Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Сказки

Айно Первик. - Чаромова

Скачать Айно Первик. - Чаромова

       Все же кое-как дело продвигалось.
     Вечером после  ремонта лодки капитан принялся собирать грибы, убирать и
чистить дом и сушить перед очагом Чароморину рукопись. Однако рукопись имела
плачевный  вид: страницы  раскисли, чернила размыло.  Листы были чистые, как
новенькие, на них не сохранилось  ни единого  слова. Трумм опять  помрачнел.
Теперь-то он  понял, что  ему следовало бы  чаще смотреть  своей  Чароморе в
глаза  и  меньше сидеть  на  грядках  с лопухами.  Но было  поздно: Чаромора
исчезла, а он такого натворил, что и думать тошно.
     Под ласковым вечерним небом музыканты бренчали на  своих инструментах и
старались песней хоть немного развеселить Трумма.
     Прошло  еще  несколько  дней,  прежде  чем починенное суденышко  смогло
поднять паруса. Подхваченные свежим морским ветром, путешественники покинули
остров. Трумм стоял на  берегу и махал на прощание. Перед ним расстилалось и
сверкало на солнце синее море, а за горизонтом манил весь мир.
     Подгоняемая попутным ветром, парусная  лодка  бойко скользила  по воде.
Вода за парусником расходилась прямым, быстро расширяющимся  с конца клином,
и  в самой  дальней стороне этого вытянутого треугольника маленькой надежной
точкой лежал остров Чароморы.
     Трумм дал музыкантам с  собой целую кастрюлю грибного  супа. А девушка,
тайком даже от парней, прихватила пучок "веселой" травы.
     На  закате  дня музыканты  повстречали  большое,  тяжелогруженое судно.
Моряки заметили  их, застопорили моторы  и прокричали в рупор,  что хотят  с
ними поговорить.
     Парусную лодчонку вместе со всем содержимым подняли на палубу судна.  И
только там девушка и парни вышли из лодки.
     Капитан пригласил их в свою каюту.
     -- Мы попали  в район подводных рифов,--  сказал он озабоченно.-- Может
быть, вы сумеете вывести нас отсюда?
     Бородатый парень ответил,  что и они впервые  плывут по этому морю и со
своего легкого  суденышка,  которое  сидит  совсем  неглубоко,  не  заметили
никаких подводных скал.
     -- Жаль,  жаль,-- сказал капитан,-- значит, от вас нам помощи  ждать не
приходится.-- И при этих словах его лицо совсем помрачнело.
     Пригорюнились и остальные моряки, когда услышали,  что парни и  девушка
не лучше их знают море.
     Капитан предложил музыкантам поужинать  и  переночевать  на судне, а уж
наутро  отправиться  дальше  в путь  на своей  парусной  лодке.  Музыканты с
радостью приняли это предложение.
     Настроение  у моряков  было  подавленное. Ребята старались и песнями  и
музыкой развеять их тревогу, но настоящего веселья так и не получилось.
     Тогда девушка  прокралась  на  палубу,  где уже  совсем стемнело, нашла
укромное безветренное  место и  разожгла  под  котелком огонь. Вскоре облака
пара окутали судно.
     И всех тревог как не бывало!
     -- И  чего  мы тут  нюни распустили! --  воскликнул  капитан.--  А  ну,
морячки, полный вперед! Не зимовать же нам здесь среди рифов!
     Судно  стрелой рванулось вперед. Оно так  неслось сквозь тьму, что вода
пеной  вскипала за  кормой, а моряки на  палубе скакали и  прыгали в облаках
пара, музыканты  во всю мочь играли на  своих инструментах и  на  все голоса
распевали песни.  Поднялся такой тарарам, что море ухало в ответ. Корабль то
и дело менял курс, и от крутых  поворотов моряки, словно поденные,  валились
на палубу.
