Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

Василий Федорович Хомченко - Следы под окном

Скачать Василий Федорович Хомченко - Следы под окном

    Так кривонивцы расстались с Граками, надеясь, что навсегда.
     Да вот Семен Грак появился снова  в  Кривой  Ниве  -  уже  начальником.
Людей он всех хорошо знал, хорошо помнил и все прежние обиды. Он был  теперь
властелином  над  кривонивцами   и   упивался   своей   властью,   испытывая
наслаждение, свойственное всем властолюбцам,  большим  и  малым,  когда  они
видят, что внушают страх.
     Не забыл он и Алену. В свой пятый, а может, и десятый приезд в  деревню
навестил ее. В  тот  день  неожиданно  потеплело,  с  утра  засветило  яркое
солнце, проходя свой короткий зимний путь по чистому небу, и под теплом  его
лучей начал таять снег.
     Грак вошел в хату один -  в  хромовых  сапогах,  великоватых  для  него
(видно,  с  чужой   ноги),   в   морском   кителе   и   синих   командирских
красноармейских галифе. Фуражка немецкая,  с  длинным  козырьком,  на  ремне
висят пистолет в кобуре и мешочек с гранатой, на  груди  -  черный  немецкий
автомат. Удивило, что Грак так легко одет, зима все-таки. Потом  догадалась,
что шинель, наверное, в школе оставил, где остановились все полицейские.
     Алена сразу и не узнала Грака, в прежние его приезды в  деревню  она  с
ним не встречалась, старалась не попадаться ему на глаза.  Сильно  изменился
он с тех пор, как уехал из Кривой  Нивы,  вытянулся,  острое  когда-то  лицо
округлилось. Только  глаза  остались  прежними  -  с  застывшим,  немигающим
взглядом, как у рыбы или змеи, да ямочка на  подбородке.  Про  такие  ямочки
говорят - гусак ущипнул.
     Войдя в хату, Грак протянул руку одной Алене.
     - Привет. Поганый пес тебя приветствует. Узнала?
     - Узнала, - она, помедлив, протянула в ответ свою ладонь.
     Он крепко, до боли,  ее  пожал  и  долго  не  отпускал,  как  Алена  ни
старалась высвободиться  из  его  руки,  неприятно  скользкой  от  ружейного
масла, которым был обильно смазан автомат.
     В  хате  как  раз  собирались  обедать.  Серафима  схватила  табуретку,
махнула по ней передником, подставила к столу.
     - Пообедайте с нами, Савкович. Вот и бульбочка горячая,  рассыпчатая  и
капусточка из погреба, холодненькая, - начала она приглашать Грака.
     Семен сложил руки на груди: левой ухватился за сгиб  правой,  а  правую
положил на левое плечо и пожимал его,  словно  оно  болело;  в  такой  позе,
новой для него, стоял, презрительно оглядывая стол.
     - А что ж это вы бульбу без сала едите?
     - Семен, да откуда ж теперь  сало?  -  пожаловалась  Серафима.  -  Были
недавно ваши и все, что в кадке оставалось, забрали.
     - А где ж припрятанное? Думаете,  не  знаю,  что  есть  и  припрятанное
сальце?
     Однако  сел  за  стол  и  начал  есть  картошку  с  капустой,   запивая
простоквашей.
     - Обед не хуже, чем при Советах. Правда, Алена?
     Алена, не поднимая от миски головы, молча ела.
     - Алена,  ты  что,  оглохла?  -  недовольный  ее  невниманием  к  своей
персоне, переспросил он.
     - Слышу, - ответила она, бросив на него короткий взгляд.
     - А может, слезы льете  по  счастливой  колхозной  жизни?  Забыли,  как
колоски собирали?
     - Было и такое, Семен, что говорить... да потом ведь наладилось, ты  же
знаешь, - вступила в разговор Серафима.
     Макар молчал. Заросшее щетиной лицо его было  мрачным,  отчужденным,  в
глазах стояла тревога. Макар чувствовал, что Грак пришел  неспроста.  Что-то
задумал или дознался про связь Комковых с партизанами? Надо бы  с  ним  быть
поласковей, поугодливей, он же любит, когда перед ним на коленях  ползают  -
как же, начальник, власть; но не умел и не мог Макар притворяться.
     - Так что ж, Макар, ты не захотел старостой стать? - обратился  к  нему
Семен.  -  Или  все  еще  красных  ждешь,  а?  -  В  голосе  его  прозвучала
