Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Александр Чехов. - Тайны живописи.

Скачать Александр Чехов. - Тайны живописи.

29.

     Мир был сер -- недавно прошел дождь, асфальт, крыши, кирпичные стены --
все потемнело  от воды, в многочисленных, подернутых  рябью,  лужах  плавали
первые,  начавшие  уже  опадать листья.  В этом сером, мокром, сентябрьском,
кирпично-асфальтовом  мире  трое   детей  --  мальчик  и   две  девочки  лет
шести-семи, одетые в  яркие,  красные  и  синие  курточки,  пускали  в  лужу
свернутый из газеты кораблик, ветер клонил его на бок, прибивал  к берегу, у
них ничего  не получалось, но они настойчиво,  споря друг с другом, пытались
сделать это снова и снова. Миша  соскочил с  трамвая,  пересек улицу, набрал
код на  входной двери, зашел в подъезд. Здесь было сухо,  пусто и гулко. Ряд
грязных почтовых  ящиков  с белыми  номерами  квартир и пятнами облупившейся
краски, холодные  металлические  двери без номеров,  традиционно под  дерево
отделанный пластиком  лифт. Он поднялся на последний этаж, вышел и пошел еще
дальше наверх, на  чердак. Но...  на белой двери висел внушительных размеров
черный  амбарный  замок. Миша  подергал его  -- душки  были  крепко схвачены
шурупами, пройти дальше не было никакой возможности.  Он  медленно спустился
один пролет, сел на ступени лестницы.  Взгляд его остановился в одной точке,
он закрыл лицо  руками, плечи его  задрожали -- поначалу это было похоже  на
плач,  но  на  самом  деле  это был  смех.  Он смеялся все громче  и громче,
всхлипывая,  заливаясь, он  уже  хохотал. Открылась  с металлическим  лязгом
дверь  и немного  испуганная  женщина в  пестром  халате  высунула голову  и
посмотрела на  него  сквозь очки, как на  придурка. Потом  дверь  закрылась.
Миша, отсмеявшись,  но  сохранив на  лице немного глупую,  возможно, улыбку,
вскочил  и кинулся  вниз, по лестнице, он бежал быстро,  перепрыгивая  через
две, а то и через три ступеньки,  эхо его затихающих внизу шагов еще звучало
некоторое время на опустевшей площадке.
     Поздно  вечером  он провожал Андрея и  Олю. Они  стояли  на перроне,  в
разношерстной  толпе  провожающих, под мелкой,  туманной изморосью,  рядом с
фирменным московским  поездом, уже забитым  чемоданами и дорожными  сумками,
готовым отправиться через несколько минут.
     --  Ну что? --  Андрей легко,  играючи стукнул его  кулаком в грудь, --
Пишешь сейчас что-нибудь?
     -- Пока нет.
     -- А... Ну смотри. Слушай, а я вот тут пьесу везу. Новую. Ничего, что я
твое  название возьму? Того  сценария, который ты  летом хотел написать.  Ты
как, не против?
     -- Что за пьеса?
     -- Так... Драма. Так как?
     -- Да  бери  конечно,  -- Миша  пожал плечами, -- Какие разговоры.  Тем
более это не  мое название, я его взял у Ван Вея, китайского  поэта. Стихи у
него  были  такие  -- как  картину  нужно  рисовать. Я когда  начал  писать,
вспомнилось что-то, вот и взял.
     -- А... Ты тут не скучай. Придумай что-нибудь.
     -- Что?
     -- Не знаю. Что-нибудь. Веселое. Человеческое. Люди -- они...  существа
смешные  и  непостижимые, --  Андрей  улыбнулся,  --  Писать  об  этом можно
бесконечно. Впрочем, что я тебе об этом говорю, ты же знаешь это лучше меня.
Ты можешь придумать. Нужно только захотеть.
     -- Да, я знаю... Я придумаю.
     -- Ладно, будь!
     Они  крепко,  по  мужски,  пожали друг другу  руки. Оля поцеловала  его
коротко в щеку и прошептала на ухо:
     -- Береги себя. У тебя все будет хорошо!
     Сквозь  репродукторы  пустили  "Прощание  славянки".  Двое,  мужчина  и
женщина, заскочили в вагон, проводница загородила их своим телом и выставила
наружу красный флажок. Поезд, качнувшись назад, заскрежетал тяжело, тронулся
и,  постепенно  ускоряясь,  покатил,  стуча  колесами,  на  запад, вместе  с
пассажирами,  багажом, хмурыми,  деловитыми проводниками и машинистами. А на
восток  тихо,  скромно,  беззвучно,  ничем не стуча,  двинулся, растворяясь,
вокзал вместе с провожающими, платками,  киосками, фонарями и музыкой. Молча
уплыл в синюю темноту Кремль, две сливающиеся реки, дома, мосты,  светофоры,
пешеходные переходы, автобусные остановки, парки и скверы, люди, весь город,
отстоявший здесь чуть менее тысячи лет, познавший за это время, кажется, все
--  любовь  и ненависть, радость и  горе, смех  и слезы,  добро  и зло,  все
стремительно и бесповоротно  исчезало там,  на  диком, поросшем  бескрайними
лесами  востоке, в темном, безмолвном, бесконечно далеком, призрачном и в то
же время  уничтожающе реальном,  абсурдном,  странном,  метафизическом  сне.
Последними канули в загадочное ночное ничто редкие огни и окна окраин и все,
пустота, ветер, летящий во мрак локомотив, остались  только холодная осенняя
изморось,  мокрые рельсы  и мелькающие мимо  бетонные столбы. Люди в поезде,
словно  очнувшись,  засуетились, заговорили одновременно, встали,  принялись
торопливо переодеваться,  рыться  в сумках, раскладывать матрасы, проводники
пошли по вагонам, проверяя билеты и предлагая чай.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.1042 сек.