     Вдруг раздался  страшный грохот. Судно резко остановилось, будто кто-то
дернул его  за вожжи.  -- Мы  сели на рифы! Мы сели на  рифы!  Спасайся, кто
может!  -- радостно  сообщил капитан. Под собственные ликующие крики  моряки
спустили на  воду спасательные  шлюпки и  попрыгали в них.  Им казалось,  их
ожидает  небольшое  увеселительное путешествие до  ближайшей гавани. Туда-то
они  и прибыли  на рассвете  следующего  дня вместе  с  музыкантами  --  без
кровинки  в лице, окоченевшие от  холода и перепуганные до смерти. Покинутый
корабль стал быстро тонуть. Из зияющей в корпусе судна дыры пенящейся струей
выливался вонючий мазут. И все шире и шире расплывался по поверхности моря.
     Когда Чаромора, наконец, пришла в себя,  то никак не могла  сообразить,
как  долго  пролежала она на куче  шлака. Может, час, а может, день или даже
целую неделю. Вокруг было темно и моросил дождь.
     Все тело болело от ссадин и ожогов. В трубе чародейка угорела, и теперь
у нее  перед глазами  плясали огненные круги.  --  Ах ты  моя горемычная! --
запричитала Чаромора.-- До чего же ты вспыльчивая! Чуть  что не по тебе, так
ты хоть в огонь с головой!
     Чаромора подумала, что воздушный шар должен быть где-нибудь поблизости.
Но  цел  ли он, да и хватит ли у нее  сил надуть его? Чаромора напрягла  всю
свою волю. Сил ей придали и мысли о капитане. Что-то он, бедняга, делает там
на острове в одиночестве? Чаромора почуяла: с Труммом стряслась беда. Воздух
в шаре  все же как-то держался, и Чароморе удалось его  надуть. Но  канаты и
веревки обуглились и рассыпались. Чаромора  с трудом разорвала обгоревшую до
дыр  рубашку  на полосы и привязалась к воздушному шару. Теперь  можно  было
осторожно  подняться  в  воздух.  Под проливным дождем Чаромора полетела над
темнеющими полями.
     -- Эй ты, мертвый пепел! Не видать тебе живой Чароморы! -- разнесся над
пустошью ее пронзительный крик.
     Прошло немало времени, прежде  чем внизу  исчезли горы  шлака.  За ними
простиралась пустошь, за  пустошью потянулось болото  с низкорослыми кривыми
соснами и бездонными оконцами меж кочек.  Чаромора облегченно вздохнула. Она
была спасена! Колдунья опустилась на один из болотных островков с блестящим,
как глаз, озерцом, и уткнулась лицом  в  мокрый мох. Вокруг краснели крупные
ягоды  прошлогодней клюквы. Задыхаясь, Чаромора  хватала  их губами  прямо с
кочек  и  чувствовала, как к  ней  возвращаются  силы. Она долго ползала  на
четвереньках между кустами вереска и  багульника, прежде чем нашла  то,  что
искала. Ногтями она  выковыряла из земли несколько  корешков, разжевала их и
наложила на раны.  И почти сразу боль отпустила. На  берегу озерца  Чаромора
нарвала охапку прошлогодней травы, устроила из  травы  и мха уютное местечко
между  елками,  натянула  на  себя  вместо  одеяла  пустой воздушный  шар  и
провалилась в глубокий сон.
     Когда она,  наконец, проснулась, в  синем небе  сияло теплое солнце,  и
Чаромора почувствовала себя снова здоровой и бодрой. Только слабость все еще
давала  себя  знать,  да  и вид у нее  был  ужасный: вся в саже и  копоти, а
подпаленные  огнем  волосы   торчали  во  все  стороны.   Одежда  волшебницы
превратилась в лохмотья.
     Чаромора  радостно  вскочила и прыгнула  в  бездонное болотное  озерцо,
шумно расплескивая воду.  Вода была  коричневая, как пиво,  и холодная,  как
железо. Чаромора плавала  долго и  с наслаждением. Затем  смыла с себя сажу,
постирала  остатки  своей одежки и развесила  ее  на ветвях  болотной  сосны
просушиться на солнце. Вокруг щебетали  птицы, Чаромора напевала  песенку  и
собирала прошлогоднюю клюкву и бруснику.
