Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Эрнест ХЕМИНГУЭЙ - СТАРИК И МОРЕ

Скачать Эрнест ХЕМИНГУЭЙ - СТАРИК И МОРЕ

  "К тому же, - подумал он, - все так или  иначе  убивают  кого-нибудь  или
что-нибудь. Рыбная ловля убивает меня точно  так  же,  как  и  не  дает  мне
умереть. Мальчик - вот кто не дает мне умереть. Не обольщайся,  старик?.  Он
перегнулся через борт и оторвал от рыбы кусок  мяса  в  том  месте,  где  ее
разгрызла акула. Он пожевал мясо, оценивая его качество и  вкус.  Мясо  было
твердое и сочное, как говядина, хоть и не красное. Оно не было  волокнистым,
и старик знал, что за него дадут на рынке самую высокую цену. Но  его  запах
уносило с собой море, и старик не мог этому помешать. Он  понимал,  что  ему
придется нелегко.
   Ветер не ослабевал; он слегка отклонился дальше на северо-восток,  и  это
означало, что он не прекратится.  Старик  смотрел  вдаль,  но  не  видел  ни
парусов, ни дымка или  корпуса  какого-нибудь  судна.  Только  летучие  рыбы
поднимались из моря и разлетались в обе стороны от носа его лодки да желтели
островки водорослей. Не было даже птиц.
   Он плыл уже два часа, полулежа на корме, пожевывая рыбье мясо и  стараясь
поскорее набраться сил и отдохнуть, когда заметил первую из двух акул.
   - Ай! - произнес старик слово, не имеющее смысла,  скорее  звук,  который
невольно издает человек, чувствуя, как гвоздь, пронзив его ладонь, входит  в
дерево.
   - Galanos (вид акулы (исп.) -  Прим.  перев.),  -  сказал  он  вслух.  Он
увидел, как за  первым  плавником  из  воды  показался  другой,  и  по  этим
коричневым треугольным плавникам, так же  как  и  по  размашистому  движению
хвоста,  понял,  что  это  широконосые  акулы.  Они  почуяли   запах   рыбы,
взволновались и, совсем одурев от голода, то теряли, то вновь находили  этот
заманчивый запах. Но они с  каждой  минутой  приближались.  Старик  намертво
закрепил парус и заклинил руль. Потом он поднял весло с привязанным  к  нему
ножом. Он поднял весло совсем  легонько,  потому  что  руки  его  нестерпимо
болели. Он сжимал и разжимал пальцы, чтобы хоть немножко их  размять.  Потом
ухватился за весло крепче, чтобы заставить руки сразу почувствовать  боль  в
полную меру и уже больше не отвиливать от работы, и стал наблюдать  за  тем,
как подплывают  акулы.  Он  видел  их  приплюснутые,  широконосые  головы  и
большие, отороченные белым грудные плавники. Это были самые гнусные из  всех
акул - вонючие убийцы, пожирающие и падаль; когда их мучит голод, они готовы
укусить и весло, и руль лодки. Такие акулы откусывают лапы у черепах,  когда
те засыпают на поверхности моря, а сильно оголодав, набрасываются в  воде  и
на человека, даже если от него не пахнет рыбьей кровью или рыбьей слизью.
   - Ай! - сказал старик. - Ну что ж, плывите сюда, galanos. И они приплыли.
