Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Сергей Александрович Абрамов. - Стоп-кран

Скачать Сергей Александрович Абрамов. - Стоп-кран


  Робот въехал на невидимый холмик и остановился.  Металлические браслеты
с  сухим щелком раскрылись,  и  Ким  немедленно вскочил.  Увы ему!..  Театр,
конечно,  великий маг,  однако  реально затекшие и  исколотые ноги  Кима  не
держали.  Они  так  же  реально  подогнулись -  ощущение,  доселе  абсолютно
незнакомое Киму!  -  и Ким,  падая, ухватился за что-то тяжелое и массивное.
Тяжелое  и  массивное легко  подалось  вперед,  Ким,  вцепившись в  какую-то
железяку, поволокся - буквально так! - следом и...

  В этот момент он думал, конечно же, не о театре, а лишь о том, чтобы не
врезаться мордой в  какое-нибудь вагонное ребро  жесткости,  в  какую-нибудь
перегородку, да и вообще - не выпасть бы из вагона на всем скаку.

  ...очутился в полном света пространстве,  света такого яркого,  что Ким
немедленно и  сильно зажмурился.  Движение -  точнее:  волочение!  -  вперед
прекратилось,  Ким отпустил железяку и  встал на  колени на что-то жесткое и
покачивающееся,  как  пол вагона.  Это и  был пол вагона,  что подтвердилось
спустя короткое время,  когда Ким смог приоткрыть глаза. Он стоял на коленях
в тамбуре,  упираясь руками в открытую межвагонную дверь.  Стало быть,  туго
сообразил Ким,  он  вывалился из  перехода между  вагонами,  куда  довез его
тюремный робот. Самого робота не было, он укатился, вероятно, в распоряжение
мадам Вонг. Тамбур выглядел вполне обычным, ничем не отличающимся от того, к
примеру, на который Ким сиганул. Час назад?.. Год назад?..
  Первым делом Ким  попробовал встать.  Удалось.  Ноги хоть и  плохо,  но
держали,  руки  тоже  пристойно шевелились,  можно было  двигаться.  Вопрос:
куда?..  Назад,  к Настасье Петровне и Таньке,  к добрым женщинам,  которые,
поди, и не ждут уж доброго молодца?.. Хорошо бы!.. Но путь к ним лежал через
владения  мадам  Вонг,  летающих столоначальников и  триединого Лица,  через
лихие места -  прямо как в  сказке!  -  в  которые не  положено возвращаться
богатырю-первопроходцу.
  Ким  и  вправду  чувствовал себя  этаким  сказочным богатырем,  который
прошел огонь,  воду и сейчас дышит полной грудью,  как наказало первое лицо,
чтоб  войти  в  медные трубы.  Да  и  в  какой  пьесе  богатырь сворачивал с
избранного пути? Нет таких!
  Так думал Ким,  постепенно приходя в  себя и  уже с  неким любопытством
ожидая, что встретит он в очередном вагоне.
  Не разлучницу ли Верку с голосистой гитарой?..
  Открыл дверь и вошел в вагон.

  Вагон был  плацкартным.  Ким такие знал,  Ким в  таких ездил по  родной
стране.
  Проводница где-то  гуляла,  ее  купе пустовало,  на  столе звенел строй
стаканов в подстаканниках -  грязных,  заметил Ким, значит, чаек уже отпили,
значит,  проводница -  или проводницы?  -  умотала на полчасика к подружкам,
оставила хозяйство без верного глазу.
  А  хозяйство,  слышал Ким,  без верного глазу отлично себя чувствовало.
Звенела гитара,  может,  даже Веркина,  постанывал баян,  а  еще и мандолина
откуда-то взвизгивала,  и все это покрывалось мощным разноголосьем мужских и
женских голосов.  Именно разноголосьем: пели разное. Одна компания старалась
перекричать другую,  другая -  третью,  третья -  следующую,  а в результате
музыкальный Ким не  смог при всем старании разобрать ни одной песни.  Просто
"тра-та-та, тра-та-та", и мотив общий.
  Никак  студенты,  подумал Ким,  никак комсомольцы-добровольцы в  едином
порыве  двинулись строить  Светлое Будущее?  Подумал он  так,  осторожненько
вышел в коридор - ну просто Штирлиц! А может, опыт, накопленный в предыдущих
вагонах научил? - бочком, бочком, прошел по стеночке и...

  Плацкартный,  повторяем,  вагон, ни тебе дверей, ни тебе покоя, ни тебе
нормального уединения!

  ...немедля был замечен группой певцов, обретавшихся в первом отсеке. Не
переставая могуче петь,  они замахали Киму:  мол,  греби сюда, кореш, мол, у
нас весело,  не  прогадаешь.  Они даже не  обратили внимания,  что Ким -  из
чужаков,  что он -  металлист проклятый,  а может, и обратили, но не придали
значения: сегодня комсомол металлистов не чурается.
  Теперь-то,  поскольку Ким был рядом,  он  без натуги врубился в  песню,
которую орал отсек. Она бесхитростно, хотя и на новый лад повторяла мыслишку
про дальнюю дорогу,  про казенный дом,  который будет построен в  срок,  про
счастливый марьяж в этом казенном доме. Ким песню слышал впервые, содержание
ее  понял  не  вполне,  почему и  предположил,  что  в  отсеке едут  молодые
строители,   которым   предстоит   возвести   в   Светлом   Будущем   Дворец
бракосочетания. И песня эта - их фирменная.

