Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Эрнест ХЕМИНГУЭЙ - СТАРИК И МОРЕ

Скачать Эрнест ХЕМИНГУЭЙ - СТАРИК И МОРЕ

   Старик надел веревочные петли весел на колышки  уключин  и,  наклонившись
вперед, стал в темноте выводить лодку из гавани. С  других  отмелей  в  море
выходили другие лодки, и старик хоть и не видел их теперь, когда луна  зашла
за холмы, но слышал, как опускаются и загребают воду весла. Время от времени
то в одной, то в другой лодке слышался говор.  Но  на  большей  части  лодок
царило молчание, и  доносился  лишь  плеск  весел.  Выйдя  из  бухты,  лодки
рассеялись в разные стороны, и каждый рыбак направился туда, где он надеялся
найти рыбу.
   Старик заранее решил, что уйдет далеко от берега; он оставил позади  себя
запахи земли и греб прямо в свежее утреннее дыхание  океана.  Проплывая  над
той его частью, которую рыбаки прозвали ?великим колодцем?,  он  видел,  как
светятся в глубине водоросли. Дно в этом месте  круто  опускается  на  целых
семьсот морских саженей, и здесь собираются всевозможные  рыбы,  потому  что
течение, натолкнувшись на крутые откосы океанского дна, образует  водоворот.
Тут скапливаются огромные стаи креветок и мелкой рыбешки, а на самых больших
глубинах порою  толпится  множество  каракатиц;  ночью  они  поднимаются  на
поверхность  и  служат  пищей  для  всех  бродячих  рыб.  В  темноте  старик
чувствовал приближение утра; загребая веслами, он слышал дрожащий звук - это
летучая рыба выходила из воды и уносилась прочь, со свистом рассекая  воздух
жесткими крыльями. Он питал нежную привязанность к летучим рыбам - они  были
его лучшими друзьями здесь, в океане. Птиц он жалел,  особенно  маленьких  и
хрупких морских ласточек, которые  вечно  летают  в  поисках  пищи  и  почти
никогда ее не находят, и он думал: ?Птичья жизнь много тяжелее  нашей,  если
не считать стервятников и больших, сильных птиц. Зачем птиц  создали  такими
хрупкими и беспомощными, как вот эти  морские  ласточки,  если  океан  порой
бывает так жесток? Он добр и прекрасен, но иногда он вдруг становится  таким
жестоким, а птицы, которые летают над ним, ныряя  за  пищей  и  перекликаясь
слабыми, печальными голосами, - они слишком хрупки для  него?.  Мысленно  он
всегда звал море la mar, как зовут его по-испански люди, которые его  любят.
Порою те, кто его любит, говорят о нем дурно, но всегда  как  о  женщине,  в
женском роде. Рыбаки помоложе, из тех, кто пользуется буями вместо поплавков
для своих снастей и ходит на моторных лодках,  купленных  в  те  дни,  когда
акулья печенка была в большой цене, называют море el mar, то есть в  мужском
роде. Они говорят о нем как о пространстве, как о сопернике,  а  порою  даже
как о враге. Старик же постоянно думал о море как о женщине,  которая  дарит
великие милости или отказывает в них, а если и позволяет  себе  необдуманные
или недобрые поступки, - что поделаешь, такова уж ее природа. ?Луна  волнует
море, как женщину?, - думал старик. Он мерно греб, не напрягая  сил,  потому
что поверхность океана была гладкой, за исключением тех  мест,  где  течение
образовывало водоворот. Старик давал течению выполнять за себя треть работы,
и когда стало светать, он увидел, что находится куда  дальше,  чем  надеялся
быть в этот час. ?Я рыбачил в глубинных местах  целую  неделю  и  ничего  не
поймал, - подумал старик. - Сегодня я попытаю счастья там,  где  ходят  стаи
бонито и альбакоре. Вдруг там плавает и большая рыба?? Еще не рассвело, а он
уже закинул свои крючки с приманкой и медленно поплыл по  течению.  Один  из
живцов находился на глубине сорока морских  саженей,  другой  ушел  вниз  на
семьдесят пять, а третий и четвертый погрузились в голубую воду на сто и сто
двадцать пять саженей. Живцы висели головою  вниз,  причем  стержень  крючка
проходил внутри рыбы и был накрепко завязан и зашит, сам  же  крючок  -  его
изгиб и острие - были унизаны свежими сардинами. Сардины  были  нанизаны  на
крючок через оба глаза, образуя  гирлянду  на  стальном  полукружье  крючка.
