Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Сергей Александрович Абрамов. - Стоп-кран

Скачать Сергей Александрович Абрамов. - Стоп-кран


  Итак:
  - А ну,  цыц!  -  заорал он на теток,  и те враз притихли. - Пассажиров
хотите собрать?  -  уже спокойно,  поскольку настала тишина, поинтересовался
Ким.  -  Сейчас прибегут...  Настасья Петровна,  где вы  ее выкопали,  такую
сварливую?..  - и, опережая Танькину реплику: - Ты меня не бойся, красавица,
я тебя если и поломаю, так только в объятиях. Пойдет?
  - Побежит прям,  -  менее мрачно сказала злая Танька, - разлетелась я к
тебе в объятия,  прям падаю...  - а между тем вошла в купе, а между тем села
рядом с  Настасьей,  а между тем протянула вполне приятным голосом:  -  Ох и
выспалась я,  Настасьюшка, ох спасибо, что не будила... Как тебя хоть зовут,
металлист?
  - Ким, - сказал Ким.
  - Кореец, что ли?
  Ким  давно  привык к  "национальному" вопросу,  поэтому объяснил вполне
терпеливо:
  - Русский.  В честь деда.  Сокращенно -  Коммунистический интернационал
молодежи.
  - Хорошее имя,  - все поняла Танька. - Политически выдержанное. Правда,
из нафталина, но зато о ним - только в светлое будущее. Без остановок.
  - Да я туда не спешу. Мне и здесь нормально.
  - А чего ж на наш поезд сел?
  - Он что, в светлое будущее намылился?
  - Куда ж  еще?..  Особым назначением,  улица ему -  самая зеленая...  -
потянулась всем телом,  грудь напрягла,  выпятила -  мол, вон она я, лапочка
какая... - Чайку бы я попила, а работать - ну совсем неохота...
  - Балаболка, - незло сказала Настасья Петровна, плеснула Таньке заварки
в чистый стакан. - Кипятку сама налей.
  Та  вздохнула тяжко,  но  встала -  пошла к  титану,  А  Ким  скоренько
спросил:
  - Настасья Петровна, я ж говорил: я ведь и не взглянул, куда поезд... А
куда поезд?
  Настасья без улыбки смотрела на Кима.
  - Русским же языком сказано: в светлое будущее.
  - Это как это понимать?  -  обиженно и  не без раздражения спросил Ким.
Похоже: издеваются над ним бабы. Похоже: за дурачка держат.
  А  Настасья Петровна сложных переживаний студента попросту не заметила,
сказала скучно:
  - Станция такая есть. Новая. Туда сейчас ветку тянут: стройка века. Как
дотянут, так и доедем. Литером.

  Во-от оно что,  понял Ким,  название это, географический пункт, а вовсе
не издевательство.
  А  почему  бы  и  нет?  Существуют же  терявшие  имя  Набережные Челны.
Существует  уютный  Ерофей  Павлович.  Существует  неприличная  аббревиатура
Кемь...  А сколько ж после семнадцатого года появилось новых названий, ни на
что привычное не похожих,  всяких там Индустриальных Побед или Кооперативных
Рубежей,  всяких там Больших Вагранок или Нью-Терриконов!..  Светлое Будущее
на их фоне - прямо-таки поэма по благозвучию...

  И  уж  Киму-то  издеваться над  мудреным  имечком  -  грешно:  о  своем
собственном помнить надо...

  Другое дело, что не слышал он о такой стройке века: стальная магистраль
"Москва -  Светлое Будущее",  в  газетах о  ней не  читал,  на  институтских
собраниях бурно не обсуждал.  Ну и что с того? У нас строек века - как собак
нерезаных.  От  БАМа до  районного детсадика.  В  том смысле,  что любая век
тянется...

  - А она далеко? - только и спросил Настасью.
  - Далеко, - сказала она. - Отсюда не видно.
  - В Сибири, что ли?
  - Чего ты к женщине прицепился? - влезла в разговор Танька, вернувшаяся
в купе. - Ну, не знает она. И никто не знает.
  - Почему?
  - Бригаду в  состав экстренно собрали,  без  предупреждения.  Кто не  в
рейсе, того и цапали. Я, например, с ночи. Приехала, а мне - сюрприз.
  - А пассажиры? - Ким гнул свою линию.
  - Что пассажиры?
  - Они знают, куда едут?
  - Может, и знают. А может, и нет. Спроси.
  - Спрошу,  -  кивнул Ким.  -  Сейчас пойду и спрошу... - его пытливость
границ, похоже, не ведала.
  - Иди-иди,  шнурки только погладь,  -  опять  обозлилась Танька,  да  и
Настасья Петровна с  легким осуждением на Кима глянула:  мол,  скромнее надо
быть, коли серьгу нацепил.
  Ким  был  мальчик неглупый,  сообразил,  что  своими пионерски наивными
вопросами создал в  женском ранимом обществе нервозную обстановку,  грозящую
последствиями.  Последствий Ким не хотел, поскольку целиком зависел от милых
дам - как в смысле ночлега, так и в смысле питания: про трешку он не соврал,
столько  и  было  у  него  в  кармане джинсов,  сами  понимаете -  особо  не
разгуляешься, надо и честь знать.
  - Сюда бы гитару,  -  вспомнив о чести,  тактично перевел он тему,  как
стрелку перевел -  если использовать желдортерминологию, - сыграл бы я вам и
спел. Хотите - из Розенбаума, хотите - что-нибудь из "металла"...
  - Ой, а где ж ее взять? - встрепенулась Танька.
  И Настасья Петровна равнодушной не осталась.
  - У Верки нет? Я ее видела перед посадкой, в девятом она, кажется...
  - Я сбегаю!
  Но  чувство  долга  у  Настасьи  Петровны  было  сильнее,  чем  чувство
прекрасного. Таньку она осадила коротко:
  - Сначала чаем пассажиров обеспечим, а потом и музыку можно.
  Вот и предлог, решил Ким, вот и повод. Встал, звякнул "Георгием".
  - Я схожу, - заявил. - В девятом, говорите? У Верки?
  - Только возвращайся,  -  уже ревниво сказала Танька.  -  Ты у Верки не
сиди, не сиди. Если хочет, пусть сама сюда идет.
  - Ясное  дело,  -  подтвердил Ким,  уже  будучи  в  низком старте,  уже
срываясь с колодок. - Верка для нас - средство, "металл" - цель...
  И с этими непонятными словами унесся по вагону, оставив двум приютившим
его   женщинам  сладкие  надежды  и   свою  спортивную  сумку  как  гарантию
вышеупомянутых надежд.
  Окно в  коридоре было открыто.  Ким высунулся,  хлебнул горячего ветра,
увидел: по длинной лысой насыпи дугой изгибался спецсостав, впереди трудился
все-таки тепловоз,  гордость отечественного тепловозостроения.  Ким насчитал
за ним шестнадцать вагонов,  включая Настасьин и Танькин,  и только на одном
имелась  надпись  -  "Ресторан",  а  все  остальные катились инкогнито,  без
опознавательных маршрутных трафареток, и ни один шпион не смог бы определить
конечную цель поезда особого назначения.