  Заметим:  в  том,  что в  вагоне обосновались именно строители Светлого
Будущего,  сомнений у  Кима  не  возникло.  Да  и  откуда сомнения?  Гитара,
защитные штормовки,  комсомольские значки на лацканах, малопонятные эмблемы,
вон  даже  надпись на  чьей-то  спине:  "We   eed of  Clear Future!"  (что в
переводе означает: "Даешь Светлое Будущее!"). Все это - всем давно привычный
реквизит     комсомольско-добровольческо-строительно-монтажной    романтики.
Вздымать знамя -  так,  кажется,  выразилось первое лицо. Что ж, лицо право:
это право (простите за тавтологию) у нас неотъемлемо...

  Ким вошел в отсек,  добровольцы подвинулись, и Ким умостился на краешке
полки.  К  несчастью,  песня окончилась,  что  дало свободный выход праздным
вопросам.
  - Сам-то откуда?  -  завязав с  пением,  спросил Кима парень с гитарой,
широкоплечий,   русоволосый  (волосы,   конечно,  непокорные),  высоколобый,
белозубый,  голубоглазый.  (Ничего не  забыл из плакатного набора?  Кажется,
ничего...)
  - Из Москвы, - лаконично ответил Ким.
  - А  зовут  как?  -  встряла в  разговор крепкая дивчина,  русоволосая,
высоколобая, белозубая, голубоглазая, разве что не широкоплечая.
  - Ким, - сказал Ким.
  - Кореец, что ли? - удивился парень с гитарой.
  - Кореец, - подтвердил Ким, чтоб зря не повторяться.
  - Непохож,  -  усомнилась дивчина, но на долгие сомнения ее не хватило,
она плавно перешла к следующему вопросу: - От какой организации?
  - Я  не от организации,  -  честно сказал Ким.  -  Я здесь по приговору
"тройки". Двадцать лет с поражением в правах.
  В отсеке, извините за литературный штамп, воцарилось гробовое молчание.
Кто-то  быстро  отвернулся и  приник  к  окну,  за  которым  -  безо  всякой
сверхскоростной мистики -  не  спеша тянулись обычные среднерусские пейзажи.
Кто-то   ловко  вынул  из-под   задницы  затрепанный  детектив  и   принялся
внимательно читать.  Кто-то книге предпочел популярный журнал "Смена отцов".
Парень с  гитарой прислонил гитару к  стенке и  бочком пошел  в  коридор.  А
сердобольная дивчина,  явная  внучка  мухинской  колхозницы,  подперла  лицо
ладошками, уставилась на Кима, спросила-таки жалобно:
  - За что ж тебя так?..

  В соседнем отсеке безмятежно пели про яблоки на снегу. Еще дальше - Ким
уже  отличал песню ближайшую от  песни более отдаленной,  попривык немного -
наяривали про мадонну в  окне,  потом -  кто-то бельканто уговаривал паровоз
постоять, а что пели дальше, разобрать было трудновато.

  - А вас разве не по этапу? - ответил Ким вопросом на вопрос.
  Он  не  считал  нужным  ломать  комедию  и  прикидываться неформалом по
мандату.  Пройдя несколько кругов железнодорожного ада -  или рая?  -  он не
собирался более  испытывать собственные нервы,  а  решил  посильно  прибрать
ситуацию к рукам.  Как это сделать,  он пока не знал,  не придумал, но четко
усек одно:  с  помощью вранья,  поддакиванья и  тихого соглашательства здесь
ничего толкового не выведать,  а уж тем более не добиться. Здесь надо резать
правду-матку  (это  занятие,   как  мы  помним,   Ким  любил),  бить  ею  по
размягченным мозгам пассажиров, вызывать на себя их опасную реакцию. Коса на
камень, говорите? Вот и посмотрим, кто кого...
  - Мы по комсомольским путевкам,  -  гордо и с неким даже превосходством
сказала дивчина. - По зову сердца.
  - И много вас таких, отзывчивых?
  - Наш вагон и еще соседний. И еще один.
  - Ты хоть поняла, куда идешь?
  - Строить Светлое Будущее.
  - Вас здесь в  вагоне -  человек сто.  В  двух других -  еще сотня плюс
сотня,  итого -  три.  Триста добровольцев -  не  мало ли  для строительства
Светлого Будущего? Не надорветесь?
  - Мы же не первые...
  - Это точно.  И не последние. Небитых дураков у нас всегда хватало. Вот
когда побьют - тут некоторые поумней становятся...
  Парень с гитарой (без гитары), который нервно смолил сигаретку в районе
купе проводников и,  конечно, в оба уха слушал интеллектуальную беседу между
чистой комсомолкой и отпетым преступником,  не стерпел последней философской
максимы и грубо встрял:
  - Да что ты его слушаешь,  урку поганого!  Он же провокатор! Диссидент!
Да еще с серьгой...
  - За урку можно и в глаз,  - спокойно сказал Ким, не вставая, однако, с
полки.

  А яблоки со снега уже собрали,  мадонна закрыла окно и ушла спать, и до
других  поющих  отсеков  донеслись отзвуки  легкого  скандальчика в  первом.
Стихли музыкальные инструменты, смолкли молодые голоса, потянулись к первому
отсеку комсомольцы-добровольцы,  соскучившиеся по горячему диспуту с идейным
врагом, столпились вокруг, даже свет собой заслонили.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.6083 сек.