Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Эрнест ХЕМИНГУЭЙ - СТАРИК И МОРЕ

Скачать Эрнест ХЕМИНГУЭЙ - СТАРИК И МОРЕ

  Каждый день старик выпивал  также  по  чашке  жира  из  акульей  печенки,
который хранился в большой бочке в том сарае, где многие рыбаки берегли свои
снасти. Жиром мог пользоваться любой рыбак, кто бы ни  захотел.  Большинству
рыбаков вкус этого жира казался отвратительным, но пить его было  отнюдь  не
противнее, чем затемно подниматься с постели, а он очень помогал от простуды
и был полезен для глаз.
   Старик поглядел на небо и увидел, что фрегат снова закружил над морем.
   - Нашел рыбу, - сказал он вслух.
   Ни одна летучая рыба не тревожила водную гладь, не было заметно кругом  и
мелкой рыбешки. Но старик вдруг увидел,  как  в  воздух  поднялся  небольшой
тунец, перевернулся на лету и головой вниз снова ушел в море. Тунец  блеснул
серебром на солнце, а за ним поднялись  другие  тунцы  и  запрыгали  во  все
стороны, вспенивая воду и длинными бросками кидаясь на мелкую  рыбешку.  Они
кружили подле нее и гнали ее перед собой.  ?Если  они  не  поплывут  слишком
быстро, я нагоню всю стаю?, - подумал старик, наблюдая  за  тем,  как  тунцы
взбивают воду добела, а фрегат ныряет, хватая рыбешку, которую  страх  перед
тунцами выгнал на поверхность. - Птица - верный помощник  рыбаку,  -  сказал
старик. В этот миг короткая леска, опущенная с кормы, натянулась под  ногой,
которой он придерживал один ее виток; старик бросил весла и, крепко  ухватив
конец бечевы, стал выбирать  ее,  чувствуя  вес  небольшого  тунца,  который
судорожно дергал крючок. Леска дергалась у него в руках все  сильнее,  и  он
увидел голубую спинку и отливающие  золотом  бока  рыбы  еще  до  того,  как
подтянул ее к самой лодке и перекинул через борт. Тунец  лежал  у  кормы  на
солнце, плотный, словно  литая  пуля,  и,  вытаращив  большие  бессмысленные
глаза, прощался  с  жизнью  под  судорожные  удары  аккуратного,  подвижного
хвоста. Старик из жалости убил его ударом  по  голове  и,  еще  трепещущего,
отшвырнул ногой в тень под кормовой настил. - Альбакоре, - сказал он  вслух.
- Из него выйдет прекрасная наживка.
   Веса в нем фунтов десять, не меньше.
   Старик уже не мог припомнить, когда он впервые стал разговаривать  сам  с
собою вслух. Прежде, оставшись один, он пел; он пел иногда и ночью, стоя  на
вахте, когда  ходил  на  больших  парусниках  или  охотился  за  черепахами.
Наверно, он стал разговаривать вслух,  когда  от  него  ушел  мальчик  и  он
остался совсем один. Теперь он уже не помнил. Но ведь и рыбача с  мальчиком,
они разговаривали только тогда, когда  это  было  необходимо.  Разговаривали
ночью или во время вынужденного безделья  в  непогоду.  В  море  не  принято
разговаривать без особой нужды. Старик сам считал, что это дурно,  и  уважал
обычай. А вот теперь он по многу раз повторял свои мысли вслух  -  ведь  они
никому не могли быть в тягость.
   - Если бы кто-нибудь послушал, как я разговариваю сам с собой,  он  решил
бы, что я спятил, - сказал старик. - Но раз я не спятил,  кому  какое  дело?
Хорошо богатым: у них есть радио, которое может разговаривать с ними в лодке
и рассказывать им новости про бейсбол.
   "Теперь не время думать про бейсбол, - сказал себе старик. - Теперь время
думать только об одном. О том, для чего я родился. Где-нибудь рядом  с  этим
косяком тунцов, может быть, плывет моя большая рыба. Я  ведь  поймал  только
одного альбакоре, да и то отбившегося от стаи.  А  они  охотятся  далеко  от
берега и плывут очень быстро. Все, что встречается сегодня в море,  движется
очень быстро и на северо-восток. Может быть, так всегда бывает в  это  время
дня? А может, это к перемене погоды, и я просто не знаю такой приметы??
   Старик уже больше не видел зеленой береговой полосы; вдали вырисовывались
лишь верхушки голубых холмов, которые отсюда казались  белыми,  словно  были
одеты снегом. Облака над ними тоже были похожи на высокие снежные горы. Море
стало очень темным, и солнечные лучи преломлялись в воде. Бесчисленные искры
планктона теперь были погашены солнцем, стоящим в зените,  и  в  темно-синей
воде старик видел лишь  большие  радужные  пятна  от  преломлявшихся  в  ней
солнечных лучей да бечевки, прямо  уходящие  в  глубину,  которая  достигала
здесь целой мили.
