Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Елизавета МАНОВА - ОДИН ИЗ МНОГИХ НА ДОРОГАХ ТЬМЫ...

Скачать Елизавета МАНОВА - ОДИН ИЗ МНОГИХ НА ДОРОГАХ ТЬМЫ...


                                5. РАНСАЛА

     На третье утро они оторвались от гор и рысью поехали между холмами.
     Еще не началась сушь и не спалила траву. Короткая серая  шестерка  на
спинах холмов и серая даль, и тяжелая тишина. Как тускл и безрадостен  мир
и как безлюден! И в этом пустующем мире мы еще убиваем друг друга?
     Два дня в безопасности опустевшего края - и начали попадаться  пустые
селенья. Не разоренные - просто  люди  ушли,  когда  в  последнем  колодце
иссякла вода. Они старались держаться  подальше:  в  пустых  домах  обычно
селится нечисть. Опасные порождения Великой Суши, которым почти  не  нужна
вода. И все равно эти твари напали ночью, хоть мы и разбили  лагерь  вдали
от домов. Колючие, безглазые, черные твари, они прорывались сквозь пламя и
тучу стрел. Людей защитили плащи и кольчуги, но искусанный дорм  околел  к
утру.
     А к середине  дня,  в  самую  духоту,  они  увидели,  наконец,  башни
Рансалы. На сером выжженном берегу, над  серой  гладью  бывшего  моря  она
возникла, словно из сна, веселым легким скопищем башен. И так  не  хватало
за ними моря...
     Безлюдье и зной,  лишь  звенит  тишина,  но  гладки  и  прочны  стены
Рансалы, закрыты окованные ворота - Торкас сроду не видел столько  железа,
сколько было на створах огромных ворот.
     Он поднял рог и протрубил сигнал: "Я - путник, я прошу приюта",  -  и
звук без эха сгинул в темноте. Тайд осторожно тронул за  плечо,  и  Торкас
поглядел ему в глаза. Он знал: придут и отворят. Его здесь ждала судьба.
     Пришли и отворили. Огромный человек, немного  выше  Торкаса  и  много
шире в плечах. И темное широкое лицо, которое  ничто  не  прикрывает,  так
странно, так тревожно знакомо...
     - Я - Торкас из рода Вастасов прошу у тебя приюта для  себя  и  своих
людей.
     - А я Даггар из рода Ранасов, седьмой брат по старшинству,  изгнанный
из рода. Коль тебя это не страшит, добро пожаловать в мои руины!
     Веселый зычный голос - прогремел и тоже сгинул без эха.
     - Спасибо, -  сдержанно  ответил  Торкас.  Даггар  посторонился.  Они
проехали сквозь мрак прохода в огромный гулкий двор.
     Величье даже в запустенье. Я думал: замок Вастасов величав, а  тут  я
понял он убог и тесен.
     Даггар направил нас  к  громадине  крытых  стойл.  Здесь  были  сотни
дормов, а теперь лишь наши.
     - Вода есть, - сказал Даггар, - мы, Ранасы, умеем  добывать  воду  из
камня. Вот с кормом худо - мы скотины не держим.
     - Ты тут не один?
     - Со мной жена и трое слуг - те, кто меня не оставил.
     - Корм у нас есть, а вода кончается.
     Даггар усмехнулся. Умно и насмешливо он усмехнулся, отошел от  дверей
сдвинул огромный камень. Нам бы не сдвинуть его втроем. В темной  скважине
тускло блеснула вода.
     - Подземное хранилище?
     - Да, - лениво ответил Даггар. - Ночи  прохладны,  а  море,  -  слава
богам! - еще не совсем пересохло.
     Для Торкаса не было смысла в этих словах, но что-то в нем знало,  что
это значит, и он стиснул зубы, досадуя на себя. Нельзя быть тем, и другим.
Или я - или...
     Дом, в который привел их Даггар, был прекрасен  и  величав.  Огромные
гулкие комнаты, роспись на стенах -  веселая  зелень,  счастливая  синева,
ликующий мир, которого не бывает. И Торкас подумал: а если бывает? А  если
таким и должен быть мир?
     Тускнеет под слоем пыли богатая мебель: роскошные  ложи,  златотканые
покрывала,  тяжелые  кресла,  украшенные  резьбой.   Даггар   хохотнул   -
бесшабашно и горько.
     - Когда бегут, чтоб жить, берут  то,  что  надо  для  жизни.  А  этот
хлам... ну, что же, он сгорит вместе с нами.
