Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Юрий БРАЙДЕР, Николай ЧАДОВИЧ - СТРЕЛЫ ПЕРУНА С РАЗДЕЛЯЮЩИМИСЯ БОЕГОЛОВКАМИ

Скачать Юрий БРАЙДЕР, Николай ЧАДОВИЧ - СТРЕЛЫ ПЕРУНА С РАЗДЕЛЯЮЩИМИСЯ БОЕГОЛОВКАМИ

     Лирика лирикой, мечты мечтами, но мысль о дровах, - вернее, о  полном
их отсутствии - подспудно  не  давала  Пряжкину  покоя.  Поскольку  первый
вариант их приобретения уже  отпал,  а  путешествие  в  Ливонию  требовало
определенных подготовительных мероприятий, оставался  единственный  выход:
идти на поклон в министерство  градостроения.  Хотя  в  государстве  давно
ничего не  строилось  и  даже  не  проектировалось,  старые  избы  все  же
ремонтировались,   сторожевые   башни   подновлялись,   идолы   продолжали
выпекаться дюжинами, как блины, - а значит, древесина  имелась.  Да  и  на
складах  за  Тухлой  речкой  сушился  лес,  предназначенный  для  закладки
трехпалубного   фрегата,   чертежи   которого   обнаружились   в   журнале
"Моделист-конструктор"  полувековой  давности,   невесть   каким   образом
попавшем в архив министерства пропаганды. На худой конец Пряжкина устроило
бы даже какое-нибудь гнилье - старые заборы, выбракованные  венцы  срубов,
отходы лесопилки. Но загвоздка состояла в том, что  градостроители  никому
даром не давали, а задобрить их министра,  а  тем  более  сторожа  склада,
Пряжкину было нечем. Топоров у них своих хватало, а вместо спирта  обильно
употреблялась политура.
     От этих невеселых размышлений Пряжкина отвлекло появление Пашки - его
собственного денщика,  адъютанта  и  порученца,  носившего  громкий  титул
коменданта штаба. Был он  человеком  скользким,  вороватым  и  пьющим,  но
совершенно незаменимым.  Для  него  не  существовало  невыполнимых  задач,
запертых дверей, секретных тем, незнакомых мужчин  и  недоступных  женщин.
Никто не помнил его родителей и не знал, откуда появился он  сам.  И  хотя
перед ликом бога войны Святовида он был наречен гордым именем Полкан,  все
продолжали звать его дурацкой кличкой - Пашка.
     - Что ты, начальник, стоишь здесь, как будто в  штаны  наложил?  -  в
детской непосредственностью спросил он. - Чего в  штаб  не  идешь?  Я  уже
баланду разогрел. И к баланде кое-что имеется.
     - И на чем разогрел? -  подозрительно  спросил  Пряжкин,  но  все  же
задержал занесенную для оплеухи руку.
     - На печке, само собой.
     - А дрова откуда?
     - Достал, - одутловатая от природы, да к тому же еще и вечно  опухшая
физиономия Пашки хитро скривилась.
     - Где? А ну-ка докладывай толком! Может, ты на  эти  дрова  секретные
документы сменял.
     - Дело нехитрое. - Пашка  стрельнул  по  сторонам  узкими  глазами  и
откашлялся в кулак. - У вас на следующий квартал  запланирована  установка
трех идолов. Радегаста, Нияна и Чапая. Ну, думаю, на кой нам хрен три еще,
когда и тех, которые имеются, сосчитать невозможно. Вот я с  богорезами  и
договорился. Они мне две сажени чурок отвалили, а я им акт приемки наперед
подписал. Еще и штоф на прощание налили. И нам хорошо, и  им  без  хлопот.
Так что до тепла нам дров должно хватить.
     - Богорезы известные святотатцы. А ты куда лезешь? Вдруг узнает кто?
     - Ну, началось, - Пашка ненатурально изобразил  обиду.  -  Другие  из
этих идолов избы себе выстроили, а тебе трех штук на дрова жалко.
     -  Мне  тебя  жалко!  Ведь  скоро  вчистую  проворуешься.  Куда  дары
девались, которые Святовиду предназначены?
