровавая лужа. Чанц вернулся к
машине.

В ресторане у ущелья Берлаха уже не было. Хозяйка сообщила, что, выпив
рюмку водки, он полчаса назад покинул ресторан, чтобы пойти в Тванн; в
ресторане он пробыл не более пяти минут.

Чанц начал думать, что же делал старик, но долго раздумывать ему не
пришлось: не очень широкая дорога требовала всего его внимания. Он миновал
мост, у которого они ждали, и поехал через лес.

Тут с ним приключилось нечто странное и зловещее, что заставило его
призадуматься. Он ехал быстро и вдруг увидел блеснувшее внизу озеро, ночное
зеркало между белыми скалами. По-видимому, он достиг места преступления.
Вдруг от скалы отделилась темная фигура и явно подала знак, чтобы машина
остановилась.

Чанц невольно остановился и открыл правую дверцу машины, хотя сразу же
пожалел об этом, так как его осенило, что то, что происходит сейчас с ним,
случилось и со Шмидом за несколько секунд до того, как тот был застрелен.
Он быстро сунул руку в карман и схватил револьвер, холод металла успокоил
его. Фигура приближалась. И тут он узнал Берлаха, но напряжение его не
спало, он побелел от охватившего его ужаса, не осознавая причины. Берлах
склонился к нему, и они уставились друг на друга; казалось, это длилось
часами, хотя прошло лишь несколько секунд. Никто не произнес ни слова, и
глаза их словно остановились. Затем Берлах сел в машину, и Чанц снял руку с
револьвера.

- Поезжай дальше, Чанц, - сказал Берлах; голос его прозвучал равнодушно.

Чанц вздрогнул, услышав, что комиссар обратился к нему иа "ты"; отныне это
обращение утвердилось.

Только миновав Биль, Берлах прервал молчание и спросил, что Чанц узнал в
Ламбуэне. "Теперь нам, пожалуй, все-таки следует называть эту дыру
по-французски", - добавил он.

На сообщение о том, что ни Кленин, ни Шарнель не считают возможным визит
убитого Шмида к Гастману, он ничего не ответил, а по поводу упомянутого
Кленином писателя, живущего в Шернель-це, сказал, что сам поговорит с ним.

Чанц отвечал оживленней, чем обычно, радуясь, что они снова разговаривают,
и желая заглушить свое страшное возбуждение, но, не доезжая Шюпфена, оба
опять замолчали.

В начале двенадцатого машина остановилась перед домом Берлаха в
Альтенберге, и комиссар вышел.

- Еще раз спасибо тебе, Чанц;, - сказал он и пожал ему руку,-хотя и неловко
об этом говорить, но ты спас мне жизнь.

Он еще постоял, глядя вслед исчезающим задним огням быстро отъехавшей
машины.

- Теперь он может ехать, как хочет!

Он вошел в свой незапертый дом; в холле, заставленном книгами, он сунул
руку в карман пальто и извлек оттуда оружие, которое осторожно положил на
письменный стол рядом со змеей. Это был большой тяжелый револьвер.

Затем он медленно снял зимнее пальто. Левая рука была замотана толстыми
тряпками, как это принято у людей, тренирующих своих собак для нападения.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0407 сек.