Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Юрий БРАЙДЕР, Николай ЧАДОВИЧ - СТРЕЛЫ ПЕРУНА С РАЗДЕЛЯЮЩИМИСЯ БОЕГОЛОВКАМИ

Скачать Юрий БРАЙДЕР, Николай ЧАДОВИЧ - СТРЕЛЫ ПЕРУНА С РАЗДЕЛЯЮЩИМИСЯ БОЕГОЛОВКАМИ

     - Да уж, хуже знамений не бывает. - Сила  Гораздович  встал  и  ногой
отшвырнул петуха. - Перун все видит.  Сознавайтесь,  дети  мои.  Покривили
душой? - Не дожидаясь ответа, он протянул к огню красные старческие  руки.
- С кем вы тягаться вздумали? Да самый плохонький идол в  сто  раз  мудрее
человека.  Долго  они  терпели  твои  богохульства,  Пряжкин,  да  вот   и
отомстили.
     - Это решение окончательное? - спросил Пряжкин.
     - Да. - Теперь Сила Гораздович говорил резко и отрывисто,  словно  не
говорил, а сплевывал. - Не быть вам мужем и женой, не жить ей среди нас. И
тебя кара неминуемая ожидает.
     - За что?
     - За ложь твою. За измену. За богохульство. За то,  что  бабу-шпионку
родине предпочел.
     - Она не шпионка!
     - Сейчас разберемся. Пусть свидетель доложит.
     Из-за спин караульных вышел Пашка, снял шапку,  поклонился  -  сперва
богам, потом министрам, солидно откашлялся и начал:
     - Значит так. Рассказываю кратко.  А  то  уже  окоченели  все.  Здесь
разговор их я слышал. Девахи этой,  значит,  и  сподвижника  Пряжкина.  Не
перебежчица она вовсе, это точно. Но с чем пришла, я доподлинно не  понял.
На всех, да и тебя. Сила Гораздович, она грязью отборной  поливала.  Вроде
все вокруг нормальные, а мы ненормальные. Твоего батюшку  недобрым  словом
вспомнила. К бегству сподвижника Пряжкина  подбивала.  Дескать,  сразу  за
рубежом ее братец ждет. На вездеходе каком-то.
     - А он что? - спросил Попов, продолжая греть руки у костра.
     - Вроде не  противился.  Подождать  только  просил.  Тут  вот  в  чем
загвоздка. Никто ее не ждет сейчас. Мы ее братца вместе с этим  вездеходом
намедни спалили. - Пашка хохотнул. - Вот такие, значит, пироги.
     - Ну а как бы  ты  сам  поступил  с  этими  двоими?  С  предателем  и
шпионкой?
     - Мое дело маленькое. На то закон есть.
     - Подождите, - сказал Пряжкин, чувствуя, что тело Наташи в его  руках
слабеет и вот-вот готово рухнуть. - Дайте же и мне сказать! Вся ее вина  в
том, что она хотела посмотреть на нашу жизнь. Но не как  шпионка!  Просто,
как посторонний человек. Не понравилось ей здесь, да.  Уйти  хотела.  Меня
уговаривала. Но согласия я не давал. А выдать ее не мог, потому что любил.
И сейчас люблю. За любовь меня и накажите. А с другой стороны,  замордуете
вы меня, кому от этого станет лучше. Кто лучше меня знает военную технику?
Если в конце концов дело до крайности дойдет, кто ракету  запустит?  Да  и
враг, узнав,  что  с  министром  обороны  покончено,  этим  же  летом  вас
раздавит. За все тогда ответите: и за  нее,  и  за  меня,  и  за  чучмеков
замученных, и за многое другое.
     - Вот как ты заговорил!  -  Попов  резко  развернулся  и  вцепился  в
отвороты своего собственного тулупа. - Вот  где  ты  свое  истинное  нутро
показал! Пригрели змееныша! Пока нас к ответу призовут, сначала ты за  все
расплатишься!
     - Да ничего вы мне не сделаете! Разве что в подпол посадите! Нужен  я
вам еще!
     - Нет, уже не нужен! Есть у тебя наследник! Давно есть. А ты,  лопух,
об этом и не догадывался.
     - Интересно-о-о! Кто бы это мог быть?
     - А вот он и есть. - Попов указал пальцем на  Пашку.  -  Твой  бывший
комендант.
     - Он? - потрясенный Пряжкин не  знал,  что  и  делать:  зарыдать  или
расхохотаться. - Ну он вам накомандует! Да он же как  пень  тупой!  Только
красть да подслушивать умеет.
     - Не обижай, начальник, - спокойно  сказал  Пашка,  глядя  куда-то  в
пространство. - Все я умею. Не хуже тебя.
     - Все? - вспыхнул Пряжкин. - Ну ответь, что такое эффект Допплера?
     - Изменение  частоты  колебания  волн,  воспринимаемых  наблюдателем,
вследствие движения источника волн и наблюдателя относительно друг  друга.