     Привел их в богатый покой, где было с десяток лож,  и  сказал  воинам
Торкаса:
     - Отдыхайте. Вам принесут поесть. -  И  Торкасу:  -  А  ты,  господин
Вастас, окажи мне честь, раздели со мной трапезу.
     И опять они шли среди роскоши и запустения.
     - Ты сказал - седьмой брат, - спросил Торкас.  -  Сколько  же  вас  -
братьев?
     - Мы все одного колена. Отцы и матери  у  нас  разные.  Ты  ведь  сын
Энраса? Он был третий по старшинству.
     - Я приемный сын Вастаса, -  ответил  Торкас,  и  Даггар  без  улыбки
взглянул на него.
     - Ты прав, что держишься Вастов, здесь живым доли  нет.  Но  пока  мы
одни, позволь считать тебя родичем.
     - Куда мы идем? - спросил Торкас - чтобы что-то сказать.
     - К моей жене, - ответил Даггар. - У Ранасов женщины носят  оружие  и
не сидят взаперти. Майда будет рада тебя повидать.
     Он распахнул  тяжелую  дверь;  новый  покой,  еще  роскошнее  прежних
потому, что убрано и опрятно, и высокая женщина поднялась им  на  встречу.
И, увидев ее, Торкас молча отвел  глаза,  потому  что  он  понял,  за  что
Даггара изгнали из рода.
     Это было одно лицо, у Даггара грубее и шире, у Майды - нежнее и  уже,
но оно повторялось каждой чертой, каждым взглядом и каждым движеньем.
     - Что? - спросил Даггар. Осудил?
     - Я не судья вам, - ответил Торкас. - Я вошел  в  твой  дом,  значит,
принял твой грех.
     - А? - сказал Даггар. - Каково благородство!  Оставь  нам  наш  грех,
дурачок, раз он нам в радость!
     - Сын Энраса, - сказала Майда, - нам не надо  прощения,  но  я  хочу,
чтобы ты нас понимал. Мы с Даггаром родились в один час...
     Взгляды их встретились, словно сплелись пальцы, и улыбка отразилась в
улыбке.
     - Мы с ней одно, - сказал Даггар. -  Знаем  наперед  каждую  мысль  и
каждое слово. Знаешь ты, что это - когда тебя всегда понимают?
     Он промолчал. Не мог сказать "нет" и не хотел говорить "да".
     - Неужели я должен отдать свою Майду другому - который никогда ее  не
поймет и не полюбит, как я? И  взять  себе  женщину,  что  не  будет  меня
понимать? Они ушли, чтобы жить, - сказал он со странной улыбкой, -  а  нас
оставили умирать, но - как видишь - мы еще живы, и это  совсем  не  плохая
жизнь.
     - Это ваше дело, а не мое, - ответил Торкас.  -  Я  в  вашем  доме  и
почитаю вас как родичей и как хозяев.
     - Мы рады тебе как родичу и как гостю, - сказала  Майда  и  отступила
назад. - Раздели с нами трапезу, хоть она не слишком богата.
     И они втроем уселись за стол.
     После обеда он навестил своих: как их  угостили?  Воины  спали,  Тайд
угрюмо сидел за столом и поглядел на него с тревогой.
     - Богатый дом, - сказал ему Таркас, - но Такема лучше. Там жизнь. Вас
накормили?
     - Да, господин, - ответил Тайд и улыбнулся, но тревога осталась в его
глазах.
     - Отдыхай, - сказал Торкас и ушел.
     Он долго бродил по дворцу. Наткнулся на лестницу и поднялся в  башню.
Здесь было жарко и пахло тленом. Сквозь узкую прорезь окна  он  смотрел  в
горящую даль, где когда-то синело море, а теперь только серые волны  песка
до самого серого неба...
     А вечером он был опять с Даггаром и Майдой.
     Диковинный светильник из белого камня взметывал вверх струю  голубого
огня. Даггар рассказывал о минувшем - о дальних странах, о давних набегах,
о подвигах неизвестных людей, и каждое движение  его  лица  удваивалось  и
повторялось в лице Майды.
     Заманчиво и неприятно: мне странно, гадко, интересно...
     - Постой, Даггар, - вдруг сказала Майда. - Наш  юный  родич  проделал
долгий путь и терпит нас не ради твоих рассказов. Скажи нам,  Торкас,  что
ты ищешь в Рансале?
