Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

Василий Федорович Хомченко - Следы под окном

Скачать Василий Федорович Хомченко - Следы под окном

    Перед глазами у нее поплыли круги, зашумело в голове,  она  зажмурилась
и ухватилась за частокол, чтобы не упасть. Словно эхо долетело сквозь  пласт
десятилетий, и послышались крики оттуда,  из  того  оврага:  "Семен,  ты  же
свой, пожалей!" - "Семен, отпусти дитя!" - это  мольба  Серафимы.  И  чья-то
последняя попытка спастись: "Семен, возьми  кольцо,  дай  офицеру,  попроси,
чтобы отпустил меня!" Крики, стоны, плач... Взял Семен то кольцо,  поднял  к
глазам, пригляделся на свету пожара - уже горела вся деревня,  -  и  положил
его к себе в карман. "Семен, ты не человек, ты  -  крыса!  Чтоб  тебя  живым
черви  сожрали!"  -  послал  ему  проклятие   Анис   Бурбулев.   "Тыр-р-р!..
Тыр-р-р!.." - долгие автоматные очереди резанули с обеих сторон оврага...  И
первым рухнул Анис,  упал  на  белую,  запорошенную  снегом  землю.  Весь  в
черном, в высокой зимней шапке,  с  раскинутыми  руками,  он  был  похож  на
черный крест... На Аниса тогда упала она, Алена, на нее кто-то еще...
     В доме выключили верхний свет, горела только настольная лампа.
     - Света боишься, крыса, чтоб тебя живым черви съели,  -  сказала  вслух
Алена.
     Боясь упасть, она крепко держалась за колья  забора,  сжимала  их  так,
что  болели  пальцы,  а  в  глазах  еще  дрожали   желтые   круги   и   ноги
подламывались.
     - Нет, я не упаду. Я не убита. Ты, Грак, хотел меня убить  и  считаешь,
что давно  нет  меня  на  свете.  Думаешь,  что  ни  одного  свидетеля  того
страшного расстрела не  осталось.  Может,  потому  и  фамилия  моя  тебя  не
удивила. Какая еще Алена Комкова, та ведь на дне оврага осталась.  А  я  вот
живу, гляжу на тебя,  убийцу,  и  проклинаю.  -  Так  она  говорила  себе  и
чувствовала, как  наливается  ненавистью  и  жестокостью  ее  душа.  Нарочно
нагнетала, усиливала в себе эту ненависть.
     "Крыса, убийца! Вот  подожгу  твои  хоромы,  чтобы  ты  в  них  сгорел,
корчился от огня, молил о помощи и сдох бы там".
     Злость и ненависть вернули ей  силы.  Она  оттолкнулась  от  частокола,
начала оглядываться,  искать  какой-нибудь  камень,  чтобы  кинуть  в  окно,
размозжить ему голову.  А  лучше  бы  убить.  Свершить  суд  от  имени  всех
погубленных им. Убить самой, раз нельзя наказать по закону.
     Эта конкретная мысль - отомстить Граку самой - захватила  Алену  сразу,
и решение родилось твердое: убить! Но как и чем?
     Камня она не нашла, да им и не убьешь.  Задумалась,  не  сводя  глаз  с
Грака, уже сидящего за столом. Вот бы пальнуть в его лицо, в бороду,  в  лоб
из автомата или ружья!
     Ружье! У Магды есть ружье! Она же не всегда  берет  его  на  дежурство!
Алена поспешила к знакомому домику. Торопилась, моля  бога,  чтобы  Грак  не
улегся спать, не погасил свет, и почему-то не было никаких сомнений  в  том,
что ружье она добудет, выпросит у Магды,  а  может,  и  просто  возьмет  без
спросу.
     Окна у Магды не светились, значит, хозяйка  была  на  дежурстве.  Алена
помнила, куда Магда прячет  ключ,  достала  его  из-под  крыльца,  отомкнула
дверь. Зашла в дом, включила свет. Удача -  ружье  висело  на  стене!  Алена
сняла  его  с  гвоздя,  осмотрела.  В  партизанском  лагере  она   научилась
обходиться с  автоматом  и  винтовкой,  стрелять  умела.  Патроны  лежали  в
мешочке, висевшем там же, на стене. Алена загнала  один  патрон  в  казенник
ствола, два взяла в запас. Замкнула дверь, положила ключ на место.
     К дому Грака она бежала. В эти минуты для нее не  существовало  ничего,
кроме страстного желания быстрей добежать и застать Грака сидящим за тем  же
столом  при  свете  лампы.  Боялась,  как  бы  кто-нибудь  не  помешал,   не
остановил, не отобрал ружье, и совсем не думалось, что ее  могут  судить  за
убийство. Все сконцентрировалось в ее душе и  разуме  в  один  тугой  комок,
связалось в один узел, и не разбить его, не развязать - только отомстить!
     Между  тем  наступила  ночь,  окна  корпуса,  кроме  комнаты   дежурной
медсестры, были темные. Апрельская ночь  с  затянутым  тучами  небом  густым
мраком окутала землю. Самая подходящая пора для убийств. В такие ночи они  и
совершаются, а тьма прячет следы преступников.
     Вот и дом Грака. Окно светится!  Алена  медленно  подошла  к  изгороди,
стараясь унять  вырывающееся  из  груди  сердце.  Положила  ствол  ружья  на
изгородь, между двумя кольями, прислонила приклад к плечу  и  почувствовала,
как он дрожит, мелко стучит в плечо.  Дрожали  и  ноги  в  коленях,  вот-вот
подогнутся, не  удержат  ее.  В  этот  миг,  когда  она  положила  палец  на
спусковой крючок, ее пронзило острое чувство  ужаса,  и  она  испугалась  не
того, что совершит сейчас, а того, что может это не сделать, отступить.
     "А если это не Грак?! - вдруг содрогнулась она от внезапно  вспыхнувшей
в ее сознании мысли. - И я убью не Грака?"
     Руки ее дрогнули,  ствол  ружья  стукнулся  об  изгородь  да  с  таким,
казалось, звуком, что его должны были услышать все в доме,  в  том  числе  и
Грак. А он сидел и писал.
     - Грак это! Грак!  -  повторяла  она,  отбрасывая  все  свои  сомнения,
колебания. - Грак!
     А потом пригнулась, прижала приклад к плечу, прицелилась  и  нажала  на
спусковой крючок. Выстрела не услышала, только зазвенело стекло,  покачнулся
над столом Грак, и погас в окне свет, тьма окутала дом.
     Не помнила Алена, как убегала, какой дорогой добиралась  до  корпуса...
Заблудилась,  оказалась  в  кустах,  под  ногами  что-то   трещало,   что-то
цеплялось за одежду. Где и когда  потеряла  туфлю,  где  бросила  ружье,  не
помнила тоже. Входная дверь корпуса, на счастье, не была закрыта,  никто  не
встретился ей и на этаже. В комнате было тихо и темно. Алена бросила  пальто
на спинку стула, скинула с ноги туфлю и не раздеваясь упала  на  постель.  В
висках  стучало,  тошнота  подступала  к  горлу,   и   она   провалилась   в
беспамятство, как в бездонную пропасть.
     Утром такой ее и увидела Валерия, недоумевающе покачала головой:  ну  и
гульнула баба...






 
 
Страница сгенерировалась за 0.056 сек.