Но они приплыли не так, как приплыла мако. Одна из них,  сверкнув,  скрылась
под лодкой, и старик почувствовал, как лодка задрожала,  когда  акула  рвала
рыбу. Другая следила за стариком  своими  узкими  желтыми  глазками,  затем,
широко разинув полукружье пасти, кинулась на рыбу в том самом месте, где  ее
обглодала мако. Старику  была  ясно  видна  линия,  бегущая  с  верхушки  ее
коричневой головы на спину, где мозг соединяется  с  хребтом,  и  он  ударил
ножом, надетым на весло, как раз в это место; потом вытащил нож и всадил его
снова в желтые кошачьи глаза акулы. Акула, издыхая,  отвалилась  от  рыбы  и
скользнула вниз, доглатывая то, что откусила. Лодка все еще дрожала  от  той
расправы, которую вторая акула чинила над рыбой, и старик,  отпустив  парус,
дал лодке повернуться боком, чтобы выманить из-под нее акулу. Увидев ее,  он
перегнулся через борт и ткнул ее ножом. Он попал ей в мякоть, а жесткая кожа
не дала ножу проникнуть глубже. От удара у старика заболели не только  руки,
но и плечо. Но акула, выставив из воды пасть, бросилась  на  рыбу  снова,  и
тогда старик ударил ее в самую  середину  приплюснутой  головы.  Он  вытащил
лезвие и вонзил его в то же самое место вторично. Акула все  еще  висела  на
рыбе, плотно сжав челюсти, и старик  вонзил  ей  нож  в  левый  глаз.  Акула
по-прежнему держалась за рыбу. - Ах, ты так? - сказал старик  и  вонзил  нож
между мозгом и позвонками. Сейчас это было нетрудно, и он почувствовал,  что
рассек хрящ. Старик повернул весло другим концом и всунул его акуле в пасть,
чтобы разжать ей челюсти. Он повертел веслом и, когда акула  соскользнула  с
рыбы, сказал:
   - Ступай вниз, galano. Ступай вниз на целую милю. Повидайся там со  своим
дружком. А может быть, это была твоя мать? Он вытер лезвие  ножа  и  положил
весло в лодку. Потом поставил парус и, когда  его  надуло  ветром,  повернул
лодку на прежний курс. - Они, наверно, унесли с  собой  не  меньше  четверти
рыбы, и притом самое лучшее мясо, - сказал он вслух. - Хотел бы я, чтобы все
было сном и я не  ловил  этой  рыбы.  Мне  жалко,  рыба,  что  так  нехорошо
получилось. Старик  замолчал,  ему  не  хотелось  теперь  глядеть  на  рыбу.
Обескровленная и вымоченная в  воде,  она  по  цвету  напоминала  амальгаму,
которой покрывают зеркало, но полосы все еще были заметны.
   - Мне не следовало уходить так далеко в море, - сказал он.  -  Мне  очень
жаль, рыба, что все так плохо получилось. И для тебя и для меня! ?Ну-ка,  не
зевай! - сказал он себе.  -  Проверь,  не  перерезана  ли  веревка,  которой
прикреплен нож. И приведи свою руку в порядок,  потому  что  работа  еще  не
кончена?.
   - Жаль, что у меня нет точила для ножа, - сказал старик, проверив веревку
на рукоятке весла. - Надо было мне захватить с  собой  точило.  ?Тебе  много
чего надо было захватить с  собой,  старик,  -  подумал  он.  -  Да  вот  не
захватил. Теперь не время думать о том, чего у тебя нет. Подумай о том,  как
бы обойтись с тем, что есть?.
   - Ух, и надоел же ты мне со своими советами! - сказал он вслух.
   Он сунул румпель под мышку и окунул обе руки в воду.
   Лодка плыла вперед.
   - Один бог знает, сколько сожрала та последняя акула, - сказал он.  -  Но
рыба стала легче.
   Ему не хотелось думать об ее изуродованном брюхе.  Он  знал,  что  каждый
толчок акулы об лодку означал кусок  оторванного  мяса  и  что  рыба  теперь
оставляет в море след, широкий,  как  шоссейная  дорога,  и  доступный  всем
акулам на свете.
   "Такая рыба могла прокормить человека  всю  зиму...  Не  думай  об  этом,
старик! Отдыхай и постарайся привести свои руки в  порядок,  чтобы  защитить
то, что у тебя еще осталось. Запах крови от моих рук - ничто по сравнению  с
тем запахом, который идет теперь по воде от рыбы. Да из рук кровь почти и не
течет. На них нет глубоких порезов. А  небольшое  кровопускание  предохранит
левую руку от судороги.