     - Правды, - сказал он. - Я знаю мать и имя отца - но это все,  что  я
знаю. Вастас спас мою мать и растил меня, как сына.  Я  чувствую  себя  не
Ранасом, а Вастом. Но мне надоели недомолвки и тайны и то, как мне смотрят
вослед. Кто был мой отец: человек или бог? Чего он  хотел?  Чего  от  меня
ждут?
     - Твоя мать жена Вастасу? - вдруг быстро спросила Майда.
     - Нет!
     И она невольно вскинула руку в древнем жесте защиты от Зла.
     - Мальчик, - тихо сказала она, - ты знаешь, что в тебе две души?
     - Да, - ответил он неохотно. Единственная тяжесть в наследии Вастов -
он не сумел бы солгать. Он не сумел даже смолчать - тут и молчание было бы
ложью.
     - Я плохо знаю третьего брата, но это не он,  Торкас.  Энрас  не  мог
стать богом! Он многое знал, был могучий воин и хороший хозяин - но в душе
его не было Тьмы. Он был человеком Света и не мог возродится. А то, что  в
тебе... - она вгляделась в него, сведя к переносью брови,  горячая  черная
сила билась в ее глазах. - Тяжесть и темнота, но я не чувствую Зла...  Это
чужое, Торкас, но мне не страшно...
     Взгляд ее обратился к Даггару, сплелся с его взглядом, как сплетаются
в нежном пожатии пальцы, и из глаз ушла темнота. И она улыбнулась  Торкасу
радушной улыбкой хозяйки.
     - Я сам не все знаю, - сказал Даггар. - Я младше Третьего  брата  лет
на пятнадцать - был мальчишкой, когда  все  началось.  В  тот  год  первые
братья решили отправиться  в  набег  на  Анхил.  -  Глянул  на  Торкаса  и
усмехнулся. - Мы ведь разбойники, родич.  Много  столетий  назад  к  этому
берегу пристал разбитый пиратский корабль "Ранса". Поэтому  мы  и  Ранасы,
что наши предки приплыли из "Ранса". Тут мы нашли тихую гавань - Рансалу -
отсюда и грабили окрестные берега.  Ладно!  -  сказал  он,  -  затея  была
Третьего брата. Он выбрал Анхил потому, что мы не тревожили  его  двадцать
лет, он успел обрасти и перестал ждать беды. Они вышли из гавани  на  трех
кораблях весной, а вернулся к исходу лета только один корабль,  и  на  нем
было немного людей.
     - Их разбили?
     - Третий Брат не дошел до Анхила. Он наткнулся на белое море и  пошел
вдоль тумана. Энрас был умен - он сразу понял, что это важней,  чем  любая
добыча. Черный огонь, - угрюмо сказал Даггар. - Вот тут  мы  и  увидели  в
первый раз, как он сжигает. Энраса и еще пятерых он опалил  снаружи  -  их
тела были в ранах и язвах, но  они  остались  живы.  А  остальных  он  жег
изнутри; они умирали у нас  на  глазах,  и  не  было  им  ни  надежды,  ни
облегчения.
     - Что это было?
     Даггар не стал отвечать. Поглядел мимо него и вел себе дальше.
     - Две сотни воинов и моряков, но Энрас был прав: совсем не дорого  за
то, что они узнали. Энрас определил наш срок в  десять  лет,  -  он  вдруг
поглядел на Майду и спросил - только ее: но почему? Все так думали,  и  мы
тоже.
     И в первый раз что-то в их лицах не совпало.  Словно  впервые  пришла
неразделенная мысль, мысль, которая нуждалась в словах, но Майда не  смела
сейчас сказать эти слова.
     - Что это было? - опять спросил Торкас.
     - Будь я проклят, если кто-нибудь знает! Если суждено, узнаешь сам!
     - Не спрашивай, - мягко сказала Майда. - Мы ничего  не  скрываем,  но
это не ведомо никому.
     И в мягком голосе твердость камня: не спрашивай, все равно не скажут.
     И он спросил:
     - Зачем Энрас отправился в Ланнеран? Чего он хотел?
     - Помощи и совета, - ответил Даггар угрюмо. - Энрас считал, что  если
построить систему дамб сколько-то подземных хранилищ, мы на века остановим
Белый Ужас и сможем пережить Великую Сушь.
     - У Ранасов было знание, - сказала Майда, - и  мы  не  пожалели  всех
богатств Рансалы, но, кроме богатства и знаний,  нужны  были  руки  многих
тысяч людей, а Рансала всегда была малолюдна.
