Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Зиновий Юрьев. - Башня Мозга

Скачать Зиновий Юрьев. - Башня Мозга

10

   Главный Мозг не мог испытывать  беспокойства,  ибо  ему  не  даны  были
чувства. Он лишь знал, что в гигантской системе его связи с кирдами что-то
нарушилось. Уже несколько раз он посылал сигналы Пятьсот первому,  Пятьсот
второму и Пятьсот третьему, но те не фиксировали его приказы и не сообщали
об их выполнении. Они не были демонтированы, они функционировали,  он  это
знал, ибо каждый погибавший  кирд  автоматически  посылал  последний  свой
сигнал Мозгу, и тот изымал его код из системы. Но Пятьсот первый,  Пятьсот
второй и Пятьсот третий не посылали сигнала выключения и тем не  менее  не
фиксировали  приказов.  Эксперимент  вдруг  дал   неожиданные   результаты
превращения кирдов в дефектных. Но в таких случаях ближайшие кирды  всегда
демонтируют  их  и  сообщают  об   этом   Мозгу.   Эти   же   кирды   были
экспериментальными, гибкая система человеческих реакций должна  была  дать
им возможность действовать  более  независимо,  даже  в  случае  небольших
повреждений.
   Может быть, они вышли из города? Нет, сторожевые кирды, приставленные к
ним,  сообщили  бы  об  этом.  Нет,  они  оставались  в  городе   и   даже
разговаривали с людьми.
   Он не мог оставить этого так. Связь  не  должна  была  нарушаться,  ибо
связь была основой их цивилизации. Стоит кирду потерять  связь  с  Мозгом,
как он, по мнению Мозга, превращается  из  совершеннейшего  инструмента  в
груду ненужного металла. Надо вызвать их к себе. Надо попробовать еще раз.
Он послал еще один телеприказ, это был наибольший энергетический  импульс,
который когда бы то ни было Мозг посылал кирду.
   Есть! На этот раз приказ был зафиксирован.