Приблизившись  к  крючку,  большая  рыба  почувствовала  бы,  как  сладко  и
аппетитно пахнет каждый его кусочек. Мальчик дал старику с собой двух свежих
тунцов, которых тот наживил на  самые  длинные  лесы,  а  к  двум  остальным
прицепил большую голубую макрель и желтую умбрицу. Он ими уже пользовался  в
прошлый раз, однако они все еще были в хорошем состоянии, а отличные сардины
придавали им аромат и заманчивость. Каждая леса толщиной с большой  карандаш
была закинута на гибкий прут так, чтобы любое прикосновение рыбы  к  наживке
заставило прут пригнуться к воде, и была подвязана к  двум  запасным  моткам
лесы по сорок  саженей  в  каждом,  которые,  в  свою  очередь,  могли  быть
соединены с другими запасными мотками, так что  при  надобности  рыбу  можно
было опустить больше чем на триста саженей.
   Теперь старик наблюдал, не пригибаются  ли  к  борту  зеленые  прутья,  и
тихонечко греб, следя за тем, чтобы леса уходила в воду прямо и  на  должную
глубину. Стало уже совсем светло, вот-вот должно было взойти солнце.  Солнце
едва приметно поднялось из моря, и старику стали  видны  другие  лодки;  они
низко сидели в воде по всей ширине течения, но гораздо ближе к берегу. Потом
солнечный свет стал ярче и вода отразила его сияние, а когда  солнце  совсем
поднялось над горизонтом, гладкая поверхность  моря  стала  отбрасывать  его
лучи прямо в глаза, причиняя резкую боль, и старик греб, стараясь не глядеть
на воду. Он смотрел в темную глубь моря, куда уходили его лески. У него  они
всегда уходили в воду прямее,  чем  у  других  рыбаков,  и  рыбу  на  разных
глубинах ожидала в темноте приманка на том самом месте, которое он  для  нее
определил. Другие рыбаки позволяли своим снастям плыть по течению,  и  порою
они оказывались на глубине в шестьдесят саженей, когда рыбаки  считали,  что
опустили их на сто.
   "Я же, - подумал старик, - всегда закидываю свои снасти точно. Мне просто
не везет. Однако кто знает? Может, сегодня счастье мне  улыбнется.  День  на
день не приходится. Конечно, хорошо, когда человеку везет. Но я  предпочитаю
быть точным в моем деле. А когда счастье придет, я буду к нему готов?.
   Солнце поднималось уже два часа, и глядеть на восток было не так  больно.
Теперь видны были только три лодки; отсюда казалось, что  они  совсем  низко
сидят в воде и почти не отошли от берега. ?Всю жизнь у меня резало глаза  от
утреннего света, - думал старик. - Но видят они еще хорошо. Вечером  я  могу
смотреть прямо на солнце, и черные пятна не мелькают у меня перед глазами. А
вечером солнце светит куда сильнее. Но по утрам оно причиняет мне  боль?.  В
это самое время он заметил птицу-фрегата, которая  кружила  впереди  него  в
небе, распластав длинные  черные  крылья.  Птица  круто  сорвалась  к  воде,
закинув назад крылья, а потом снова пошла кругами.
   - Почуяла добычу, - сказал старик  вслух.  -  Не  просто  кружит.  Старик
медленно и мерно греб в ту сторону, где кружила птица. Не торопясь он следил
за тем, чтобы его лесы под прямым углом уходили в воду. Однако лодка все  же
слегка обгоняла течение, и хотя старик удил все так же  правильно,  движения
его были чуточку быстрее, чем прежде, до появления птицы.
   Фрегат поднялся выше и  снова  стал  делать  круги,  неподвижно  раскинув
крылья. Внезапно он нырнул, и старик увидел, как из воды взметнулась летучая
рыба и отчаянно понеслась над водной гладью.
   - Макрель, - громко произнес старик. - Крупная золотая макрель. Он  вынул
из воды весла и достал из-под  носового  настила  леску.  На  конце  ее  был
прикручен проволокой  небольшой  крючок,  на  который  он  насадил  одну  из
сардинок. Старик опустил леску в воду и Привязал ее к кольцу, ввинченному  в
корму. Потом он насадил наживку на другую леску и  оставил  ее  смотанной  в
тени  под  настилом.  Взяв  в  руки  весла,  он  снова  стал  наблюдать   за
длиннокрылой черной птицей, которая охотилась теперь низко над водой.  Птица
опять нырнула в  воду,  закинув  за  спину  крылья,  а  потом  замахала  ими
суматошно и беспомощно, погнавшись за летучей рыбой. Старик видел, как  вода
слегка вздымалась, - это золотая макрель преследовала убегавшую от нее рыбу.
