Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Сергей Павлов, Николай Шагурин. - Аргус против Марса

Скачать Сергей Павлов, Николай Шагурин. - Аргус против Марса

5. АКАДЕМИЯ ИЛЛЮЗОРНЫХ НАУК

                                                  Любую нить могу я рвать.
                                                  Не буду этого скрывать:
                                                  Я сам умею колдовать.
                                                           Леонид Мартынов

   Бертон вышел  на  привокзальную  площадь,  и  ему  показалось,  что  он
очутился в другом мире. В столице, откуда он уехал несколько часов  назад,
моросил дождь, было  сумрачно,  промозгло-сыро,  а  здесь  ослепительно  и
знойно сияло солнце. Витрины магазинов по-летнему были защищены полосатыми
тентами. Весь багаж Бертона состоял из легкого плаща,  перекинутого  через
плечо. Скомкав и бросив  в  урну  билет  экспресса  Париж  -  Марсель,  он
растворился в многоликой и  многоязычной  толпе.  Теперь  в  своих  темных
очках-светофильтрах, в скромном сером костюме он ничем не выделялся  среди
окружающих. Через минуту такси умчало прибывшего налегке пассажира.
   - Здравствуй, Марсель!..
   Бертон любил этот город,  несмотря  на  все,  что  ему  довелось  здесь
пережить,  город  древний  и  новый,  по-южному   темпераментный,   полный
иностранцев и все-таки удивительно французский.
   Во время войны его жестоко бомбили гитлеровцы, потом англо-американская
авиация.  Нынче  город  зализал  свои  раны,  но  старая  часть   Марселя,
расположенная амфитеатром вокруг гавани, была все так же грязна, и все так
же тесны были ее извилистые улицы, забитые городской и портовой  беднотой.
И  все  так  же  контрастировали  с  этими  кварталами  виллы  и  особняки
промышленных тузов и экспортеров  в  новом  городе,  вызывающе  и  спесиво
сверкавшие белизной фасадов и зеркальными окнами.
   Но город, ласкаемый солнцем и теплым морем, не изнежился, подобно Ницце
или Каннам. Он остался прежде всего городом  загорелых  мозолистых  рук  и
славных революционных традиций - никому не дано забыть, что именно  отсюда
пришла в мир "Марсельеза".
   Бертон остановил такси на улице  Каннебьер,  рассчитался  с  шофером  и
пошел дальше пешком.
   Тихонько насвистывая, не спеша, будто  прогуливаясь,  он  шел,  подолгу
останавливаясь у витрин, разглядывая на стекле отражения прохожих за своей
спиной. Наконец, он оказался у  старого  трехэтажного  здания  со  стенами
кирпичной кладки. У резных дубовых  дверей  висела  потемневшая  бронзовая
доска: "Академия иллюзорных наук". Под ней была вторая вывеска, поменьше и
поновее: "Студия Киеси Мицуда". На  жестяной  стрелке  под  этой  вывеской
значилось: "Вход со двора".
   Бертон обогнул здание, прошел по  переулку  вдоль  каменной  ограды  и,
оглянувшись, шагнул под арочный свод. Его обступили замшелые стволы старых
платанов. На аллеях запущенного сада то и дело встречались статуи каких-то
идолов, египетских фараонов и сфинксов. Музейная тишина.  Пахло  гнилью  и
увядшим листом. К тыловой части  здания  примыкал  асфальтированный  двор,
заставленный пестро расписанными бутафорскими павильончиками из  фанеры  и
папье-маше.
   Бертон на минуту задержался  у  дверей.  Мраморный  барельеф  изображал
танцующее,  многорукое  индийское  божество.  Неземная  улыбка  его   мало
гармонировала с надписью под барельефом:  "Факиром  может  стать  каждый".
Бертон шагнул через порог.
   Потолок  вестибюля  украшали  великолепные  люстры,  сквозь  слой  пыли
угадывался  блеск  хрусталя  и  позолоты.  Стены  облицованы  полированным
деревом, задрапированы тяжелым бархатом. Бертон наугад направился  в  одну
из боковых галерей.
   Галерея   заканчивалась   стеклянным   тупиком.   Зеленоватые    стены,
подсвеченные изнутри, были разрисованы чертями и драконами.  На  одной  из
стен проступала надпись:
   "Витторио Керлатто,  великий  магистр  натуральной  магии,  посвященный
храма  Изиды.  Оккультные  знания.  Тайные  обряды.  Постоянные  связи   с
потусторонним миром".
   - Только и всего?! - усмехнулся Бертон.
   Кто-то тронул его за рукав, Бертон обернулся. Перед ним стоял  небрежно
одетый широкоплечий увалень с курчавыми волосами и влажным взглядом темных
волооких глаз. В левом ухе незнакомца дрожал золотой полумесяц серьги.
   - Месье, покорно прошу  вас  вернуть  мне  мою  Рикки,  -  сказал  этот
странный человек, протягивая руку к плащу Бертона.
   - В чем дело?
   - Помилуйте, месье! - воскликнул курчавый. - Моя бедная Рикки!
   - Откуда вы взялись? - удивился Бертон. - Не имею ни малейшего  понятия
о местопребывании вашей обожаемой Рикки. Советую обратиться  к  психиатру,
там вы получите интересующую вас информацию.
   - Простите, месье, но я в своем уме, - возразил незнакомец.
   Бертон вдруг  ощутил,  как  под  его  плащом  что-то  шевельнулось.  Он
встряхнул плащ, и на пол шлепнулась большая змея.
   - Афганская кобра, - пояснил курчавый и еле слышно свистнул.
   Змея поднялась на хвосте и угрожающе расправила капюшон.
   - Сколько времени может прожить  человек  после  укуса  этой  твари?  -
осведомился Бертон.
   - Я думаю, месье, минут пять, - ответил факир, показывая белые зубы.
   - Для того, чтобы свернуть вам  шею,  мне  достаточно  будет  одной,  -
раздраженно сказал Бертон.
   - