Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

Василий Федорович Хомченко - Следы под окном

Скачать Василий Федорович Хомченко - Следы под окном

     Человек задумывается над быстротечностью времени, когда уже  за  спиной
у него остается большая часть прожитой жизни. С грустью, а то и  страхом  он
оглядывается назад и видит, открывая для себя, что сделано  хоть  и  немало,
но значительно меньше того, что могло быть сделано. Каждый человек  считает,
что он был рожден для большего и лучшего.
     Вот с такими  мыслями  и  настроением  проснулся  утром  Зимин.  Что-то
тревожило его еще с вечера, и сон снился какой-то  беспокойный,  непонятный.
Видел себя старым, дряхлым, с дрожащими сухими  руками,  с  белым  реденьким
пушком на голове, и противен был себе, такой немощный. "Это  не  я,  нет,  -
отмахивался от видения. - Это кто-то  другой,  похожий  на  меня".  И  вдруг
голос Алены - так  близко,  так  ясно,  как  наяву:  "Аркадий,  меня  убили.
Аркадий, милый!.." Он повернулся  на  этот  голос  и  увидел,  будто  сквозь
бегущую воду, ее дрожащую  расплывающуюся  фигуру  со  сложенными,  как  для
молитвы, руками. "Ты еще молодой,  живой,  а  я  уже  мертвая.  Меня  убили,
Аркадий".
     Видение было коротким - всего несколько секунд, а Зимин проснулся,  как
от взрывной волны. Сердце ныло от неясной тревоги. Зимин сел,  опустив  ноги
на коврик, несколько раз  глубоко  вздохнул,  чтобы  развеять  остатки  сна,
успокоиться, и сразу же подумал про Алену. "Я мертвая, меня убили..." -  еще
стояли в ушах ее слова. Что  это  могло  означать?  Если  верить  тому,  что
утверждают ученые, сны - это предчувствие болезни, психических  расстройств,
беды, радости. Что и с кем должно случиться - с ним или с Аленой?  А  может,
уже что-то случилось?
     Он глянул на часы, до шести еще далеко. Все  отдыхающие  и  медперсонал
еще спят. Спал и Цезик, лежа на  спине,  укрывшись  одеялом  до  подбородка.
Хороший сосед попался, не храпит, и сны ему не снятся, сам говорил об  этом.
Зимин взял  книгу,  попробовал  читать,  но  все  та  же  тревога  заставила
положить книгу на тумбочку.
     "Что-то случилось с Аленой, - решил он. - Заболела?"  В  последние  дни
она была какая-то странная, возбужденная,  спрашивала  все  время  о  сроках
давности, беспрестанно говорила об убийцах. Почему  это  ее  заинтересовало?
Почему не призналась Зимину, не рассказала о причинах  своего  беспокойства?
Он упрекнул себя, что сам не придал этому значения, не выпытал  у  нее,  что
же произошло, и дал себе слово поговорить с ней утром.
     Теперь он лежал с открытыми глазами, ожидая, когда проснется  корпус  и
можно будет пойти к Алене. Вспоминал, каким видел себя во сне. Что ж,  время
неумолимо, скоро уже и шестьдесят. Прожито и пережито немало. Всякое было  -
и хорошее, счастливое, и горькое, подчас трагическое. Самым страшным  в  его
судьбе   была   война,   для   него   немыслимо   короткая.   Он,    молодой
боец-пограничник, повоевал всего несколько часов -  столько,  сколько  могла
продержаться застава. Задержать немцев  дольше  не  смогли  -  все  погибли.
Мертвым посчитали враги и Зимина,  тяжело  раненного,  контуженного.  Прошли
мимо окопа, на дне которого он лежал,  окровавленный,  потерявший  сознание,
сели на мотоциклы и машины и уехали.
     Вытащила его из окопа Зося, девушка  с  соседнего  хутора,  спрятала  в
лесу, выходила. Раненая нога долго не давала двигаться, и Зимин  просидел  в
лесном укрытии месяца три, потом перешел жить к Зосе. Помогал по  хозяйству,
долечивал ногу. Долго мучили  головные  боли  после  контузии.  Потому  и  в
партизаны  не  смог  пойти.  Пытались  завербовать  его  в  полицию,  но  он
симулировал припадки, провалы памяти, - отстали. Родился сын и  окончательно
привязал  его  к  Зосе,  женщине   хозяйственной,   заботливой,   но   почти
неграмотной. После освобождения Зимин  попробовал  поступить  в  технический
вуз. Не приняли - в биографии темное пятно. Переехал с  семьей  с  хутора  в
город, пошел работать на завод, заочно  учился  на  юридическом  факультете.