     И  вдруг острая тревога  пронзила  ей сердце. Перед  ее  глазами  встал
Трумм. Лицо у капитана было растерянное и все в слезах.
     Капитан  Трумм стоял на берегу и с трудом сдерживал слезы. Море  вокруг
острова  Чароморы  было покрыто мазутом. Насколько хватал  глаз  --  повсюду
только мазут и мазут.
     Над  этим   маслянистым  морем  кружили  и   тревожно  кричали   птицы.
Привлеченные радужным блеском, садились они на воду, и мазут обволакивал  их
тельца  и  склеивал  перья. Вода просачивалась  под перья, и птицы промокали
насквозь; озябнув,  они  становились  вялыми,  ко  всему  безучастными.  Они
заболевали.   Одни  птицы   понуро   сидели  на  прибрежных  камнях,  другие
безжизненно  бултыхались в  черной жиже,  и  волны несли их раз  от разу все
ближе  к песчаному берегу. Одну, вторую,  третью. Вся прибрежная полоса была
усеяна их маслянистыми, намокшими тельцами. Это был мор.
     Капитан не мог  спокойно  смотреть на птиц. Его сердце  разрывалось  от
жалости при виде  того, как все новые  сильные, прекрасные  птицы, все новые
морянки и гагарки, травники и крачки, утки и чайки, словно околдованные злой
силой, окунались в смертоносную жидкость, а  он ничем  не мог помочь им. Он,
правда,  старался  отгонять птиц подальше  от лоснящейся  поверхности  моря,
бегал с громкими криками  по берегу,  хлопал в ладоши, швырял  камни. Но что
мог  он  поделать,  если  мазут  окружал  уже  весь остров  и  птицы  словно
обезумели!
     --  Эммелина,  почему ты  нас  покинула?! --  рыдал  большой  и сильный
капитан  Трумм,  как   младенец.  Слезы  градом  текли   по  его  лицу,  все
расплывалось перед глазами.
     И  тут  резкий хриплый свист  пронесся  вдруг  над  морем  и  островом.
Кружившие  над  маслянистой  водой птицы  испуганно  шарахнулись.  И,  будто
поднятые какой-то неведомой силой, взмыли вверх, собрались в стаи и улетели.
     От неожиданности Трумм вздрогнул. Но  сердце  его наполнилось радостью.
Ведь это  свистела его любимая  Эммелина!  А вот  и  она сама -- повисла над
прибрежными скалами на  своем воздушном шаре.  Трумм заспешил к  падающей  с
неба Чароморе.
     Жуткий и жалкий  вид  был у обгоревшей, в лохмотьях, Чароморы, но  ведь
была она своя, родная.
     -- Ну-ну,-- произнесла Чаромора вместо приветствия.-- Ах, значит, из-за
легкомысленной девчонки корабль налетел на рифы. Мой  бедный капитан, что ты
тут без меня натворил!
     Капитан не знал, что ей ответить.  Только на сердце  у него стало опять
тяжело, будто оно налилось свинцом.
     Чаромора направилась к больным и безжизненным птицам.
     --  Здесь не помогут слова  против  пожара, не помогут  и  слова против
наводнения,-- бормотала она.-- Нужно придумать новые.
     Она подняла перепачканную мазутом полуживую чайку и принялась задумчиво
дуть на нее, все время что-то бормоча себе  под нос. Время  от  времени  она
замолкала, словно прислушиваясь к своим мыслям.
     Сначала ничего не  изменилось. Птица комом лежала на руках Чароморы, ее
крылья безжизненно свисали. Но вот мало-помалу маслянистый слой, покрывавший
птицу, стал собираться в капли. Капли скатывались вдоль тельца вниз и падали
на  песок.  А  перья  постепенно  распушились.  Свободной   рукой  чародейка
погладила   чайку  по  грудке   и  по  спине.  Вялое  тельце   ожило.  Птица
встряхнулась, и глаза ее оживились.
     Чаромора  подняла  чайку  высоко над  головой и что-то крикнула.  Чайка
расправила крылья и взлетела. Она поднималась все выше  и выше и  растаяла в
синеве, там, где простиралась чистая вода.