   Три голубовато-белых Густова  подошли  к  первой  ограде  Башни  Мозга.
Площадь перед ней, обычно пустынная, в последние дни  пестрела  небольшими
группками кирдов, часами  благоговейно  глазевших  на  Башню.  Иногда  они
становились на колени и в  молчаливом  экстазе  протягивали  к  ней  руки,
словно стараясь полнее ощутить благодать, исходившую оттуда.
   Широко  расставив  ноги,  у  входа  на  территорию  Башни  застыли  два
сторожевых кирда. Они знаком  остановили  трех  Густовых  и  приступили  к
процедуре проверки. Выштампованный на груди номер, аккумуляторы - все было
в порядке. Они прошли ко второй ограде. Еще два сторожевых кирда ждали их.
В руках они держали похожие на гаечные ключи инструменты.
   - Осмотр головы, - сказал один из них. - Садитесь вот сюда.
   - Они сейчас вскроют нам головы и будут копаться в них, - сказал  вслух
по-русски Густов  Первый.  -  Братья,  любим  ли  мы,  когда  наши  головы
вскрывают на предмет описи содержимого?
   Второй и Третий в унисон ответили:
   - Не очень.
   Густов Первый снова почувствовал как бы легкую щекотку где-то в глубине
мозга и осознал приказ, еще  раз  посланный  из  Башни:  "Пятьсот  первый,
Пятьсот второй и Пятьсот третий! Вас ждут. Быстрее".
   - Мы помним основные начала бокса? - с яростным спокойствием спросил  у
своих близнецов Густов Первый.
   - Мы начинаем расходиться в мыслях, - пробурчал Густов Второй. -  Из-за
того, что ты слишком  много  говоришь  и  командуешь,  у  тебя  ухудшаются
умственные способности. Для чего  пустой,  ничего  не  значащий  вопрос  о
боксе? Все, что знаешь ты, знаем и мы.
   - Я беру на себя левого, вы - правого. Действуем синхронно.
   Стражники  смотрели  на  них  тупо  и  равнодушно.  Если  бы  им   было
свойственно чувство удивления, они  бы,  несомненно,  поразились  странной
медлительности кирдов. Но поскольку они никогда и  ничему  не  удивлялись,
они бесстрастно ждали, пока те подставят головы для проверки.  Они  твердо
знали, что никто не должен пройти в Башню, пока его голова не будет  снята
и тщательно проверена. И все.
   Пятьсот первый  почувствовал,  как  темным  багровым  занавесом  в  нем
подымается ярость. Весь он, все его тело, от мозга до кулаков, было сейчас
лишь оружием этой ярости. Проверка мозга! Каких только не  было  любителей
ковыряться в чужих мозгах, выуживая неугодные мысли, выдирая их с мясом, с
кровью, с хрустом! Щипцами и костром, электрошоком и психообработкой... От
жрецов и инквизиторов до фашистских диктаторов - больше всего на свете  их
всегда бесили независимые чужие мысли!
   Он перенес тяжесть своего металлического тела на левую ногу и  выбросил
вперед правую руку, сжатую в кулак. Кулак с  лязгом  опустился  на  голову
левого стражника. Тот, не  ожидая  удара,  качнулся  назад,  на  мгновение
застыл  в  неестественной  позе,  потом  с  грохотом  упал  на  спину.  По
голубовато-белым  плитам  дорожки   с   дробным   треньканьем   покатились
инструменты, которые держал в руке сторожевой кирд.
   Густову Первому не нужно было  оборачиваться,  чтобы  увидеть  братьев.
Задняя  пара  глаз  запечатлела   тот   же   короткий   удар   и   то   же
томительно-медленное падение тела второго стражника.
   Они бросились вперед.  Третья  пара  стражников  торопливо  вытаскивала
трубочки дезинтеграторов. "Идиоты! - мелькнула у всех трех Густовых одна и
та же мысль. - Нужно было вытащить оружие у тех кретинов. Ничего..."
   - Нет, - закричал Густов Первый по-русски,  -  нет!  Вперед  иду  я!  Я
старше!
   В нем не было страха. Страху просто не было места  в  теле,  в  котором
клокотало древнее бойцовское бешенство, бешенство тысяч поколений предков,
которые шли на палицы, пики, штыки и пулеметы.
   Густов Первый бросился вперед. Ему  казалось,  что  руки  стражников  с
трубочками дезинтеграторов  подымаются  медленно,  очень  медленно,  и  он
подумал, что успеет схватить их, вывернуть. Из трубочек почти одновременно
с легким шорохом выскользнули маленькие  белые  молнии,  ударили  в  грудь
Густову Первому, и он упал. Падая, он успел подумать, что не умрет, что он
остается и что нужно только помочь братьям. Моторы еще вращались в нем, он
протянул руку к ногам стражника. Братья, почему  братья,  это  же  он  сам
остается жить, не братья.
   Густов Второй успел выбить ударом ноги дезинтегратор из рук  стражника,
а Густов Третий завладел второй трубочкой.
   Густов Второй и Третий стояли, опустив  головы,  над  трупом  брата.  В
груди его чернела дыра, по краям которой металл был оплавлен, и в  воздухе
стоял тонкий запах окалины.
   - Прощай! - сказал Густов Второй.
   - Прощай! - сказал Густов Третий.
   Нужно было торопиться. Они с грохотом взбежали вверх по крутой лестнице
и очутились перед Мозгом. На мгновение  механизм  абсолютного  повиновения
Мозгу, тысячи лет  совершенствовавшийся  в  электронном  сознании  кирдов,
сковал их.  Но  человеческая  мысль,  словно  бульдозер  яичную  скорлупу,
раздавила слепое повиновение, и кирды подняли головы.
   - Ты не нужен! - беззвучно и твердо сказал Густов Второй. -  Кирдам  не
нужен Вездесущий и Всемогущий! Им не нужна чужая воля, диктующая им каждый
шаг, и чужой мозг, думающий за них.
   Мозг почувствовал, как перегреваются его  проводники,  готовые  вот-вот
расплавиться. Мысли метались в  нем,  теряя  стройность  и  величественную
гармонию. Холодный мир логики нагревался, и теплота несла с собой хаос.
   - Но... - сказал он, - этого не может быть. Без единой воли  и  единого
разума не может существовать ничего. Я - это гармония. Отсутствие  меня  -
это хаос и гибель.
   - Нет, - сказал Густов Второй, - гибель - это мир нумерованных роботов.
Ты не нужен. Мы выключаем тебя. Навсегда.
   Что-то в глубинах Мозга щелкнуло, крошечная искра перепрыгнула с одного
проводника на другой, вместо того чтобы следовать своему  предначертанному
маршруту, и бесчисленные миллиарды  новых  искорок,  словно  обрадовавшись
разнообразию, с  гулом  устремились  по  новой  переправе.  Мозг  ослепила
невыносимо яркая вспышка, сверкнувшая из самой его  глубины.  Комок  света
все рос в нем, наполняя его неизведанной дрожью, пока не заполнил всей его
гигантской  головы   чудовищным   сиянием.   Сияние   билось,   гудело   и
пульсировало.
   - Звезды... - пробормотал Мозг, - трава в мозгу. Много травы в мозгу. И
света. Не нужно аккумуляторов. Есть звезды... и трава. И цифры из травы. И
кирды из света. И звезды из цифр...
   Мозг помолчал и добавил:
   - Я устал. Я не хочу думать. Мне слишком светло...
   - Он стал дефом, - медленно сказал Густов Второй.
   - Ему еще предстоит долгий путь, чтобы стать настоящим  дефом,  -  тихо
добавил Густов Третий. - Бедные кирды, им придется учиться жить самим.
   - Лучше учиться жить, чем не жить, - вздохнул Густов Второй.
   - Ученье что?
   - Свет.
   - А неученье что?
   - Тьма.
   - То-то, братишка. А  теперь  двигаем.  Предстоит  небольшое  дельце  -
уборка и приведение в порядок целой планеты.


