Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Эрнест ХЕМИНГУЭЙ - СТАРИК И МОРЕ

Скачать Эрнест ХЕМИНГУЭЙ - СТАРИК И МОРЕ

  Но рыба его не послушалась. Она  безмятежно  покачивалась  на  волнах,  и
старику пришлось самому подвести  к  ней  лодку.  Когда  он  подошел  к  ней
вплотную и  голова  рыбы  пришлась  вровень  с  носом  лодки,  старик  снова
поразился  ее  величиной.  Но  он  отвязал  гарпунную  веревку  от  битенга,
пропустил ее через жабры рыбы, вывел конец через пасть, обкрутил его  вокруг
меча, потом снова пропустил веревку через жабры, опять накрутил  на  меч  и,
связав двойным узлом, привязал к битенгу. Перерезав веревку, он  перешел  на
корму, чтобы петлей закрепить хвост.  Цвет  рыбы  из  фиолетово-серебристого
превратился в чистое серебро, а полосы стали  такими  же  бледно-сиреневыми,
как хвост. Полосы эти были шире растопыренной мужской руки, а глаз рыбы  был
таким же отрешенным, как зеркало перископа или  как  лики  святых  во  время
крестного хода.
   - Я не  мог  ее  убить  по-другому,  -  сказал  старик.  Выпив  воды,  он
почувствовал себя куда лучше. Теперь он знал, что не потеряет сознания, и  в
голове у него прояснилось. ?Она весит не меньше полутонны, - подумал он. - А
может быть, и значительно больше?. Сколько же он получит, если  мяса  выйдет
две трети этого веса по тридцати центов за фунт? - Без карандаша не сочтешь,
- сказал старик. - Для этого нужна ясная голова. Но я думаю, что великий  Ди
Маджио мог бы сегодня мною гордиться. Правда, у меня не было костной мозоли.
Но руки и спина у меня здорово болели. Интересно, что такое костная  мозоль?
Может, и у нас она есть, да только мы этого не подозреваем?
   Старик привязал рыбу к  носу,  к  корме  и  к  сиденью,  Она  была  такая
громадная, что ему показалось, будто он  прицепил  лодку  к  борту  большого
корабля. Отрезав кусок бечевы, он подвязал нижнюю челюсть рыбы  к  ее  мечу,
чтобы рот не открывался  и  было  легче  плыть,  Потом  он  поставил  мачту,
приспособил палку вместо гафеля, натянул  шкот.  Залатанный  парус  надулся,
лодка двинулась вперед, и старик, полулежа на корме,  поплыл  на  юго-запад.
Старику не нужен был компас, чтобы определить, где юго-запад. Ему достаточно
было чувствовать, куда дует пассат и как надувается парус. ?Пожалуй,  стоило
бы забросить удочку - не поймаю ли я на блесну какую-нибудь  рыбешку,  а  то
ведь мне нечего есть?. Но он не нашел блесны, а сардины протухли.  Тогда  он
подцепил багром пук желтых  водорослей,  мимо  которого  они  проплывали,  и
потряс его; оттуда высыпались в лодку маленькие  креветки.  Их  было  больше
дюжины, и они прыгали и перебирали ножками, словно  земляные  блохи.  Старик
двумя пальцами оторвал им головки и  съел  целиком,  разжевывая  скорлупу  и
хвост. Креветки были крошечные, но старик знал, что они очень питательные, и
к тому же очень вкусные.
   В бутылке еще оставалось немного воды, и, поев креветок, старик отпил  от
нее четвертую часть.
   Лодка шла хорошо,  несмотря  на  сопротивление,  которое  ей  приходилось
преодолевать, и старик правил, придерживая румпель  локтем.  Ему  все  время
была видна рыба, а стоило ему взглянуть на  свои  руки  или  дотронуться  до
лодки спиной - и он чувствовал, что все это не было сном и случилось  с  ним
на самом деле. Одно время, уже  к  самому  концу,  когда  ему  стало  дурно,
старику вдруг показалось, что все это только  сон.  Да  и  потом,  когда  он
увидел, как рыба вышла из воды и, прежде чем упасть в нее снова,  неподвижно
повисла  в  небе,  ему  почудилась  во  всем  этом   какая-то   удивительная
странность, и он не поверил своим глазам. Правда, тогда он и видел-то совсем
плохо, а теперь глаза у него опять были в порядке. Теперь он знал, что  рыба
существует на самом деле и что боль в руках и в спине -  это  тоже  не  сон.