     Трумм зачарованно смотрел ей вслед.
     А Чаромора уже держала в руках другую птицу и старательно дула на нее.
     Капитан  принялся помогать  Чароморе.  Он  сносил  к  ее ногам покрытых
мазутом  птиц. Их было  устрашающе много,  и  каждый раз, поднимая очередную
птицу, Трумм чувствовал острую боль в сердце.
     А  Чаромора знай  себе дула  и  бормотала,  бормотала  и  дула.  Вскоре
падающие на землю капли образовали целую лужу.
     Чароморе пришлось взобраться на камень. Но теперь  капитан никак не мог
подойти  к  ней.  Чароморе  приходилось  менять  место.  Вот  почему  спустя
некоторое время все побережье покрылось маслянистыми лужами.
     К  утру Чаромора ужасно устала от  своей необычной работы. Однообразное
тихое  бормотание нагоняло на нее  сон, глаза  невольно  слипались. Чтобы не
заснуть,  Чаромора  стала  петь.  И, увлекшись,  не заметила, как превратила
чайку в альбатроса. Раскинув могучие крылья, альбатрос исчез в высоте.
     -- Ох, горюшко! -- запричитала Чаромора.-- Этак я невесть что натворю!
     Чаромора  отправила капитана домой,  чтобы  он сварил  крепкий  кофе,--
нужно же как-то отгонять сон.
     Наконец наступил день, когда все птицы выздоровели и повеселели.
     А море по-прежнему тяжело раскачивалось под слоем мазута.
     --  Теперь мы сделаем грабли,-- сказала  Чаромора. Вместе с Труммом они
пошли  в  заросли  искать  подходящее дерево для черенка. Выбирала  Чаромора
очень придирчиво. Сосна ломкая,  ива слишком гибкая, осина сильно хрупкая, а
береза больно тяжелая. И только ель понравилась старухе. Она нашла несколько
молодых упругих елочек, срезала их большим ножом и очистила от веток.  Затем
стала наращивать ствол к стволу, ведь ей были нужны очень большие грабли.
     Место соединения стволов Чаромора плотно оплела,  чтобы во время работы
грабли не сломались.
     Рукоять получилась красивая,  ровная  и гладкая. Вилку Чаромора сделала
из рябины, а поперечину вытесала из можжевельника.
     Теперь Чаромора принялась мастерить зубья. Посредине она  поставила зуб
щуки.  Рядом с  зубом щуки приладила косточку от крыла тетерева, а с  другой
стороны клык  кабана. По  краям  вправила серебряную брошку  своей бабушки и
ржавый железный гвоздь из корпуса корабля, который вместе с кораблем  прошел
сквозь огонь и воду.
     Чаромора работала в поте лица и с душой, и вскоре грабли были готовы.
     Затем Чаромора привязала воздушный шар за спину и взлетела над морем.
     --  Все должно знать  свое  место,-- промолвила она.-- То, что вышло из
земли, должно рано или поздно туда же вернуться.
     Чаромора  проткнула  длинным  черенком  грабель  в  дне моря  несколько
глубоких дыр и стала сгребать в них  мазут. Но стоило лишь небольшому клочку
моря  освободиться  от  мазута, как  тот  снова расползался по  поверхности.
Старуха сгребала и сгребала,  так что мазут и  вода взвивались  фонтанами. И
все время внимательно  следила за тем, чтобы  нечаянно  какая-нибудь рыбешка
или  рачок  вместе с  мазутом не попали в  водоворот и в  кромешную тьму под
морем.  Это   была,  что  и  говорить,  тонкая  работа.  Чаромора  устала  и
изнервничалась  вконец.  Когда  к  ней  неожиданно подлетела чайка, Чаромора
вздрогнула от испуга и  нечаянно отхватила от скалы увесистый кусок. Осколок
размером с  медведя плюхнулся  в воду, и брызги мазута веером разлетелись во
все стороны, чайка испуганно взмыла.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1309 сек.