     - Сначала все шло отлично, - сказал Даггар. -  Он  добился  большего,
чем мы ожидали. Убедил жрецов Верхнего Храма, напугал Соправителей и  даже
породнился с Лодасом - богатейшим из жителей Ланнерана. Наверное,  в  этом
его ошибка, -  сказал  Даггар.  -  Дочь  Лодаса  слыла  первой  красавицей
Ланнерана и была наследницей неисчислимых богатств.
     - Зависть трусов не умаляет  чести  достойных,  -  торопливо  сказала
Майда. - Дочь Лодаса не в чем упрекнуть. Она была честной женой и покинула
дом того, кто предал ее супруга.
     - До сих пор не могу понять! - хмуро сказал Даггар. - Безумие что  ли
нашло на этих подонков? Ладно Энрас мог ошибиться. То ли не сумел поладить
с служителями Предвечного, то ли они сами увидели в нем угрозу.  Ладно!  -
сказал он яростно, и лицо его  исказилось  болью  и  гневом,  словно  годы
ничуть не смягчили боль и не утишили  гнев.  -  Они  заставили  оступиться
служителей Верхнего Храма. Они запугали Соправителей  -  этаких  тряпичных
кукол. Но только безумцы совершили то что  они  сотворили!  Могли  выгнать
Энраса из Ланнерана - уж в такое время Рансала  не  снизошла  до  сведения
счетов! Но  схватить  Ранаса,  как  базарного  вора?  Подвергнуть  пыткам?
Казнить на потеху черни? Неужели они надеялись, что _э_т_о_ мы простим?
     - Мы отомстили, - сказал он с недоброй усмешкой. - Первый мой  бой  и
первая кровь. - Он хохотнул  -  не  смех,  а  рычание,  и  впервые  Торкас
почувствовал в нем родню. - Мы взяли  по  сотне  жизней  за  каждую  каплю
крови. Мы заставили Соправителей - тех, кто остались жив - совершить обряд
поклонения на том месте, где умер Энрас. Мы взяли с  них  столько  золота,
что снарядили двадцать пять кораблей...
     - И мы проиграли, - сказала Майда. Боль и гнев погасли в ее глазах, и
осталась только печаль. - Мы  победили  Ланнеран,  но  не  смогли  бы  его
удержать, и не смогли бы заставить их сделать то, что спасло бы Ланнеран и
Рансалу. Мы потеряли слишком много людей и - главное! - время.
     - Мы бросили жребий, - сказал Даггар, - кому из Ранасов идти по тропе
Третьего брата. Жребий пал на Пятого брата, и с ним пошло двадцать  воинов
- все добровольцы, потому что мы знали: даже тот, кто  вернется,  вряд  ли
останется жив. Вернулся один - в Черном огне - и принес расчеты  и  записи
Пятого брата. Мы убедились, что Энрас был  прав,  что  все  идет,  как  он
говорил. Уйти далеко на север к Пределам Льда - туда не скоро дойдет Белый
Ужас.
     - Мы все рассказали, - сказала Майда. - Прости, Торкас,  но  большего
мы не можем сказать.
     Две пары одинаковых глаз и общее ожидание,  и  он,  сглотнув  упрямый
комок, ответил им торопливо:
     - Спасибо. Я должен подумать. Если вы не обидитесь, я буду  спать  со
своими людьми.
     В эту ночь не  было  полной  тьмы.  Бледный  отсвет,  словно  дальний
проблеск зарницы, Чуть подсвечивал край небес.  В  стороне,  где  уже  нет
моря.
     Торкас стоял у окна, когда тот, другой, зашевелился  в  нем.  Он  был
огромный,  властный,  спокойный.  Прищурившись,  он  вгляделся  в  тьму  и
улыбнулся его губами.
     - Занятно, - сказал он себе и  мне.  -  Похоже,  мы  здорово  влипли,
Торкас. Придется нам завтра пойти и взглянуть.
     "Отец!" - хотел он сказать,  но  не  сумел.  Только  Вастасу  мог  он
сказать "отец".
     - Ничего, - спокойно ответил другой. - Это не важно, Торкас.
     - Я хочу добраться до моря, - сказал Торкас Даггару. - Тайд все равно
от меня не отстанет, а остальные... ничего, если они подождут меня здесь?
     - Сколько угодно, - сказал Даггар. - Запасы Рансалы обильны.
     - Даггар, - сказал Торкас, - если я не вернусь...
