Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Александр Чехов. - Тайны живописи.

Скачать Александр Чехов. - Тайны живописи.

4.

     Утро. Щебечут воробьи,  чуть  слышно шелестит листвой  ветер,  короткий
гудок автомобиля, противно, но,  к счастью, ненадолго задребезжали, отъезжая
в   сторону,  металлические  ворота  близлежащей  фабрики,  потом  донеслось
прерывистое  гудение  двигателя,  снова короткое  дребезжание, закончившееся
глухим стуком, словно  что-то упало, чьи-то шаги. Миша лежал головой к окну,
но  в  стекло  книжных  полок  мог  видеть  его  отражение. Несколько легких
перистых облаков  и  тополиные  ветви поверх трехтомника Гессе  -- небрежные
мазки акварелью.
     Еще есть время и можно полежать и подумать, расслабившись, потянувшись,
прикрыв глаза. О чем? Да  о чем угодно. Мысль бежит неуловимо. Даже когда мы
сосредотачиваемся  на   чем-либо,  отвлечение  приходит  незаметно,  как  бы
исподтишка, и вот вместо поставленной задачи  мы думаем уже  о просмотренном
вчера фильме, о положении на Балканах, о  ситуации в стране,  о новом  доме,
мрачной  серой  высотке,  которую  строят неподалеку,  потом  замечаем  это,
останавливаемся,  возвращаемся к  тому,  с  чего начали,  но ум  игрив,  как
котенок -- ему нужно подсунуть нечто крайне интересное, чтобы он остановился
на  чем-то одном  хотя бы  ненадолго, нечто  динамичное  и непостоянное, как
бумажка  на  ниточке,  которая все время ускользает из  лап. Одна ассоциация
цепляет  другую, мы  углубляемся  в свое  детство или в мечты  о будущем, мы
забавляемся со своими  фантазиями,  мы становимся ими на  мгновения,  играем
воображаемые роли в воображаемом  мире, а потом вдруг осознаем себя лежащими
на продавленном в  середине  диване, отчего  немного  болит под лопатками, а
проезжающим  под  окном  редкий автомобиль  удаляющимся  гулом напоминает  о
реальности майского утра, перистых облаков и Гессе. Почему-то эту реальность
ум может воспринимать без напряжения.
     "Театр" -- он  зацепился, наконец, за это слово, и оно повисло теперь в
его  уме  навязчиво,  словно  опухоль,  притягивая  к себе  все  мысли,  все
внимание. Он  перевел взгляд на белый, покрытый  кое-где  мелкими  трещинами
потолок и  закинул руки за голову.  Театр был  странный.  Совсем не большой,
студийный, с маленьким зрительным залом, совершенно не нужным, потому что ни
зрителей,  ни аплодисментов,  ни ожидания, ни шепота, ни  возни,  ни кашля в
этом  зале  никогда  не было. Этот театр был  пуст, абсолютно пуст, если  не
считать нескольких чудаковатых  актеров,  собирающихся здесь вечерами, чтобы
сыграть  в очередной раз что-то  исключительно  для себя, исключительно ради
наслаждения  самой  игрой. Когда-то они играли  Шекспира, Брехта и Софокла и
еще, конечно,  Чехова, их было мало,  и каждый, поэтому,  брал на себя сразу
несколько ролей,  играя  порой одновременно  и  Гамлета,  и Горацио, и  даже
убийцу  Клавдия,  все  в  одном   лице,  было   интересно,  ново,  необычно,
привлекательно, завораживающе, какие монологи,  какие  новые трактовки  всем
знакомых сцен и сюжетов открывались им в этом пустом зале с восьми до десяти
часов вечера! Но со временем им  наскучило и это. И тогда они стали сочинять
пьесы  сами.  И  первая,  самая  первая  пьеса  была  о  художнике,  который
влюбляется  в  собственную  модель.  Они знакомятся на  улице,  на остановке
трамвая, банально, пошло, сентиментально, обыденно, поздним майским вечером,
где-нибудь в центре города, как обычно знакомятся люди на остановке трамвая,
почти случайно, он  влюбляется в нее по уши,  он пишет  ее  портреты один за
другим,  бездарные,  парадные  портреты  одной  и  той  же  женщины,  полные
позерства  и  мнимой,  показной роскоши.  Потом появляется третий или, может
быть, третья, потом... Пьеса  о художнике, как и  его первый, написанный год
назад сценарий -- Миша с детства увлекался рисованием, помимо всего прочего,
эта тема была ему близка, он  уже не  в  первый раз обращался к ней и сейчас
чувствовал,  что играть  они  должны  будут  именно об  этом, о живописи,  о
творчестве,  о  том,  как  из-под  кисти на  чистом  белом холсте  из ничего
рождаются  картины,  цвета, линии. Забавное это  развлечение  --  творить...
Да...  Тот, прошлогодний сценарий не получился, но этот... Это будет лучше и
он получится обязательно. Как там было в недавно прочитанном стихотворении у
того китайца?  В центре нарисуем высокий пик-хозяин,  а сбоку -- горы-гости,
так,  чтобы мчались к нему, на сгибе поместим монашеский скит, а у дороги --
простое жилье. Селу  или ферме придадим ряд деревьев, составив  их в рощу, у
обрыва нарисуем водную ленту -- пусть брызжет и мчится... Миша с  радостью и
вдохновением наблюдал сейчас тот удивительный, уникальный, волнующий момент,
когда  отдельные  разрозненные  мысли,  бессвязные  образы и  смутные  идеи,
накопленные   за   последние  дни,  собираются  в  нечто   цельное,  четкое,
оформленное, в  некую  конструкцию  или, лучше сказать,  пейзаж,  масштабную
картину с горами, рекой,  домами и  дорогами,  он  знал уже имена  и возраст
актеров, черты их характеров, он видел перед  собой ясно, как в кино, первую
сцену,  и  была  полная внутренняя уверенность,  что она должна  быть именно
такой  --   словно   медленно  выплывающая   из  темноты,  из  небытия,   из
пространства, не  сразу, постепенно  появляющийся  на  свет  мир ирреального
театра,  зрительного зала,  декораций, актеров  и  их персонажей,  живущих в
каком-нибудь большом городе где-то  в  России,  не в  Москве, нет,  где-то в
провинции,  где  жизнь похожа на  медленно несущую  свои воды Волгу,  полная
созерцательности  и  сосредоточения,  когда  можно  остановиться, оглянуться
назад, подумать и только после этого сделать шаг дальше.
     Миша встал, как  был в трусах,  сел за стол, смахнул пыль с клавиатуры,
положил руки на  клавиши. Пальцы его напряженно замерли на несколько секунд,
затем  выстрелили  короткую,  звонкую  очередь.  На  белом  листе  появилась
надпись:

     "ТАЙНЫ ЖИВОПИСИ"
     киносценарий






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0371 сек.