   О чем бы мне сейчас подумать? Ни о чем. Лучше мне ни о чем  не  думать  и
подождать новых акул. Хотел бы я, чтобы  это  и  в  самом  деле  было  сном.
Впрочем, как знать? Все еще может обернуться к лучшему?.
   Следующая акула явилась в одиночку и была тоже из породы широконосых. Она
подошла, словно свинья к своему корыту, только у свиньи нет  такой  огромной
пасти, чтобы разом откусить человеку голову. Старик дал ей вцепиться в рыбу,
а потом ударил ее ножом, надетым на весло, по  голове.  Но  акула  рванулась
назад, перекатываясь на спину, и лезвие ножа сломалось.
   Старик уселся за руль. Он даже  не  стал  смотреть,  как  медленно  тонет
акула, становясь все меньше, а потом и совсем крошечной. Зрелище это  всегда
его захватывало. Но теперь он не захотел смотреть. - У меня остался багор, -
сказал он. - Но какой от него толк? У меня есть еще  два  весла,  румпель  и
дубинка.
   "Вот теперь они меня одолели, - подумал  он.  -  Я  слишком  стар,  чтобы
убивать акул дубинкой. Но я буду сражаться с ними, покуда у меня есть весла,
дубинка и румпель?.
   Он снова окунул руки в соленую воду.
   Близился вечер, и кругом было видно лишь небо да море. Ветер дул сильнее,
чем прежде, и он надеялся, что скоро увидит землю. -  Ты  устал,  старик,  -
сказал он. - Душа у тебя устала.
   Акулы напали на него снова только  перед  самым  заходом  солнца.  Старик
увидел, как движутся коричневые плавники по  широкому  следу,  который  рыба
теперь уже, несомненно, оставляла за собой в море. Они даже  не  рыскали  по
этому следу, а  шли  рядышком  прямо  на  лодку.  Старик  заклинил  румпель,
подвязал парус и достал из-под кормы  дубинку.  Это  была  отпиленная  часть
сломанного весла длиной около двух с половиной футов. Он мог ухватить ее как
следует только одной рукой, там, где была рукоятка, и он крепко  взял  ее  в
правую руку и помотал кистью, ожидая, когда подойдут акулы. Их было  две,  и
обе они были galanos. ?Мне надо дождаться, пока первая  крепко  уцепится  за
рыбу, - подумал он, - тогда я ударю ее по кончику носа или прямо по черепу?.
Обе акулы подплыли вместе, и когда та, что была поближе,  разинула  пасть  и
вонзила зубы в серебристый бок рыбы, старик высоко поднял дубинку  и  тяжело
опустил  ее  на  плоскую  голову  акулы.  Рука  его  почувствовала   упругую
твердость, но она почувствовала и непроницаемую  крепость  кости,  и  старик
снова с силой ударил акулу по  кончику  носа.  Акула  соскользнула  в  воду.
Другая акула уже успела поживиться и отплыть,  а  теперь  опять  подплыла  с
широко разинутой пастью. Перед тем как она, кинувшись на рыбу,  вцепилась  в
нее, старик увидел белые лоскутья мяса, приставшие  к  ее  челюстям.  Старик
размахнулся, но попал только по голове, и акула, взглянув на  него,  вырвала
из рыбы кусок мяса. Когда  она  отвалилась,  чтобы  проглотить  этот  кусок,
старик  ударил  ее  снова,  но  удар  опять  пришелся  по  твердой,  упругой
поверхности ее головы.
   - Ну-ка, подойди поближе, galano, - сказал старик. - Подойди  еще  разок!
Акула стремглав кинулась на рыбу, и старик ударил ее в то  мгновенье,  когда
она защелкнула пасть. Он ударил ее изо всех сил, подняв как можно выше  свою
дубинку. На этот раз он попал в кость у основания черепа и ударил  снова  по
тому же самому месту. Акула вяло оторвала от рыбы кусок мяса и  соскользнула
в воду.
