Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Елизавета МАНОВА - ОДИН ИЗ МНОГИХ НА ДОРОГАХ ТЬМЫ...

Скачать Елизавета МАНОВА - ОДИН ИЗ МНОГИХ НА ДОРОГАХ ТЬМЫ...


                                 2. АЭНА

     Эту ночь она тоже провела у тюрьмы.
     Сколько дней назад она убежала из дому? Не  было  дней  -  лишь  одна
бесконечная ночь, иногда многолюдная, иногда - пустая. Свет погас, и все в
ней погасло в тот день; не было  мыслей,  не  было  даже  надежды.  Только
какой-то инстинкт, какая-то безысходная хитрость...
     Эта хитрость велела обменятся одеждой с нищей старухой, и теперь мимо
нее, закутанной в драное покрывало, не узнавая, ходили те, что искали ее.
     Этот странный инстинкт заставлял без стыда подходить к  тюремщикам  и
охране, и она торопливо совала в их руки то  кольцо,  то  браслет,  и  они
отводили глаза от безумных пылающих глаз, обещали, не обещали, но не гнали
ее от тюрьмы. Ела ли она хоть раз за все эти дни? Спала ли хоть миг за все
эти ночи? Только жгучая черная боль, только жаждущая пустота...
     - Он не хочет, - сказал  ей  тюремщик  и  отдал  кольцо.  Это  кольцо
подарил ей Энрас, и она берегла его до конца. - Уходи, - сказал  тюремщик,
- никто ему не нужен.
     Это была неправда, и она не ушла.  Она  только  присела  на  землю  в
глубокой нише, и ее лохмотья слились со стеной. Там, за этой  стеной,  еще
билось его сердце. Когда оно перестанет биться, она умрет.
     А потом появились люди, и она побежала к воротам.  Было  очень  много
людей, но она не видела  их.  Бешеной  кошкой  она  продиралась  в  толпе,
яростная и бесстыдная, словно горе.
     И  она  его  увидала!  Не  глазами  -  что   могут   увидеть   глаза?
Искалеченного, едва бредущего человека с изуродованным  лицом.  Нет,  всей
душой своей, всей  силой  своей  любви  увидала  она  его  -  красивого  и
большого, самого лучшего, единственного на свете. И она рванулась к нему -
сквозь толпу, сквозь охрану, сквозь... и его глаза скользнули по ней.
     Это были чужие глаза, они ее не  узнали.  Только  тьма  была  в  этих
глазах. _Н_е_п_р_о_г_л_я_д_н_а_я _т_в_е_р_д_а_я_ темнота и угрюмая  гордая
сила.
     - Энраса нет, - сказали эти глаза. - Уходи! - и вытолкнули из  толпы.
И она, спотыкаясь, слепо пошла прочь, пока не наткнулась на  что-то  и  не
упала. И поняла, что незачем больше вставать. Энраса нет. Все.
     Серым жалким комком она легла у тюремной стены, и даже боли не было в
ней. Только жгучая, горькая пустота все росла и росла, разрывая ей  грудь.
И когда пустота стала такой большой, что проглотила весь мир, что-то мягко
и сильно ударило изнутри. Позабытое дитя напомнила о себе,  и  впервые  за
все эти дни в ней шевельнулась мысль. Нет, не мысль - долг. Если я умру  -
умрет и оно. Последнее, что осталось от Энраса, умрет во мне. Я не  должна
умирать...
     Грубые руки потянули ее с земли. Грубая рука схватила ее за плечо и и
отвела с лица покрывало. И она увидела:  это  те,  что  в  черном.  Черные
отыскали ее, и  она  умрет.  Умрет  -  когда  не  должна  умирать.  И  она
взмолилась - не Небу и не Земле, а кому-нибудь, кто может ее услышать:
     - О, пощадите! Дайте отсрочку! Мне еще нельзя умирать!
     И грубые руки отпустили ее. Сквозь черную тишину она  увидала  людей.
Много людей в серых плащах, лица их  были  закрыты  и  что-то  блестело  в
руках. Никто ничего не сказал. Тишина задрожала от лязга мечей,  и  черных
