Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

Василий Федорович Хомченко - Следы под окном

Скачать Василий Федорович Хомченко - Следы под окном

     Вечером Алена уговорила Зимина сходить на танцы.  Тот  согласился.  Она
уже собралась, но надо же было случиться беде: заболел зуб,  самый  ненужный
человеку зуб мудрости. Болел он и раньше, но не сильно, боль  сама  утихала.
Алена обругала себя, что до сих пор не нашла времени  посетить  стоматолога,
тем более что и приглашение  к  нему  было.  Если  бы  не  вечер,  сразу  бы
побежала к врачу, а теперь вот жди утра. Медсестра дала ей какой-то  раствор
прополоскать рот. Алена прополоскала, боль утихла. "Как-нибудь  потерплю  до
завтра, - подумала Алена, - а на танцы все же пойду".
     Возле корпуса она встретила Магду.  В  этот  вечерний  час  Магда,  как
обычно, была с ружьем, одета в те  же  военные  брюки  с  красными  кантами,
солдатский бушлат и картуз. На ремне, которым был подпоясан  бушлат,  висела
брезентовая сумка с патронами. На ногах - резиновые сапоги.
     - Привет, землячка, - первой поздоровалась Магда,  -  ты  что  за  щеку
держишься? Кто-нибудь стукнул?
     - Зуб проклятый разболелся. А к врачу только завтра попаду.
     - Я тебе заговорю тот зуб. Идем ко мне.
     - Заговорите? Ну давайте, - поверила Алена  и  покорно  пошла  за  ней.
Дорогой спросила, почему Магда в таких сапогах.
     - На болото ходила, думала селезня подстрелить. Не удалось.
     - Вы как партизанка.
     - Нет, у меня тогда  была  не  такая  одностволка,  а  автомат  пэпэша,
папашей мы его звали.  Здорово  строчила  из  него  по  фрицам.  Когда  наши
пришли, я солдату его вручила: бери, говорю, счастливый автомат.
     Магда рассказала, как в партизанах лечила зубы,  похвалила  санаторного
врача Валентина Павловича.
     - Ну уж мастер, так вырвет зуб, что и не почувствуешь.
     Магда жила в большой старой  хате.  Не  таясь  от  Алены,  она  достала
из-под крыльца ключ,  отомкнула  висячий  замок  и  пригласила  Алену  войти
первой.
     Порядка в хате не было. Будто и прибрано, подметено, но в углу  у  печи
куча мусора. Груда  немытой,  может,  целую  неделю  посуды  лежит  в  тазу.
Кровать не застелена, на нее  просто  кое-как  брошено  пестрое  одеяло.  На
стенах ни фотографий, ни  картинки  какой-нибудь,  а  только  выгоревший  на
солнце плакат, призывающий хранить  деньги  в  сберегательной  кассе.  Такой
беспорядок чаще встретишь в жилье одинокого мужчины, а женщины обычно  любят
уют.
     Магда повесила ружье и сумку с патронами на гвоздь в  стене,  подвинула
к Алене табуретку, на которую та  и  села.  Сапоги  Магда  сбросила  стоя  -
махнула одной, другой ногой, и сапоги слетели.
     - Вот сейчас я твои зубы вылечу, -  сказала  Магда,  тяжело  ступая  по
хате в вязаных из  белой  шерсти  носках,  -  способ  есть  партизанский.  -
Достала из  ящика  стола  бутылочку  с  какой-то  темной  жидкостью  и  дала
Алене. - Возьми немного в рот и подержи. Увидишь, перестанет болеть.
     Алена так и сделала. Жидкость была горьковатая, пахла спиртом,  чабором
и еще чем-то незнакомым. Вскоре почувствовала, что боль утихла совсем.
     - Ну вот, - догадалась Магда по ее повеселевшим  глазам,  -  полегчало,
не болит. До завтра доживешь, а там уж Валентин Павлович тебя вылечит.
     Посидела Алена у Магды еще немного, держа во рту ту жидкость, и  жестом
показала, что хочет пойти.
     - Иди, иди, я тебе отолью в пузырек этого лекарства.  Как  заболит,  ты
снова возьми в рот. - Она дала Алене маленькую бутылочку, и Алена  поспешила
на танцы.
     Зуб не болел, и Алена танцевала радостно, весело и, конечно,  только  с
Аркадием Кондратьевичем. Танцор он был не  очень  умелый,  но  старательный,
поэтому Алене порой приходилось самой его водить.  Правда,  в  тесной  толпе
танцующих и не различишь, кто неумека, а кто мастер. Топтались кто как мог.
     "Надо же, - думала Алена, обнимая Зимина, - еще  несколько  дней  назад
он был мне совсем незнакомый, чужой, а теперь самый-самый родной человек,  и
кажется, знаю я его и люблю давным-давно. Вот если  б  и  он  так  же  любил
меня".
     Ей почему-то вдруг снова вспомнилась  его  квартира,  длинные  полки  с
книгами, массивный письменный стол с чернильным прибором и пишущей  машинкой
на нем, стопки бумаги, журналов... Все те книги  он,  конечно,  прочитал,  а
значит, на сколько же больше ее знает. Это воспоминание, совсем не  к  месту
и не ко времени, неприятно взволновало Алену, опять  кольнуло,  что  она  не
ровня Зимину. Но ведь он любит ее такую. Любит? Не удержалась, спросила:
     - Аркадий, ты правда меня любишь?
     Он наклонился к ее лицу, дотронулся до лба стеклышками очков - на  этот
раз они были теплые, - и шепнул в самое ухо:
     - Люблю. Правда. - И поцеловал в то же ухо.
     Появились Валерия и Цезик,  лихо  станцевали  рок  и  сели  отдышаться.