?Руки заживают быстро, - подумал он. - Я пустил достаточно крови,  чтобы  не
загрязнить раны, а соленая вода их залечит. Темная вода залива  -  лучший  в
мире целитель. Только бы не путались мысли! Руки свое дело сделали, и  лодка
идет хорошо. Рот у рыбы закрыт, хвост она держит  прямо,  мы  плывем  с  ней
рядом, как братья?.  В  голове  у  него  снова  немножко  помутилось,  и  он
подумал: ?А кто же кого везет домой - я ее или она меня? Если бы я тащил  ее
на буксире, все было бы ясно. Или если бы она лежала в  лодке,  потеряв  все
свое достоинство, все тоже было бы ясно. Но ведь мы плывем  рядом,  накрепко
связанные друг с другом. Ну и пожалуйста, пусть она меня везет, если ей  так
нравится. Я ведь взял над нею верх только хитростью; она не замышляла против
меня никакого зла?. Они плыли и плыли, и старик полоскал руки в соленой воде
и старался, чтобы мысли у него не путались. Кучевые облака шли  высоко,  над
ними плыли перистые; старик знал, что ветер будет дуть всю  ночь.  Он  то  и
дело поглядывал на рыбу, чтобы  проверить,  в  самом  ли  деле  она  ему  не
приснилась. Прошел целый час, прежде чем его настигла  первая  акула.  Акула
догнала его не случайно. Она выплыла из самой глубины океана,  когда  темное
облако рыбьей крови сгустилось, а потом разошлось по воде глубиной  в  целую
милю. Она всплыла быстро, без всякой опаски, разрезала голубую гладь моря  и
вышла на солнце. Потом она снова ушла в воду, снова почуяла  запах  крови  и
поплыла по следу, который оставляли за собой лодка и рыба.
   Порою она теряла след. Но она либо попадала на  него  снова,  либо  чуяла
едва слышный его запах и преследовала его неотступно. Это была очень большая
акула породы мако, созданная для того, чтобы  плавать  так  же  быстро,  как
плавает самая быстрая рыба в море, и все в ней было  красиво,  кроме  пасти.
Спина у нее была такая же голубая, как у меч-рыбы, брюхо серебряное, а  кожа
гладкая и красивая, и вся она была  похожа  на  меч-рыбу,  если  не  считать
огромных челюстей, которые сейчас были плотно  сжаты.  Она  быстро  плыла  у
самой поверхности моря, легко прорезая воду своим высоким спинным плавником.
За плотно  сжатыми  двойными  губами  ее  пасти  в  восемь  рядов  шли  косо
посаженные  зубы.  Они  были  не  похожи  на  обычные   пирамидальные   зубы
большинства акул, а напоминали человеческие пальцы, скрюченные, как звериные
когти. Длиною они не уступали пальцам старика, а по бокам  были  остры,  как
лезвия бритвы. Акула была создана, чтобы  питаться  всеми  морскими  рыбами,
даже такими подвижными, сильными и хорошо вооруженными, что  никакой  другой
враг им не был страшен. Сейчас она спешила, чуя, что добыча уже близко, и ее
синий спинной плавник так и резал воду.
   Когда старик ее увидел, он понял,  что  эта  акула  ничего  не  боится  и
поступит так, как ей заблагорассудится.  Он  приготовил  гарпун  и  закрепил
конец его  веревки,  поджидая,  чтобы  акула  подошла  ближе.  Веревка  была
коротка, потому что он отрезал от нее кусок, когда привязывал свою  рыбу.  В
голове у старика теперь совсем прояснилось, и он был полон решимости, хотя и
не тешил себя надеждой.
   "Дело шло уж больно хорошо, так  не  могло  продолжаться?,  -  думал  он.
Наблюдая за тем, как подходит акула, старик кинул взгляд  на  большую  рыбу.
?Лучше бы, пожалуй, все это оказалось сном. Я не могу помешать ей напасть на
меня, но, может быть, я смогу ее убить? Dentuso (вид акулы  (исп.)  -  Прим.
перев.), - подумал он. - Чума на твою мать!? Акула подплыла к самой корме, и
когда  она  кинулась  на  рыбу,  старик  увидел   ее   разинутую   пасть   и
необыкновенные глаза и услышал, как щелкнули челюсти, вонзившись в рыбу чуть
повыше  хвоста.  Голова  акулы  возвышалась  над  водой,  вслед  за  головой
показалась и спина, и старик, слыша, как акульи челюсти  с  шумом  раздирают
кожу и мясо большой рыбы, всадил свой гарпун ей в голову в  том  месте,  где
линия, соединяющая ее глаза, перекрещивается с линией, уходящей вверх от  ее
носа. На самом деле таких линий не было. Была  только  тяжелая,  заостренная
голубая голова, большие глаза и лязгающая, выпяченная, всеядная челюсть.  Но
в этом месте у акулы находится мозг, и старик ударил в него своим  гарпуном.
Он изо всех сил ударил в него гарпуном, зажатым в иссеченных до крови руках.
Он ударил в него, ни на что не надеясь, но с решимостью и яростной злобой.
   Акула перевернулась, и старик  увидел  ее  потухший  глаз,  а  потом  она
перевернулась снова, дважды обмотав вокруг себя веревку. Старик  понял,  что
акула мертва, но сама она не хотела с этим мириться. Лежа на спине, она била
хвостом и лязгала челюстями, вспенивая воду, как гоночная лодка.  Море  там,
где она взбивала его хвостом, было совсем белое. Туловище акулы поднялось на
три четверти над водой, веревка натянулась,  задрожала  и  наконец  лопнула.
Акула полежала немножко на поверхности, и старик все глядел  на  нее.  Потом
очень медленно она погрузилась в воду.