Получив  диплом,  с  трудом  устроился  в  юридическую  консультацию  и  там
прослужил адвокатом почти до пенсии. Большой семьи,  о  которой  мечтал,  не
получилось, детей больше не было. Сын вырос, выучился на лесотехника,  давно
живет своей жизнью на другом  конце  земли  -  Дальнем  Востоке.  Оттуда  не
смог - или не захотел - приехать даже на похороны матери.
     Любви к Зосе у Зимина никогда не было, была благодарность за  спасение,
долг верности.  Так  и  прожил  с  ней  десятки  лет,  с  женщиной  довольно
ограниченных интересов, но умевшей хорошо устраивать  быт.  Она  была  очень
удобной, хорошей хозяйкой. Вовремя накормить, убрать,  постирать  -  в  этом
она была педантичной. И  мужа  приучила  к  порядку.  Сначала  этот  строгий
порядок казался  невыносимым,  но  потом  Зимин  смирился,  принял  его  как
должное. Так по инерции и привычке придерживался его и  после  смерти  жены:
все лежало и висело там, где когда-то держала жена, и готовил он себе то  же
на завтрак и ужин, что готовила на протяжении многих лет  она.  Ровно  через
три дня менял  рубашки  и  каждый  день  -  носовые  платки,  даже  если  не
приходилось ими пользоваться.
     Зимин, конечно, понимал, что ему не хватает духовной близости с  женой,
что и она была бы более счастлива с другим мужем, принимавшим ее  уровень  и
не  требовавшим  большего.  Но  он  давно  примирился  со   своей   судьбой,
несправедливой к нему, даже жестокой. Не такие высоты он должен  был  взять.
Не взял. А уж коль переступил свой перевал, пошел  вниз,  изменить  что-либо
трудно, да и стоит ли.
     И все же  перемены  должны  были  произойти.  Впервые  в  жизни  судьба
послала ему неожиданную  любовь.  Зимин  поверил,  что  с  Аленой  он  будет
счастлив на этом, конечном этапе жизни.
     Вот об этом он и думал теперь, лежа в  кровати  и  ожидая  подъема.  Не
выдержал бесцельного лежания, встал, начал одеваться,  не  заботясь  о  том,
что может разбудить Цезика. Одевшись, пошел  на  улицу,  решив  до  завтрака
прогуляться по лесу.
     Навстречу Зимину по дорожке, вынырнувшей из кустов, вышел Семен  Раков.
Остановился, поздоровался легким поклоном головы,  приложив  руку  к  груди.
Вторая рука была спрятана за спиной.
     - И вам не спится, Аркадий Кондратьевич? - спросил  Семен.  -  Раненько
поднялись.
     - Да что-то не спалось сегодня.
     - А я каждый день  встаю  в  шесть,  то  гуляю,  то  поварам  на  кухне
помогаю. Алена ваша где?
     - Где же ей быть, спит еще.
     - А я туфлю ее нашел. - Семен отвел руку из-за спины и показал  женскую
туфлю с еще не засохшей грязью на каблуке. - По своей работе узнал,  что  ее
туфля. Вот, подметку прибивал из двух кусков.
     Такие желто-коричневые туфли Зимин видел на Алене.
     - А где же вы ее подобрали? - почему-то встревожился он. -  Может,  она
выбросила!
     - Да нет, потеряла. В кустах нашел. Понесу ей.
     Они прошли еще немного и очутились неподалеку от дома врача  Егорченко.
Удивились, увидев там людей, машину, милиционеров и овчарку, которую  держал
на поводке милиционер-кинолог.
     - Что-то случилось, -  сказал  Зимин,  остановившись,  и  в  груди  его
невольно похолодело.
     - Раз милиция тут, конечно, - согласился Семен.
     Подошли ближе. Зимин узнал  следователя,  младшего  советника  юстиции.
Тот, присев на корточки, заливал гипсовым раствором след. Лейтенант  милиции
фотографировал дом, дорогу, двор. Зимин увидел,  что  следы  женские,  и  на
одном из них отчетливо виден отпечаток подметки из двух кусков.
     - Отличная примета, Аркадий Кондратьевич, - поздоровавшись  с  Зиминым,
похвалился следователь. - Вот мы ее сейчас и возьмем.
     Лейтенант милиции объяснил Зимину, что тут произошло.
     - Вот, - показал он на окно, - куда стреляли.
     Стекло было разбито, осколки остались только по углам рамы.
     - Судя  по  всему,  стреляла  женщина,  -  рассказывал   словоохотливый
лейтенант. - Вон как наследила. Долго топталась. А стреляла вот из  чего.  -
Он подошел к машине, достал оттуда  ружье-одностволку.  -  Собака  нашла,  а
дальше след потеряла.