Присели с ними и Зимин с Аленой.
     - Чуть  затянула  своего  кавалера  сюда,  -  пожаловалась  со   смехом
Валерия. - Все бы лежал да лежал.
     Немолодой грузный мужчина с  палочкой,  наблюдавший  за  танцующими,  с
улыбкой показал на двух молоденьких медсестер - они  танцевали  вдвоем,  как
бы подчеркивая этим, что для них тут  нет  достойных  партнеров,  поэтому  и
вынуждены танцевать на пару.
     - Вот гляжу, любуюсь, какие девчата  -  голубки.  Да-а,  мне  б  годков
двадцать прибавить. Тогда бы я...
     - Прибавить? Скинуть, наверное, - поправил его Цезик.
     - Нет, молодой человек, прибавить. Тогда бы они мне  были  совсем,  как
говорится, до лампочки, я б на них и не взглянул.
     Цезик захохотал, достал записную книжку, записал.
     Зуб у Алены заболел  сразу  же,  как  только  кончились  танцы,  и  она
поспешила к себе в номер. Набрала в рот лекарства и  легла  в  постель.  Зуб
мучил всю ночь, не помогла и целебная настойка.  На  утро,  сразу  же  после
завтрака, Алена отправилась на прием к стоматологу.
     У  двери  его  кабинета  уже  сидело  несколько  женщин.  Алена  заняла
очередь, села на свободный стул, разглядывая листок на двери с  напечатанным
текстом,  в  котором  она,  немного  близорукая,  разобрала   только   слово
"лошадь". Уж не фамилия ли это стоматолога, поинтересовалась она у  соседки.
В очереди засмеялись, женщина, сидевшая у двери, прочитала вслух:
     - "Не кури! Курить вредно. Капля никотина убивает лошадь".
     Другая, постарше, по виду деревенская, сказала:
     - Врача зовут Валентин Павлович Егорченко. А лошади, милая,  не  курят,
не люди они.
     "Вот и полечит меня Валентин Павлович. А я расскажу про встречу  с  его
внуком Кирюшей", - тепло подумала о враче Алена.
     Доктор  пришел  вовремя,  ровно  в  половине  десятого,  вслед  за  ним
медсестра. Плотный, даже полноватый, с бородкой и усиками,  поздоровался  на
ходу. Уже одетый в халат и белую шапочку, вышел из  кабинета,  спросил,  нет
ли кого с острым  приступом  боли.  Поднялась  женщина,  сидевшая  первой  в
очереди, она и вошла в кабинет.
     - Говорят, у него рука легкая. Зуб  вырвет  -  не  почуешь,  -  сказала
пожилая, деревенская. - И лечит хорошо. Я вот подготовила ему за  работу,  -
показала она трешку.
     - А что, он сам просит? - забеспокоилась Алена, так как денег у  нее  с
собой не было.
     - Просит или не просит, а я отблагодарю. Говорят,  все  отдыхающие  так
делают.
     - Ну нет, я платить не буду, это  запрещено  и  называется  взяткой.  -
Алена вспомнила рассказы Зимина про такие подарки.
     - Ты не давай, а я дам, - не  уступала  женщина,  -  и  он  меня  лучше
полечит.
     "А может, все врачи не берут, а он  берет,  -  засомневалась  Алена.  -
Надо, видно, сходить в комнату да взять пятерку".
     Не успела она прийти в мыслях  к  чему-либо  определенному,  как  дверь
кабинета открылась, вышла первая пациентка и с ней врач, глянул  на  очередь
и пригласил Алену.
     - У вас, видимо, тоже острый приступ, - угадал он. - Прошу.
     Она вошла, села в кресло, вся напряглась, со  страхом  ожидая  усиления
боли, когда врач начнет возиться с  больным  зубом.  Но  боль  пропала,  зуб
совсем успокоился, Алена попробовала даже  нажать  на  него  пальцем  -  все
равно не болел, молчал.
     - Что, - улыбнулся врач, - уже не болит?
     - Ага, как сюда села, перестал.
     Доктор записал что-то в историю болезни, спросил,  не  болели  ли  зубы
раньше, потом подошел к креслу, наклонился. Алена открыла рот,  глядя  прямо
в его лицо, и первое, на что  она  обратила  внимание,  -  ямочка  на  самой
середине  подбородка.  Глубокая  такая  ямочка,  ее  не  скрывала  и  редкая
бородка.
     "Ямочка, ямочка, - застучало в мозгу, - ямочка  на  подбородке..."  Она
зажмурила глаза, сжала руками  подлокотники  кресла  -  врач  начал  стучать
железным зондом по каждому зубу,  отыскивая  больной.  Постучал  и  по  зубу
мудрости. Он отозвался внезапной болью, Алена поморщилась.
     - Та-ак, та-ак, - протянул доктор, - а вот здесь  есть  ямочка,  дупло.
Сейчас мы его подлечим.
     "Ямочка, ямочка", - все настойчивее вспыхивало  в  памяти,  прорывалось
из  небытия  что-то  неприятное,  тягостное.  А  поскольку  то,  что   могло
вспомниться, инстинктивно ощущалось недобрым, так же инстинктивно оно  и  не
хотело вспоминаться, и Алена, еще не зная, что это такое,  боялась,  как  бы
оно не вырвалось из забытья.
     Врач включил бормашину, Алена сильнее зажмурила глаза, вся  сжалась  от
назойливого жужжания.
     - Сейчас я эту ямочку в вашем мудром  зубе  подчищу,  -  мягко  говорил
врач, - потом убью нервик и положу временную пломбочку.
     "Убью..." - резануло  ее  слух  слово,  сказанное,  как  показалось,  с
каким-то особенным нажимом.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0999 сек.