   - Она унесла с собой около сорока фунтов рыбы,  -  вслух  сказал  старик.
?Она утащила на дно и мой гарпун, и весь  остаток  веревки,  -  прибавил  он
мысленно, - а из рыбы снова течет кровь,  и  вслед  за  этой  акулой  придут
другие?.
   Ему больше не хотелось смотреть на рыбу теперь, когда ее так изуродовали.
Когда акула кинулась на рыбу, ему  показалось,  что  она  кинулась  на  него
самого.
   "Но я все-таки убил акулу, которая напала на мою рыбу, - подумал он. -  И
это была самая большая dentuso, какую я когда-либо видел.  А  мне,  ей-богу,
пришлось повстречать на своем веку немало больших акул. Дела мои шли слишком
хорошо. Дольше так не могло продолжаться. Хотел бы я,  чтобы  все  это  было
сном: я не поймал никакой рыбы, а сплю себе  один  на  кровати,  застеленной
газетами?.
   - Но человек не для того создан, чтобы терпеть поражения, - сказал он.
   - Человека можно уничтожить, но его нельзя победить. ?Жаль все-таки,  что
я убил рыбу, - подумал он. - Мне придется очень  тяжко,  а  я  лишился  даже
гарпуна. Dentuso - животное  ловкое  и  жестокое,  умное  и  сильное.  Но  я
оказался умнее его. А может быть, и не умнее. Может быть, я был просто лучше
вооружен?.
   - Не нужно думать, старик, - сказал он вслух. - Плыви по ветру и встречай
беду, когда она придет.
   "Нет, я должен думать, - мысленно возразил он себе. - Ведь это  все,  что
мне осталось. Это и бейсбол. Интересно, понравилось бы великому  Ди  Маджио,
как я ударил акулу прямо в мозг? В общем, ничего в этом не было особенного -
любой мог сделать не хуже. Но как ты думаешь, старик: твои руки мешали  тебе
больше, чем костная мозоль? Почем я знаю! У меня никогда ничего не случалось
с пятками, только один раз меня ужалил в пятку электрический скат,  когда  я
наступил на него во время купанья; у меня тогда парализовало ногу до колена,
и боль была нестерпимая?.
   - Подумай лучше о чем-нибудь веселом, старик, -  сказал  он  вслух.  -  С
каждой минутой ты теперь все ближе и ближе к дому. Да  и  плыть  тебе  стало
легче с тех пор, как ты потерял сорок фунтов рыбы. Он отлично знал, что  его
ожидает, когда он войдет в самую середину течения. Но делать теперь уже было
нечего.
   - Не правда, у тебя есть выход, - сказал он. - Ты можешь  привязать  свой
нож к рукоятке одного из весел.
   Он так и сделал, держа румпель под мышкой и наступив на веревку от паруса
ногой.
   - Ну вот, - сказал он. - Я хоть и старик,  но,  по  крайней  мере,  я  не
безоружен.
   Дул свежий ветер, и лодка быстро шла вперед.  Старик  смотрел  только  на
переднюю часть рыбы, и к  нему  вернулась  частица  надежды.  ?Глупо  терять
надежду, - думал он. - К тому же, кажется, это грех. Не стоит думать о  том,
что грех, а что не грех. На свете есть о чем подумать и без  этого.  Сказать
правду, я в грехах мало что понимаю. Не понимаю и, наверно, в них  не  верю.
Может быть, грешно было убивать рыбу. Думаю, что грешно, хоть я  и  убил  ее
для того, чтобы не умереть с голоду и накормить  еще  уйму  людей.  В  таком
случае все, что ты делаешь, грешно. Нечего раздумывать над тем, что  грешно,
а что не грешно. Сейчас уже об этом  поздно  думать,  да  к  тому  же  пусть
грехами занимаются те, кому за это платят. Пусть они раздумывают о том,  что
такое грех. Ты родился, чтобы стать рыбаком, как рыба родилась,  чтобы  быть
рыбой. Святой Петр тоже был рыбаком, так же как и отец великого Ди Маджио?.
   Но он любил поразмыслить обо всем, что его окружало, и так как ему нечего
было читать и у него не было  радио,  он  много  думал,  в  том  числе  и  о
грехе. ?Ты убил  рыбу  не  только  для  того,  чтобы  продать  ее  другим  и
поддержать свою жизнь, - думал он. - Ты убил ее из гордости и потому, что ты
- рыбак. Ты любил эту рыбу, пока она жила, и сейчас любишь. Если кого-нибудь
любишь, его не грешно убить. А может быть, наоборот, еще более грешно?? - Ты
слишком много думаешь, старик, - сказал он вслух.  ?Но  ты  с  удовольствием
убивал dentuso, - подумал старик. - А она, как и ты, кормится, убивая  рыбу.
Она не просто пожирает падаль и не  просто  ненасытная  утроба,  как  многие
другие акулы. Она - красивое и благородное животное, которое не  знает,  что
такое страх?. - Я убил ее, защищая свою жизнь, - сказал старик вслух. - И  я
убил ее мастерски.
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.877 сек.