Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Виктор Некрасов. - Маленькая печальная повесть

Скачать Виктор Некрасов. - Маленькая печальная повесть


   9

   В этом есть, конечно, некоторое однообразие и отсутствие фантазии,  но,
проводив Сашку в аэропорт, Ашот не пошел ни на  работу  (туда  позвонил  и
впервые в жизни сказал, что болен), ни домой, а продолжил прерванное турне
по кафе. Деньги взял у Сашки, сказав просто  -  дай  триста  франков.  Тот
сейчас же дал, но - и это кольнуло, как и в прошлый  раз  -  не  предложил
больше и вообще материальным благосостоянием не поинтересовался ни разу за
всю ночь.
   Ну вот, думал Ашот, шатаясь по Латинскому кварталу  и  присаживаясь  то
тут, то там в кафе, встретились, поговорили,  расцеловались,  на  прощание
Сашка дал ему роскошную, с золотым обрезом визитную карточку, но  чего  не
произошло, так это того, что так ждалось и так  нужно  было.  И,  казалось
Ашоту, им обоим. Разговора по душам не получилось.
   Встречаясь с приезжими москвичами и ленинградцами,  Ашот  давно  уловил
некую общую для всех (за очень малым исключением) черту - тары-бары о  том
о сем, как будто виделись  совсем  недавно,  как  будто  не  разделяет  их
никакой железный занавес, никакая берлинская стена, минимум вопросов - как
ты, что ты, с чего живешь? В каждом слове осторожность,  боязнь  коснуться
чего-то серьезного. Один Роман  ничего  не  боялся  да  на  все  плевавший
Тюлька, рвавшийся на порнофильмы.
   Но то москвичи, ленинградцы - у них  за  спиной  любимая  родина,  а  в
соседнем номере родной стукач, - но вот и Сашка  оказался  таким  же.  Или
почти таким же. Ему, правда, нечего было бояться, он не озирался и никакой
занавес или стена их не разделяли, но он тоже  избегал  главного.  Встреча
друзей, которые давно не виделись, вот и все...
   Роман,  тот   поминутно,   впрочем,   часто   отвлекаясь   в   сторону,
интересовался и работой Ашота, и сколько ему платят, и  можно  ли  на  это
прожить, одним словом, ему небезразлична была жизнь друга, и его  жены,  и
его матери - ну, как наша старушка, не  скучает  по  своей  коммуналке?  А
Сашка? Сашка все больше об Америке, американцах, которые вроде  и  хорошие
ребята, простые, приветливые, но все  у  них  вокруг  денег,  собственного
бизнеса. А в коллективе - одно время он чем-то  там  руководил  -  с  ними
просто трудно, каждый только о себе думает. Не прочь был Сашка вставить  и
имена. Это, мол, когда мы с Фрэнком Синатрой на одном приеме  встретились,
а это после того, как с Ричардом Бартоном выпивали, вкалывает  старик  дай
Бог, а вот  Брандо,  Марлон  Брандо  совсем  не  пьет,  завязал.  К  слову
вставлялось и про прием в Белом доме, и про уик-энд на вилле у Лиз Тейлор,
располнела старуха, килограммов  сто,  не  меньше.  С  русскими  почти  не
встречался, так, два-три наиболее  известных,  газет  их  тоже  не  читал,
Брайтон  Бич,  Одессу  на  море,  как  прозвали  то   скопище   одесситов,
старательно обходил.
   Сашке хотелось веселого,  неутомительного  трепа,  забавных  рассказов,
анекдотов. Какие, кстати, Ромка из Москвы привез? Теперь все  про  чукчей,
Василия Ивановича вовсе забыли. О самом Ромке тоже расспрашивал - говорят,
режиссером стал, интересно, интересно, - но ответы слушал рассеянно и  все
порывался  то  к  "Максиму",  то  в  "Распутин".  "Ну,  что  мы   все   по
забегаловкам?  Давай  покажем  им,  парижанам,  наши   русские   загибоны.
Деньги-то есть". Крайне был удивлен, что ни в одном из них Ашот никогда не
был.
   Нет, разговора по душам не получилось. Не произошло того, чего так ждал
Ашот. Не сели они в первом же кабачке за столик, не посмотрели друг  другу
в глаза и не произнесли: "Ну как, Сашка? Ну как, Ашотик? Вот  и  драпанули
мы с тобой, ты на свой манер, я на свой. И живем в чужой стране, ты в той,
я в этой. И дом, в котором прожили всю жизнь, для нас теперь закрыт..."  И
стали бы вспоминать прошлое - а помнишь, а помнишь? Это, впрочем, было для
Ашота с болью оторванное - эх,  молодость,  беззаботность!  Для  Сашки  же
что-то, может, и уютное, но такое далекое, полузабытое. Тут же  с  невских
набережных перескакивал  на  "знаешь  ли,  недавно  праздновали  столетний
юбилей Бруклинского моста, выдали  невиданный  фейерверк,  почище  вашего,
версальского...".
   И ни разу за все двенадцать часов не задал Сашка такого  естественного,
такого естественного, такого само  собою  напрашивающегося  вопроса  -  не
нужны ли тебе деньги, Ашотик, хватает ли на жизнь?
   Нет,  Ашот  не  обиделся,  не  затаил  ничего,  при  прощании  в  обоих
навернулись  слезы  на  глаза,  но,  когда   вернулся   домой,   почему-то
протрезвевший, молча плюхнулся на диван.
   Анриетт спросила:
   - Ну как?
   - Грустно, лапонька... Очень грустно.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0994 сек.