     - Ты что, начальник! - глаза Пашки округлились. - Я здесь причем?  Ты
его, болвана восьмиглазого, спроси, как он ими распоряжается.  Может,  сам
жрет, может, с кодлой своей делится. Я за него не ответчик.
     - Дать бы тебе хорошенько, - с чувством сказал  Пряжкин.  -  Да  руки
марать не хочется. Сам допрыгаешься.
     - Это еще посмотрим, кто из нас первым допрыгается, - обиделся Пашка.
- Тебя, между прочим, в министерство бдительности вызывают. Велели  спешно
явиться. Опять, наверное, кого-то из соратников облаял.
     Из  соображений  секретности  весь  руководящий  состав  министерства
бдительности состоял из членов одной семьи. Заместителем министра была его
теща, начальниками основных отделов - жена,  дочка  и  племянник.  Каждый,
вновь  поступающий  на  службу  сотрудник,  должен  был  так   или   иначе
породниться с министром. Одного особо ценного  агента  ему  даже  пришлось
усыновить.
     Учреждения  этого  Пряжкин  особо  не  опасался  (как-никак  он   был
единственным  человеком  в  державе,  знавшим  в  теории,  а  главное,  на
практике, как запускаются и наводятся на цель стратегические  ракеты),  но
ухо привык держать востро.  Не  приходило  и  месяца,  чтобы  министерство
бдительности не выявляло каких-нибудь очередных вражеских происков. То  на
пустой бочке, выловленной в Великом Ледяном  Море,  оказывалась  какая-то,
хоть и не вполне понятная, но явно провокационная надпись, то через  рубеж
проникал  зараженный  бешенством  песец,  то  в  жертвенном  роге   Перуна
оказывались оленьи экскременты.
     Министр принял Пряжкина не в кабинете, а где-то  на  задворках  своей
конторы, по соседству с персональным утепленным  нужником.  Возможно,  это
было связано с особо  конфиденциальным  характером  встречи,  а  возможно,
министр (фамилия которого, кстати, была Зайцев, а имя -  Любомысл)  просто
накануне объелся на тризне по одному своему дальнему  родственнику,  давно
списанному  в  резерв  по  причине  старческого  слабоумия  и   физической
ветхости.
     По ходу беседы министр несколько раз скрывался  в  нужнике,  оставляя
Пряжкина  в  одиночестве   на   морозе.   Чувствовалось,   что   громадная
ответственность, возложенная на Зайцева еще в ранней юности,  основательно
расшатала его здоровье. Да и теперь, по слухам, он  не  щадил  себя.  Чего
стоил только один план поголовной проверки всех перелетных птиц, по  весне
массами нарушавших рубежи государства.
     - Ты эту девчонку-перебежчицу видел?  -  без  всяких  обиняков  начал
Зайцев.
     - Ну, видел, - нехотя признался Пряжкин.
     - Беседовал?
     - Беседовал.
     - И что?
     - А ничего.
     - Подкатывалась к тебе?
     - Это как?
     - Ты давай не юли! Сам  знаешь,  как  баба  к  мужику  подкатывается.
Ребенком не прикидывайся.
     - Никто ко мне не подкатывался. Соплячка она еще.
     - Соплячка, - согласился Зайцев. - Вот это меня и настораживает.  Сам
знаешь, какие козни днем и ночью плетет враг. Сам знаешь, сколько  агентов
проникает на нашу территорию. А вражескому агенту что надо? Догадываешься?
Правильно догадываешься. Ведь ты к той тайне ближе всех  стоишь.  Помнишь,
прошлым летом я двух перебежчиков разоблачил? Прикидывались, что грибы  на
нашей территории собирали. Так вот, выяснилось,  что  они  за  тобой  шли.
Похитить хотели.
     - Да ну? - искренне удивился Пряжкин.
     - Вот тебе и ну! Матерые мужики были. Да только меня не проведешь.  Я
врага насквозь вижу. Две недели только и отпирались.
     - И что им за это было?
     - Да ничего. Признались и померли. Две недели  без  воды  и  пищи  не
всякий враг выдержит... Вот я и думаю, что те, кто их посылал, после этого
случая решили тактику изменить. - Он махнул рукой куда-то на юг. - Поняли,
что мужиков мы сразу расколем, и потому девчонку к тебе послали.