не стало. Люди в сером взяли ее на руки и унесли от тюрьмы.
     Когда открылись глаза, она лежала в постели. Она не  знала,  чей  это
дом. Теперь у нее не осталось дома. Она не вернется в дом отца, потому что
отец выдал Энраса черным.
     Через день - или несколько дней? или это  все  длилась  ночь?  -  она
поднялась с постели. Ей дали платье и чистое покрывало,  и  люди  в  сером
куда-то ее повели.
     Ночь была в ней, но стояло ранее утро, серое, как плащи, и ее привели
на площадь. Площадь была пуста, и помост уже разобрали. Она не знала,  что
был помост. Она только поняла: здесь умер Энрас. Она легла на  истоптанный
грязный камень, раскинула руки, прижалась  к  нему  лицом.  И  всей  душой
своей, всей силой своей любви она воззвала  к  Энрасу:  любимый,  где  ты?
Ответь, отзовись, я не могу без тебя!
     Но он так давно и так далеко ушел! И кровь, что здесь пролилась, была
не его кровь. Он успел уйти, не изведав ни мук, ни позора, и кто -  другой
умер  здесь  вместо  него.  И  острая,  как  кинжал,  благородная  жалость
вонзилась в нее и исторгла слезы на глаза.  О  брат  мой!  Неведомый  мой,
несчастный брат!  Спасибо  тебе  за  то,  что  ты  сделал.  Демон  ты  или
наказанный бог, или лишенная тела душа, но пусть кто-нибудь пожалеет  тебя
и дарует тебе покой!
     А когда она поднялась с земли, человек с закрытым лицом  заговорил  с
ней.
     - Дочь Лодаса, - сказал он, - мы  себя  погубили.  Мы  сделали  богом
того, кто был послан спасти людей. Теперь он недобрый бог, он покинул  нас
в гневе, и смеялся над нами, когда уходил. Если хоть что-нибудь на  земле,
что способно смягчить его гнев?
     - Да, - сказала она и  прижала  ладонь  к  животу.  И  тогда  человек
сдернул с лица повязку. У него было сильное худое лицо и  глаза,  золотые,
словно у хищной птицы.
     - Дочь Лодаса, ты вернешься в дом отца?
     - Нет, - сказала она спокойно.
     - Тогда я, Вастас, сын Вастаса, принимаю тебя в свой дом.
     - Я не буду ничьей женой.
     - Ты войдешь в мой дом как _т_о_о_м_и_ - старшая из невесток.
     И она закрыла лицо и пошла за ним.
     В тот же день они покинули Ланнеран. Два дня  мотало  ее  в  закрытой
повозке, и мир был тускл и бесполезен, как жизнь. А  на  третий  день  она
увидала Такему. Дом Вастаса стоял на высокой горе, а селение  облепило  ее
подножье.
     В доме Вастаса она одела вдовий убор, и когда черное  платье  облекло
ее стан, темнота сомкнулась над ней.
     Три дня лежала она без и сна без слез в черной боли своей  утраты.  А
потом - впервые - к ней пришел этот сон.
     В черном - черном заботливом мраке была она, и другие, такие же, были
рядом. Неощутимые, недоступные взгляду, но они были рядом, и  он  не  пуст
для нее был мрак. Но жестокий свет возник впереди, колесо из звезд, колесо
из огня, оно мчалось к  ней,  рассыпая  пламя,  и  под  ним  задыхалась  и
корчилась тьма.
     И она уже знала, что это конец. Мрак дрожал под ногами, и жар опалял,
но огромный яростный человек с телом Энраса, но не Энрас, вдруг схватил ее
за руку и приказал:
     - Назовешь его Торкасом.
     А потом он отшвырнул ее прочь - прочь от смерти,  прочь  от  огня,  и
колесо прошло по нему...
     Она проснулась в слезах и встала с постели. И с тех пор она  зажигала
в молельной два поминальных огня - один для Энраса, один - для Другого.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0937 сек.