   Старик ждал, не появятся ли акулы снова, но  их  больше  не  было  видно.
Потом он заметил, как одна из них кружит возле лодки. Плавник  другой  акулы
исчез вовсе.
   "Я и не рассчитывал, что могу их убить, - подумал  старик.  -  Раньше  бы
мог. Однако я их сильно покалечил обеих, и они вряд ли так  уж  хорошо  себя
чувствуют. Если бы я мог ухватить дубинку обеими руками, я  убил  бы  первую
наверняка. Даже и теперь, в мои годы?.
   Ему не хотелось смотреть на рыбу. Он знал, что половины ее не стало.
   Пока он воевал с акулами, солнце совсем зашло. - Скоро стемнеет, - сказал
он. - Тогда я, наверно, увижу зарево от  огней  Гаваны.  Если  я  отклонился
слишком далеко на восток, я увижу огни одного из новых курортов.
   "Я не могу быть очень далеко от берега, - подумал старик. - Надеюсь,  что
они там зря не волнуются. Волноваться, впрочем,  может  только  мальчик.  Но
он-то во мне не сомневается! Рыбаки постарше - те, наверно, тревожатся. Да и
молодые тоже, - думал он. - Я ведь живу среди  хороших  людей?.  Он  не  мог
больше разговаривать с рыбой: уж очень она была изуродована.
   Но вдруг ему пришла в голову новая мысль.
   - Полрыбы! - позвал он ее. - Бывшая рыба!  Мне  жалко,  что  я  ушел  так
далеко в море. Я погубил нас обоих. Но мы с тобой уничтожили  много  акул  и
покалечили еще больше. Тебе немало, верно, пришлось убить их на своем  веку,
старая рыба? Ведь не зря у тебя из головы торчит  твой  меч.  Ему  нравилось
думать о рыбе и о том, что она могла бы сделать с акулой, если  бы  свободно
плыла по морю.
   "Надо было мне отрубить ее меч, чтобы сражаться им с  акулами?,  -  думал
он. Но у него не было топора, а теперь уже не было и ножа.  ?Но  если  бы  у
меня был ее меч, я мог бы привязать его к  рукоятке  весла  -  замечательное
было бы оружие! Вот тогда бы мы с ней и в самом деле сражались бок о бок!  А
что ты теперь станешь делать, если они придут ночью? Что ты можешь сделать??
   - Драться, - сказал он, - драться, пока не умру. Но  в  темноте  не  было
видно ни огней, ни зарева - были только ветер да надутый  им  парус,  и  ему
вдруг показалось, что он уже умер. Он сложил руки вместе и почувствовал свои
ладони. Они не были мертвы, и он мог вызвать боль, а значит, и жизнь, просто
сжимая и разжимая их. Он прислонился к корме и понял, что жив. Об  этом  ему
сказали его плечи. ?Мне надо прочесть все те  молитвы,  которые  я  обещался
прочесть, если поймаю рыбу, - подумал он.  -  Но  сейчас  я  слишком  устал.
Возьму-ка я лучше мешок и прикрою плечи?.
   Лежа на корме, он правил лодкой и ждал, когда покажется в небе зарево  от
огней Гаваны. ?У меня осталась от нее половина, - думал он.  -  Может  быть,
мне посчастливится, и я довезу до дому хоть ее переднюю часть. Должно же мне
наконец повезти!.. Нет, - сказал он себе. - Ты  надругался  над  собственной
удачей, когда зашел так далеко в море?.
   "Не болтай глупостей, старик! - прервал он себя. -  Не  спи  и  следи  за
рулем. Тебе еще может привалить счастье?.
   - Хотел бы я купить себе немножко счастья, если его где-нибудь продают, -
сказал старик.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0982 сек.