Используется в радиолокации, в конструкциях радиовзрывателей,  в  головках
наведения ракет, в устройствах селекции движущихся целей...  Прав  я?  Что
молчишь, начальник? Дальше хочешь  спрашивать?  Не  стоит.  Я  возле  тебя
десять лет провел. Все перенял старательно. И  тетрадки  секретные  нашел,
которые твой батюшка оставил. В них тоже много чего интересного имеется.
     Этот удар  окончательно  сразил  Пряжкина.  В  единый  миг  из  всеми
уважаемого сподвижника он обратился в ничто, - в  бесправного  чучмека,  в
последнего изгоя, в неодушевленный предмет, в золу и пыль. Такие существа,
как он, не имели права на пищу и одежду, не имели права на  жизнь.  Взвыв,
он бросился на Пашку, но через пару шагов упал, запутавшись  в  портянках.
На него навалились караульные, а Погремушка  ударил  поленом  по  затылку.
Пряжкин, напрягая все силы, грыз снег, но не мог сбросить с  себя  врагов.
Пашка, приговаривая себе под нос: "Это ты зря, начальник, зря", - смиренно
расхаживал вблизи. Наконец силы оставили Пряжкина, и он замер,  уткнувшись
лицом в снег. Приторный запах керосина, исходивший  от  пшеницы,  чуть  не
заставил его сблевать.
     "А петух не дурак, - подумал он. -  Не  стал  эту  мерзость  клевать.
Обманули, гады!  Специально  все  подстроили.  Погиб  я.  Ах,  как  Наташу
жалко..." Пряжкина рывком подняли и, заломив  руки,  прижали  к  какому-то
идолу. Погремушка с поленом вновь рванулся  к  нему,  но  его  оттащили  в
сторону. Одна Наташа, словно  окаменев,  стояла  в  стороне,  не  принимая
участия в этом жутком шабаше.
     - Ты ступай себе, - сказал ей Сила Гораздович,  тяжело  дыша,  видно,
тоже помогал ломать Пряжкина. - Домой ступай. Не нужна ты  нам.  Если  бог
ваш или бес какой за тебя заступится,  то  и  дойдешь  до  рубежа.  Только
вещички наши верни, валенки и тулуп. На них  ведь  штампы  соответствующие
имеются. Имущество министерства обороны. Чужое брать нехорошо, это ведь ты
знаешь. А тельняшечку оставляй, так и быть. Она третьего срока носки.
     - Сила Гораздович! - завопил Погремушка. - Отец родной!  Не  отпускай
девку! Отдай мне! Великими богами молю! Я ее потом сам прикончу!
     - Молчи, падаль! - затопал ногами Попов. - Собаками  затравлю!  А  ты
иди, голубушка, иди. Поздно уже...
     Аккуратно приняв тулуп на сгиб руки, он подобрал валенки,  сложил  их
подошвами, проверяя парность, и  удовлетворенно  хмыкнул.  Наташа,  ступая
плавно и бесшумно,  словно  привидение,  прошла  сквозь  толпу,  некоторые
отшатнулись от нее, как от чумной, некоторые  не  преминули  толкнуть  или
ущипнуть, остановилась перед Пряжкиным, на краткий миг коснулась  ледяными
губами его разбитого лица и тут же исчезла в сумерках  угасающего  дня,  в
поземке начинающейся метели. Так она и запомнилась ему навсегда: светлая и
тихая, почти прозрачная, уже отрешенная от мирской суеты, с  неподвижными,
подернутыми дымкой смерти глазами.
     Назавтра,  по  предложению  вновь  назначенного,  министра   обороны,
Пряжкин был помилован. Его посадили на цепь в каком-то подвале и  оставили
без воды и пищи на трое суток.
     На утро четвертых к нему явился Пашка, еще более чумазый  и  опухший,
чем всегда, и с ним баба, рябая и плосколицая, как и он.
     - Вот, начальник, познакомься, мой новый комендант, - сказал Пашка. -
Ты у меня  тоже  при  деле  будешь  состоять.  Наследничка  моего  станешь
уму-разуму учить.  Мне  самому  недосуг  пока.  Военную  реформу  готовлю.
Совместно с Силой Гораздовичем. - Он вытолкал вперед мальчишку лет  десяти
с исцарапанным носом. - Будешь учить его с прилежанием. Парень  способный.
Весь в меня. Ну а если что не так, не взыщи.  С  тебя  первого  спрошу.  Я
мужик строгий. Кормить он тебя сам будет. А по праздникам чарку обещаю. От
себя лично.
     Когда они остались вдвоем, мальчишка вытащил из  предназначенной  для
Пряжкина похлебки мясную кость, старательно обглодал ее, а  потом  треснул
этой костью бывшего министра по лбу.
     - Сиди здесь и не рыпайся, - сказал он веско. - А мне в свайки играть
пора. Пикнешь батьке обо мне что-нибудь плохое, собачьим дерьмом накормлю.
Тоже мне учитель... У нас в кодле любой пацан больше тебя знает.
     Уже в сумерках,  перебирая  толстые  звенья  своей  цепи,  Пряжкин  с
горечью размышлял о том, что в его государстве бывает всего два  праздника
в год - день рождения Силы Гораздовича и ночь воскрешения Перуна.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0942 сек.