   Тунцы - рыбаки  звали  всех  рыб  этой  породы  тунцами  и  различали  их
настоящие имена лишь тогда, когда шли их продавать на рынок или сбывали  как
наживку, - снова ушли в глубину. Солнце припекало? и старик чувствовал,  как
оно жжет ему затылок. Пот струйками стекал по спине, когда он греб.  ?Я  мог
бы пойти по течению, -  подумал  старик,  -  и  поспать,  привязав  леску  к
большому пальцу ноги, чтобы вовремя проснуться. Но сегодня восемьдесят пятый
день, и надо быть начеку?.
   И как раз в этот миг он заметил, как одно из зеленых  удилищ  дрогнуло  и
пригнулось к воде.
   - Ну вот, - сказал он. - Вот! - И вытащил  из  воды  весла,  стараясь  не
потревожить лодку.
   Старик потянулся к леске и тихонько захватил ее  большим  и  указательным
пальцами правой руки. Он не чувствовал ни напряжения, ни тяги и держал леску
легко, не сжимая.  Но  вот  она  дрогнула  снова.  На  этот  раз  рывок  был
осторожный и не сильный, и старик в точности  знал,  что  это  означает.  На
глубине в сто морских саженей марлин пожирал сардины, которыми были  унизаны
острие и полукружие крючка, там, где этот выкованный вручную крючок  вылезал
из головы небольшого тунца.
   Старик, легонько придерживая бечеву, левой рукой осторожно отвязал ее  от
удилища. Теперь  она  могла  незаметно  для  рыбы  скользить  у  него  между
пальцами.
   "Так далеко от берега, да еще в это время года, рыба, наверно,  огромная.
Ешь, рыба. Ешь. Ну, ешь же, пожалуйста. Сардины такие свеженькие, а тебе так
холодно в воде, на глубине в шестьсот футов, холодно и темно. Поворотись еще
разок в темноте, ступай назад и поешь!? Он почувствовал  легкий,  осторожный
рывок, а затем и более сильный, - видно, одну из  сардин  оказалось  труднее
сорвать с крючка. Потом все стихло. -  Ну  же,  -  сказал  старик  вслух,  -
поворотись еще разок. Понюхай. Разве они не прелесть? Покушай хорошенько.  А
за ними,  глядишь,  настанет  черед  попробовать  тунца!  Он  ведь  твердый,
прохладный, прямо объедение. Не стесняйся, рыба. Ешь, прошу тебя.
   Он ждал, держа  бечеву  между  большим  и  указательным  пальцами,  следя
одновременно за ней и за другими лесками, потому что рыба могла переплыть  с
места на место.  И  вдруг  он  снова  почувствовал  легкое,  чуть  приметное
подергивание лески.
   - Клюнет, - сказал старик вслух. - Клюнет, дай ей бог здоровья!
   Но она не клюнула. Она ушла, и леска была неподвижна.
   - Она не могла уйти, - сказал старик. - Видит бог, она не могла уйти. Она
просто поворачивается и делает новый заплыв. Может быть, она уже  попадалась
на крючок и помнит об этом.
   Тут он снова почувствовал легкое подергивание лески; и у него отлегло  от
сердца.
   - Я же говорил,  что  она  только  поворачивается,  -  сказал  старик.  -
Теперь-то уж она клюнет!
   Он был счастлив, ощущая, как  рыба  потихоньку  дергает  леску,  и  вдруг
почувствовал какую-то невероятную тяжесть. Он почувствовал вес огромной рыбы
и, выпустив бечеву, дал ей скользить вниз, вниз, вниз, разматывая  за  собой
один из запасных мотков. Леска уходила вниз, легко скользя  между  пальцами,
но хотя он едва придерживал ее,  он  все  же  чувствовал  огромную  тяжесть,
которая влекла ее за собой.
   - Что за рыба! - сказал он вслух. - Зацепила крючок губой и хочет  теперь
удрать вместе с ним подальше.
   "Она все равно повернется и проглотит крючок?, - подумал  старик.  Однако
он не произнес своей мысли вслух, чтобы не сглазить. Он знал, как велика эта
рыба, и мысленно представлял себе, как она уходит в  темноте  все  дальше  с
тунцом,  застрявшим  у  нее  поперек  пасти.  На   какой-то   миг   движение
прекратилось, но он по-прежнему ощущал вес рыбы. Потом тяга усилилась, и  он
снова отпустил бечеву. На  секунду  он  придержал  ее  пальцами;  напряжение
увеличилось, и бечеву потянуло прямо вниз.
   - Клюнула, - сказал старик. - Пусть теперь поест как следует. Он позволил
лесе скользить между пальцами, а левой рукой привязал свободный  конец  двух
запасных мотков к петле двух запасных мотков второй удочки. Теперь все  было
готово. У него в запасе было три мотка лесы по сорок саженей  в  каждом,  не
считая той, на которой он держал рыбу. - Поешь еще немножко, - сказал он.  -
Ешь, не стесняйся. ?Ешь так, чтобы острие крючка  попало  тебе  в  сердце  и
убило тебя насмерть, - подумал он. - Всплыви сама и дай мне всадить  в  тебя
гарпун. Ну вот и ладно. Ты готова? Насытилась вволю??