     Семен, услышав это, спрятал туфлю в карман плаща и шепнул Зимину:
     - Алена это. Ей-богу, она.
     Зимин не осмелился спросить у следователя, убит ли  кто-нибудь,  боялся
услышать ответ и, дернув  за  рукав  Семена,  поспешил  в  санаторий,  чтобы
скорее встретиться с Аленой.
     - Алена стреляла. Туфля ее, и следы, значит, ее, - твердил Семен.
     - Почему Алена? Что ей этот врач? За что она могла стрелять в  него?  -
Зимин вспомнил ее странное поведение в последние дни, настойчивые  расспросы
о сроках давности и вдруг поверил, что стреляла в самом деле она.
     "Вот и сон в руку, вот и сбылось мое предчувствие беды", - подумал  он,
и идти дальше не смог,  перехватило  дыхание.  Остановился,  схватившись  за
сердце.
     Подъема еще не было, но  многие  отдыхающие  вышли  из  корпуса  -  кто
пройтись по свежему воздуху, кто на физзарядку, какая-то  женщина  пробовала
подтянуться на турнике.
     - Пойдемте к Алене, пойдемте, - взволнованно повторял Семен.  -  Ай-ай,
что ж это она наделала? И как надумала?
     - Почему она? - разозлился Зимин. - А может, и  не  она  вовсе,  может,
кто-то ее туфли обул?
     - Она, Аркадий Кондратьевич, чувствую, что она, а ружье у Магды  взяла.
Вот как.
     Они не успели войти в корпус, на крыльце встретились  с  Аленой.  Семен
молча протянул ей туфлю. Какой-то миг она испуганно смотрела на него,  потом
выхватила из  Семеновой  руки  туфлю  и  закинула  ее  в  кусты.  На  Зимина
посмотрела долгим, горячечным взглядом, и по глазам ее тот  понял,  что  все
правда, стреляла она.
     - Там уже следственная  бригада,  собака.  И  ружье  нашли,  -  упавшим
голосом сказал Зимин.
     - Ага, ага, - совсем некстати закивала она головой.
     - Ты? - спросил он.
     - Аркадий... - начала она и оборвала разговор,  вся  сжавшись,  как  от
холода. - Они приехали? Ну что ж!
     - Они там. Ты? - снова повторил он вопрос.
     - Я пойду туда. Признаюсь, что я убила его.
     - Кого?
     - Грака Семена. - И пошла не оглядываясь,  уверенная,  что  они  пойдут
вслед.
     - Алена, погоди! - позвал ее Раков. - Какого Грака? Того, что  в  нашем
районе в полиции служил?
     - Его.
     - Ерунду  говоришь.  Того  Грака  партизаны  схватили  и  на  тот  свет
отправили.
     - Нет, он тогда жив остался, а вчера я его убила. Только теперь он  был
зубным врачом Егорченко.
     Зимин догнал ее, схватил за руку.
     - Стой, расскажи мне все.
     - Им, следователям, расскажу.  Грак  меня...  а  потом  убил  в  овраге
вместе с моими родителями. А теперь я его убила. Раз по  закону  его  нельзя
судить за давностью.
     - Так это ты о нем все говорила? Что же ты  наделала?  -  схватился  за
голову Зимин. - Почему же  ты  мне  раньше  всю  правду  не  рассказала?  Не
существует давности для предателей. Не существует,  слышишь?  Хоть  сто  лет
пройдет, судить их будут.
    Дальше они шли молча и подоспели к месту происшествия  как  раз  тогда,
когда милиционер  снова  старался  навести  на  след  собаку.  Собака  вдруг
закрутилась, заметалась и рванулась к Алене.
     - Осторожно! Держи собаку! - закричал Зимин.
     Собаку проводник удержал, но она все рвалась к Алене.
     Алена подошла к следователю.
     - Это я стреляла, - сказала она.
     В  это  время  из  глубины  двора  показался,  направляясь  к  калитке,
Егорченко. Шея его была перебинтована, он поворачивался всем  корпусом,  как
волк.
     Алена побледнела, судорожно глотнула воздуха, покачнулась и  расставила
руки, словно переходила узкие мостки.
     - Живой?! Грак живой. Его и убить нельзя?!
     Она упала бы, если б ее не поддержали Зимин и лейтенант.


                          Выписка из постановления
                       следователя о мерах пресечения

     Я, военный  следователь  военной  прокуратуры  капитан  юстиции  Иванов
Г.И., учитывая, что обвиняемый в совершении  преступления,  предусмотренного
статьей 61 УК БССР (измена Родине), Егорченко Валентин Павлович, он же  Грак
Семен Савельевич, может скрыться от следователя, постановил: взять  его  под
стражу.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0623 сек.