  В тамбуре курили.
  Лысый мужик в ковбойке и тренировочных штанах шмалял суровый "Беломор",
седой   ветеран  -   весь   пиджак   в   значках  победителя  многочисленных
соцсоревнований,  куда там Ким с одиноким "Георгием"!  -  слюнил "Столичную"
сигаретку,  сбрасывая пепел в пустую пачку, а парень в белой майке с красной
надписью "Вся власть Советам!" пыхтел короткой трубочкой, пускал дым столбом
и вещал.
  Вот что он вещал:
  - ...ать  мне на  ихние хлебные лозунги,  пусть больше платят за  такую
паскудную работу, где надбавка за вредность, а то я могу и...
  Это было все,  что услыхал Ким с того момента, как открыл тяжелую дверь
в  тамбур,  до той секунды,  когда парень оборвал текст и  все курящие разом
обратили мрачные взоры на пришельца.
  - Привет, - сказал пришелец. - Бог в помощь.
  Ответа не последовало.
  - Далеко путь держите, мужики? - не отставал пришелец.
  - Ты откуда такой дурной взялся? - отбил вопрос седой ветеран.
  - Из Москвы, - довольно точно ответил Ким. - А что?
  - Что-то я тебя не помню при оформлении...
  - Я позже оформлялся, - мгновенно среагировал Ким. - Спецназначением.
  - От неформалов он,  -  уверенно сказал борец за Советскую власть.  - Я
слыхал: от них кого-то заявляли...
  - Точно-точно, - подтвердил Ким. - Меня и заявляли.
  - Докатились, блин, - со злостью брякнул лысый, плюнул на "беломорину",
затер  ее  об  ладонь и  кинул в  угол.  -  Уже,  блин,  патлатых оформляют,
докатились.  А  может,  он  "голубой",  а?  Ты  блин,  на  серьгу  посмотри,
Фесталыч...
  Ветеран Фесталыч с сомнением смотрел на серьгу.
  Ким размышлял: врезать лысому в челюсть или стерпеть ради конспирации?
  А парень с трубкой веско сказал:
  - Серьга - это положено. Это у них по инструкции.
  Но лысого он не убедил.
  - А  я на твою инструкцию то-то и то-то,  -  довольно подробно объяснил
лысый  свои  действия в  отношении неведомой инструкции,  шагнул  к  Киму  и
замахнулся:
  - Ты куда прешься, ублюдок?
  Сладострастно улыбаясь,  Ким  легко отбил руку  лысого и  вторым ударом
рубанул его по предплечью. Лысый ойкнул и бухнулся на колени.
  - Эй,  парень,  не надо,  -  испуганно сказал Фесталыч.  -  Ну,  ошибся
человек. Ты же без пропуска...
  - Ладно, живи... - Ким вышел из стойки, расслабился.
  Лысый вскочил,  прижимая руку к  груди,  баюкая ее:  грубовато Ким его,
жестковато... Но с другой стороны: хаму - хамово?..
  - Я задал вопрос, - сухо сказал Ким: - Далеко ли путь держите? Как надо
отвечать?
  - До конца, - по-прежнему испуганно отрапортовал Фесталыч.
  - Я серьезно, - сказал Ким.
  - А серьезно, блин, такие вопросы не задают, - пробурчал лысый, все еще
баюкая руку. - Сел в поезд и - ехай. А мучают вопросы, так не садись... У-у,
гад, руку поломал...
  Ким понял,  что номер здесь - дохлый, ничего путного он не выяснит. Эти
стоят насмерть.  То  ли  по  дурости,  то  ли  по  ретивости.  Будет лезть с
вопросами -  слетит  смутный  ореол  "оформленного спецназначением".  Слетит
ореол - отлупят. Он хоть и не слабак, но трое на одного...
  - Береги лапу, лысый, - сказал Ким, - она тебе там пригодится...
  Открыл  межвагонную  дверь:   опять   ветром  дохнуло,   гарью   полосы
отчуждения,  а  еще  оглушило на  миг  громом колес,  лязганьем,  бряканьем,
скрежетом, стуком...




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0935 сек.