Макрель плыла ей наперерез с большой скоростью, чтобы оказаться как раз  под
рыбой в тот миг, когда она опустится в воду.
   "Там, видно, большая стая макрели, - подумал старик. - Они плывут поодаль
друг от друга, и у рыбы мало шансов спастись. У птицы же нет никакой надежды
ее поймать. Летучая рыба слишком крупная  для  фрегата  и  движется  слишком
быстро?.
   Старик следил за тем, как летучая рыба снова и снова вырывалась из воды и
как неловко пыталась поймать ее птица. ?Макрель  ушла  от  меня,  -  подумал
старик. - Она уплывает слишком быстро и слишком далеко. Но, может быть,  мне
попадется макрель, отбившаяся от стаи, а может, поблизости от нее  плывет  и
моя большая рыба? Ведь должна же она где-нибудь плыть?.  Облака  над  землей
возвышались теперь, как  горная  гряда,  а  берег  казался  длинной  зеленой
полоской, позади  которой  вырисовывались  серо-голубые  холмы.  Вода  стала
темно-синей,  почти  фиолетовой.  Когда  старик  глядел  в  воду,  он  видел
красноватые  переливы  планктона  в  темной  глубине  и  причудливый  отсвет
солнечных лучей. Он следил за тем, прямо ли  уходят  в  воду  его  лески,  и
радовался, что  кругом  столько  планктона,  потому  что  это  сулило  рыбу.
Причудливое отражение лучей в воде  теперь,  когда  солнце  поднялось  выше,
означало хорошую погоду, так же как и форма облаков,  висевших  над  землей.
Однако птица была уже далеко, а на поверхности  воды  не  виднелось  ничего,
кроме  пучков  желтых,  выгоревших  на  солнце  саргассовых   водорослей   и
лиловатого,  переливчатого  студенистого  пузыря  -  португальской  физалии,
плывшей неподалеку от лодки. Физалия перевернулась  на  бок,  потом  приняла
прежнее положение. Она плыла весело, сверкая на солнце, как мыльный  пузырь,
и волочила за собой по воде на целый ярд свои длинные  смертоносные  лиловые
щупальца.
   - Ах ты сука! - сказал старик.
   Легко загребая веслами, он заглянул в  глубину  и  увидел  там  крошечных
рыбешек, окрашенных в тот же цвет, что и влачащиеся  в  воде  щупальца;  они
плавали между ними и в тени уносимого водой пузыря. Яд его не мог  причинить
им вреда. Другое дело людям: когда такие вот щупальца цеплялись за  леску  и
приставали к ней, склизкие и лиловатые, пока старик вытаскивал рыбу, руки до
локтей покрывались язвами,  словно  от  ожога  ядовитым  плющом.  Отравление
наступало быстро и пронзало острой  болью,  как  удар  бича.  Переливающиеся
радугой пузыри необычайно красивы. Но это  самые  коварные  жители  моря,  и
старик любил смотреть, как их пожирают громадные морские  черепахи.  Завидев
физалии, черепахи приближались к ним спереди, закрыв глаза,  что  делало  их
совершенно  неуязвимыми,  а  затем  поедали  физалии  целиком,   вместе   со
щупальцами. Старику нравилось смотреть, как  черепахи  поедают  физалии;  он
любил и сам ступать по  ним  на  берегу  после  шторма,  прислушиваясь,  как
лопаются пузыри, когда их давит мозолистая подошва. Он любил зеленых черепах
за их изящество и проворство, а также за то, что они так дорого ценились,  и
питал снисходительное презрение к одетым в желтую броню неуклюжим  и  глупым
биссам, прихотливым  в  любовных  делах  и  поедающим  с  закрытыми  глазами
португальских физалии. Он не испытывал к черепахам суеверного страха, хотя и
плавал с охотниками за черепахами много лет кряду.  Старик  жалел  их,  даже
огромных кожистых черепах, называемых луты, длиною в целую лодку и  весом  в
тонну. Большинство людей бессердечно относятся к черепахам,  ведь  черепашье
сердце бьется еще долго  после  того,  как  животное  убьют  и  разрежут  на
куски. ?Но ведь и у меня, - думал старик, - такое же сердце, а  мои  ноги  и
руки так похожи на их лапы?. Он ел белые черепашьи яйца, чтобы придать  себе
силы. Он ел их весь май, чтобы быть сильным  в  сентябре  и  октябре,  когда
пойдет по-настоящему большая рыба.
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0948 сек.