   - Пора! - сказал он вслух и, сильно дернув  обеими  руками  лесу,  выбрал
около ярда, а потом  стал  дергать  ее  снова  и  снова,  подтягивая  бечеву
поочередно то одной, то другой рукой и напрягая при каждом  рывке  всю  силу
рук и тела.
   Усилия его были тщетны. Рыба медленно уходила  прочь,  и  старик  не  мог
приблизить ее к себе ни на дюйм. Леска у него была крепкая, рассчитанная  на
крупную рыбу, и он перекинул ее за спину и натянул  так  туго,  что  по  ней
запрыгали водяные капли. Затем леса негромко  зашипела  в  воде,  а  он  все
держал ее, упершись в сиденье и откинув назад туловище.  Лодка  начала  чуть
заметно отходить на северо-запад.
   Рыба плыла и плыла, и они медленно двигались по зеркальной  воде.  Другие
наживки вс╦ еще были закинуты в море, но старик ничего не мог  с  этим
поделать.
   - Эх, если бы со мной был мальчик! - сказал он. - Меня тащит  на  буксире
рыба, а я сам изображаю буксирный  битенг.  Можно  бы  привязать  бечевку  к
лодке. Но тогда рыба, чего доброго, сорвется. Я должен крепко держать  ее  и
отпускать по мере надобности. Слава богу, что она плывет, а не опускается на
дно... А что я стану делать, если она решит пойти в  глубину?  Что  я  стану
делать, если она пойдет камнем на дно и умрет? Не  знаю.  Там  будет  видно.
Мало ли что я могу сделать!
   Он упирался в бечеву спиной и следил за тем, как косо она уходит в воду и
как медленно движется лодка на  северо-запад.  ?Скоро  она  умрет,  -  думал
старик. - Не может она плыть вечно?. Однако прошло четыре часа, рыба все так
же неутомимо уходила в море, таща за собой лодку, а старик все так же сидел,
упершись в банку, с натянутой за спиной лесой.
   - Когда я поймал ее, был полдень, - сказал старик. - А я до сих пор ее не
видел.
   Перед тем как поймать рыбу, он плотно натянул соломенную шляпу на лоб,  и
теперь она больно резала ему кожу. Старику хотелось пить, и, осторожно  став
на колени, так, чтобы не дернуть бечеву, он подполз как можно ближе к носу и
одной рукой достал бутылку. Откупорив ее, он отпил несколько глотков.  Потом
отдохнул, привалившись к носу.  Он  отдыхал,  сидя  на  мачте  со  скатанным
парусом, стараясь не думать, а только беречь силы. Потом он поглядел назад и
обнаружил, что земли уже не видно. ?Невелика беда, - подумал он. - Я  всегда
смогу вернуться, правя на огни Гаваны. До захода солнца осталось  два  часа,
может быть, она еще выплывет за это время. Если нет,  то  она,  может  быть,
выплывет при свете луны. А то, может быть,  на  рассвете.  Руки  у  меня  не
сводит, и я полон сил. Проглотила ведь крючок она, а не я. Но что же это  за
рыба, если она так тянет! Видно, она крепко прикусила проволоку. Хотелось бы
мне на нее поглядеть хоть одним глазком, тогда бы я знал, с кем имею дело?.
   Насколько старик мог судить по звездам, рыба плыла  всю  ночь,  не  меняя
направления. После захода солнца похолодало, пот высох у него на  спине,  на
плечах и на старых ногах, и  ему  стало  холодно.  Днем  он  вытащил  мешок,
покрывавший ящик с наживкой, и расстелил его на солнце сушить. Когда  солнце
зашло, он обвязал мешок вокруг шеи и спустил его себе  на  спину,  осторожно
просунув под бечеву. Бечева резала теперь куда меньше,  и,  прислонившись  к
носу, он согнулся так, что ему было почти удобно. По правде говоря,  в  этом
положении ему было только чуточку легче, но он уверял себя, что  теперь  ему
почти совсем удобно.
   "Я ничего не могу с ней поделать, но и она ничего не  может  поделать  со
мной, - сказал себе старик.  -  Во  всяком  случае,  до  тех  пор,  пока  не
придумает какой-нибудь новый фокус?.
   Разок он встал, чтобы помочиться через борт лодки, поглядеть на звезды  и
определить, куда идет лодка. Бечева казалась тоненьким лучиком, уходящим  от
его плеча прямо в воду.  Теперь  они  двигались  медленнее,  и  огни  Гаваны
потускнели, - по-видимому, течение уносило их на восток.  ?Раз  огни  Гаваны
исчезают - значит, мы идем все больше на восток, - подумал старик. - Если бы
рыба не изменила своего курса, я их видел бы еще много часов. Интересно, чем
окончились сегодня матчи? Хорошо бы иметь на лодке  радио!?  Но  он  прервал
свои мысли: ?Не отвлекайся! Думай о том, что ты  делаешь.  Думай,  чтобы  не
совершить какую-нибудь глупость?.
   Вслух он сказал:
   - Жаль, что со мной нет мальчика. Он бы мне помог и  увидел  бы  все  это
сам.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1009 сек.