     - Я отправлю ребят в Такему и дам им  еды  на  дорогу.  Я  думаю,  ты
вернешься, Торкас. Жаль, что я не могу прогуляться с тобой.
     - Я знаю, - ответил Торкас. В самом деле, он знал - или знал  Другой?
- что Даггару и Майде суждено умереть в один час.
     Но, кажется, это будет не скоро.
     Они ехали по серым пескам бывшего моря. Створки раковин, белые  кости
покрывали песок и тоскливо хрустел  под  лапами  дормов.  Было  душно,  но
Торкас и Тайд закрыли повязками лица, потому что на кожу  садилась  жгучая
соль.
     Три дня они тащились в этом тумане, спали, прижавшись  к  дормам,  не
разжигая огня, и с каждым днем отблеск за краем неба становился все  ближе
и все красней.
     На четвертый день они увидели море. Оно тоже было серым - как небо  и
мир. Но живой беспокойный блеск, но пронзительный запах -  чем-то  острым,
томительным, радостным пахло оно, и усталые дормы пошли скорей,  понеслись
по пескам навстречу прохладе.
     - Тайд, - спросил Торкас, - ты был тогда в Ланнеране?
     - Да, господин, - сурово ответил Тайд.
     - Ты бы _Е_г_о_ узнал?
     - Да, господин. - Помолчал и добавил. - Узнаю.
     - Я не хочу становиться богом, Тайд! Я не знаю, как быть, - сказал он
с тоской. - Сражаться против Судьбы? Но разве это не трусость - не сделать
того, что тебе суждено? Покориться Судьбе?  А  разве  это  не  трусость  -
покориться и делать не то, что хочешь?
     - Нет, господин, - ответил Тайд. - Это не трусость. Только с  Судьбой
все равно не поспоришь - повернет на  свое.  Лучше  уж  сделай,  что  тебе
должно, да и вернись домой, отцу на радость, а нам - в защиту...
     А к вечеру они увидели белое море.  Они  ехали  берегом  вдоль  самой
кромки прибоя, вдоль  волнистой  мерцающей  полосы,  украшенной  у  камней
комочками пены, и ветер нес уже не прохладу, а влажную  паркую  духоту,  и
марево мокро дрожало над морем, и вкрадчивые  полоски  тумана  медлительно
липли к тяжелой воде.
     Туман все гуще мешался с водой,  вскипали  и  лопались  пузыри;  вода
закипала, как в котелке, а  дальше  была  непроглядная  муть,  колышущаяся
стена из пара.
     "Он натолкнулся на белое море и пошел вдоль тумана..."
     Как близко...
     И снова Другой шевельнулся  в  нем,  без  слов  говоря,  что  следует
делать.
     Он спешился, бросил поводья Тайду,  плотнее  закутал  повязкой  лицо,
надел рукавицы и коротко бросил:
     - Жди меня здесь!
     - Нет, господин!
     - Да, - ответил Другой. Без нетерпения  и  досады:  просто  воля  его
закон, и возражения невозможны.
     - Для тебя это смерть, - сказал Другой, - а я вернусь, -  и  довольно
скоро.
     И они вошли в полосу тумана - я и Торкас, я и Другой...
     Вот оно что, подумал он. Похоже на свищ. Занятно.
     Белая-белая смерть, липнет к лицу, щупает тело горячей лапой...
     Не бойся, малыш, я прикрываю.
     Красный отблеск на белой мути. Неужели это горит вода?
     Алая огненная пасть. Жадная пасть жрущая мир.
     Он не добро прищурился  на  огонь  -  он  один,  извечно,  бессмертно
мертвый, он - один на один с врагом, вечно мертвый против вечно живого, но
всегда несущего смерть.
     Алая пасть, огненный вихрь, жаркое колесо из огня; вот оно  двинулось
на него, ничего, здесь стою я, ну,  попробуй  меня  раздавить!  И  Тяжелая
темная сила - сгусток тьмы, наполненной болью, горечь жизней,  одиночество
и гордыня. Черный кокон жгущего мрака; он стоял, погруженный  во  тьму,  и
огонь налетел на него, окружил, отшатнулся.
     И тогда он пошел вперед, шаг за шагом тесня колесо, и оно  откатилось
назад и почти затерялось в тумане.
     Красный отблеск на белой мути...
     - Что, малыш, я еще гожусь?
     Он устало провел рукой по  прожженной  повязке  и,  сутулясь,  побрел
назад.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0583 сек.