неприкрытая угроза.
     - Партизан боюсь, придут да и прикончат.
     - Испугался! А вот отец мой не побоялся. Староста в Круглянах.
     - Староста? - удивился Макар.
     - Что, не слышали? Уже полгода. И не боится.
     - Не слыхал.
     - Семен, - заступилась за мужа Серафима, - здоровья нет у Макара,  чтоб
старостой быть. Мы ж теперь все старосты, по  очереди.  И  то  страшно.  Вот
Парфена убили какие-то люди из леса...  Ты  лучше  расскажи,  что  на  войне
слышно, где там наши?
     - Наши? - всем телом повернулся к ней Семен. Из-под выпуклых  надбровий
холодно сверкнули застывшие глаза. - Поджидаете?
     Серафима поняла, что сказала не то, начала выкручиваться:
     - Семен, да я ж про наших кривонивцев говорю. Вот же сколько  на  войну
забрали, из каждой хаты, считай.
     - Дураки ваши кривонивцы. Надо было  домой  удирать,  когда  отступали.
Меня тоже мобилизовали, а я дома давно.
     Грак говорил, поглядывая на Макара  со  злорадной  усмешкой  и  потирая
пальцем свою ямочку на подбородке. Алена видела его  недобрый  взгляд,  и  в
сердце ее закрадывалась тревога.
     - Скажи-ка мне, Макар, вот что, - с той  же  усмешечкой  спросил  вдруг
Грак. - К кому это партизаны по ночам приходят?
     - Откуда мне знать, - отрезал Макар.
     - Не знаешь, значит. И не знал,  и  не  видел.  Врешь,  все  знаешь!  -
крикнул злобно Грак.
     Серафима снова бросилась на выручку мужу, начала выспрашивать,  как  бы
это и где достать соли, а то бульбу нечем посолить. Грак ответил,  что  соли
скоро всем хватит, немцы пришлют целый состав.
     - Семен, - не умолкала Серафима, обрадованная тем, что  Грак  поддержал
ее разговор, - а помнишь, какой ты  был  у  нас  общественник,  активист.  В
этой, как ее, легкой кавалерии был. На всех писал, боролся, чтобы  советские
законы не нарушали. А теперь ты...
     - Мама, замолчи! - воскликнула Алена,  заметив,  как  сжались  у  Грака
губы, как сверкнули гневным блеском его глаза. -  Не  твое  это  дело.  -  И
спросила у Семена о его сестрах, как они живут, чем занимаются.
     Грак, однако, ответил Серафиме, а не Алене.
     - Я тогда любил порядок и  теперь  за  порядком  слежу.  Поняла?  -  Он
подвинул к себе чугунок, достал картофелину. Автомат  его  так  и  висел  на
шее, стучал о стол, когда Грак наклонялся вперед, доставая что-нибудь.  Доев
картофелину, вылез из-за стола, поблагодарил за обед. Прощаясь, снова  подал
руку одной Алене и снова так же больно пожал, задержав в своей ладони.
     - Женихов своих поджидаешь? - спросил с кривой ухмылкой.
     - Никого я не поджидаю.
     - Может, скажешь, никого не было? Так я и поверю.  Надеешься,  вернутся
домой? Дудки! А вечером сегодня приходи в школу на игрище. Поняла?
     - Семен, что ты, какое теперь игрище, - махнула рукой Серафима. - Ей  и
надеть нечего. Да и ноги болят, не до танцев ей.
     Грак молча вышел, хлопнув дверью.
     - Они что, и вправду  хотят  игрище  устроить?  -  заговорил  Макар.  -
Неужто решили на ночь остаться?
     - Не боятся, значит, - ответила Серафима, - раз девчат собирают.
     Зашла в хату соседка, сообщила, что в школе полно немцев и полицаев.
     - На двух машинах и мотоциклах приехали. - Сказала и побежала к  другим
соседям сообщить новость.
     Макар глянул на Алену, та на него, и они поняли друг  друга  без  слов:
скорее в лес,  сообщить  об  этом  партизанам.  Раз  их  столько  понаехало,
значит, что-то надумали. Как же выйти из деревни  незамеченной,  ведь  время
еще не позднее? Макар посоветовал Алене взять корзинку и пойти  не  сразу  в
лес, а на болото, будто бы за клюквой, - теперь ее в самый раз  собирать  по
кочкам. А с болота уже, сделав круг, пробраться в лес. В  корзинку  насыпали
клюквы, собранной как-то раньше, и Алена побежала.
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1091 сек.