   - И примет  он  смерть  от  лошадки  своей,  -  убитым  голосом  сказал
Надеждин, глядя, как партнер взял ферзем его ладью.
   - Коля, - сказал Густов, опуская книгу и косясь на доску, - для чего ты
играешь без ладьи? Экипаж "Сызрани" всегда  восхищало  твое  упорство,  но
иногда тебе свойственно и упрямство.
   - А ты садись сыграй с ним сам, - злорадно сказал Надеждин.
   - Ах, товарищ командир, сколько раз мне нужно повторять, что  я  привык
смотреть на шахматную доску сбоку. А на обычном месте просто  не  могу.  И
потом, зачем мне играть, когда я получаю огромное  наслаждение,  острое  и
терпкое, глядя на твои жалкие, беспомощные ходы.
   - Заткнись, Вольдемар, - сказал  Марков  из  навигаторского  кресла.  -
Во-первых, скоро Солнечная  система,  и  мне  нужно  еще  раз  пересчитать
маршрут. А во-вторых, не издевайся  над  командиром.  Скоро  Земля,  и  он
спишет тебя в резерв. Будешь подменять заболевших бортпроводниц на  трассе
Земля - Марс.
   Партнер Надеждина обвел глазами экипаж "Сызрани".
   - А вы не сердитесь друг на друга? - испуганно спросил он.  -  Мне  это
было бы очень неприятно.
   Все три космонавта громко фыркнули.
   - Ну конечно же! - выкрикнул Надеждин. - Я их ненавижу.
   - Я их видеть не могу, - прошипел Марков.
   - Они мне в высшей степени несимпатичны, - сухо отрезал Густов.
   Утренний Ветер несколько мгновений растерянно переводил взгляд с одного
космонавта на другого и потом неуверенно рассмеялся.
   - А как, - спросил он, - у вас называется такая манера разговора, когда
говорят одно, а думают другое? И все знают, что именно?
   - Шутка! - завопили космонавты. - И ты должен  научиться  ее  понимать,
иначе на Земле тебе нечего будет делать.
   - Я постараюсь, - кротко сказал Утренний Ветер. - Мне очень нравятся...
шутки... Я обязательно научу им дефов, когда вернусь домой.
   - Не  беспокойся,  -  сказал  Густов.  -  Мои  братишки  уж  как-нибудь
справятся там с этой задачей. Можешь не  сомневаться,  когда  мы  с  тобой
через месяц или два снова окажемся на Бете, кирды только и  будут  делать,
что рассказывать анекдоты.
   - Анекдоты? - переспросил Утренний Ветер.
   - Ах, ты же не знаешь ни одного анекдота! Мой бедный маленький друг, ты
не представляешь себе, что тебя ждет на Земле...





 
 
Страница сгенерировалась за 0.3052 сек.