     - Это что, точные данные или так, предположения?
     - Когда у меня точные данные  появятся,  она  и  глазом  моргнуть  не
успеет. Ты вот что, - Зайцев понизил голос до шепота, - сближайся  с  ней,
не противься. Рано или поздно она свои  планы  раскроет.  Тогда  мы  ее  и
возьмем.
     - А если не раскроет?
     - Должна раскрыть. Чует мое сердце. Но и ты олухом не ходи,  подмигни
ей или погладь где-нибудь. Чем раньше она свое вражеское нутро  обнаружит,
тем лучше. Конечно, приказывать я тебе не могу, ты не по  моему  ведомству
числишься, но ради безопасности державы нужно постараться. Все понял?
     - Что ж тут не понять.
     -  Ну  тогда  иди  себе.  Нельзя,  чтобы  нас  вместе  кто-нибудь  из
министерства  пропаганды  видел.  Они  за  нее,  котята  слепые,  как   за
палочку-выручалочку держатся. Раскудахтались!  Заслуги  свои  расписывают.
Ничего, когда все раскроется, их тоже по головке не  погладят.  Пособники,
чтоб их псы разорвали!
     Хотя в структуру министерства обороны кроме пехотных частей и оленьей
кавалерии входили также  псовые  заградотряды  и  даже  гребная  флотилия,
состоявшая из трех лодок-однодревок, главной заботой и гордостью  Пряжкина
были ракетные войска стратегического назначения. Именно на  них  зиждились
безопасность и процветание государства. Считалось,  что  только  благодаря
постоянно  готовым  к  старту  ракетам  с  ядерными  боеголовками   рубежи
считаются неприкосновенными, а закрома более или менее полными.  Супостаты
и злопыхатели всего мира просто тряслись от страха при одном упоминании  о
ракетно-ядерном мече и согласны были платить за  свою  безопасность  любую
цену.
     Само собой, все самое  лучшее,  самое  питательное,  самое  теплое  и
удобное доставалось ракетчикам. Правда, сам Пряжкин от этого  имел  только
моральное  преимущество.  Можно  было  промотать  всю  пехотную  амуницию,
зажарить и сожрать любого боевого оленя, вылакать в санчасти  весь  спирт,
но любой болт, любой кусок сахара,  предназначенный  для  ракетчиков,  был
неприкосновенен. Самые могучие и грозные идолы - златоусый Перун, каменный
Симаргл, Железный Феликс - охраняли люк пусковой шахты.
     Пост министра обороны достался Пряжкину в наследство  от  отца,  и  с
самого раннего детства он знал то, что  никогда  не  суждено  было  узнать
другим. Он  рос,  вглядываясь  в  мерцающую  глубину  локаторных  экранов,
перегоревшие радиолампы были его первыми игрушками,  а  первым  чтением  -
расписание боевых дежурств. Когда Пряжкин стал знать примерно столько  же,
сколько и отец, а может, даже и больше, потому что  тот  со  временем  уже
многое начал забывать, в узком кругу влиятельнейших особ  государства  его
посвятили в члены коллегии волхвов,  заставили  принести  в  жертву  богам
кубок крови и прядь волос, произвели в звание  "сподвижника"  и  назначили
министром. Буквально через пару дней  его  отец,  отправившись  на  зимнюю
рыбалку, провалился под лед - по крайней  мере,  так  гласила  официальная
версия. Тело его обнаружить не удалось, и спустя месяц, на чисто  условной
тризне, никто не плакал.
     После  этого  Пряжкин  стал   таким   же   неотчуждаемым   достоянием
государства, как земля и вода. Случись с ним какая-нибудь беда - это  было
бы  непоправимым  ударом  по  существующему  порядку  вещей.  Поэтому   за
самочувствием  Пряжкина  внимательно  следило  министерство  здоровья,  за
лояльностью  -  министерство  бдительности,   за   моральным   обликом   -
министерство пропаганды. Все это в конце концов привело  к  тому,  что  он
сознательно и интенсивно стал разрушать  свое  здоровье,  втайне  от  всех
слушал по единственному в  стране  радиоприемнику  ложь  и  дезинформацию,
заполнявшую эфир, а также постоянно нарушал все и всякие нормы морали.


 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.109 сек.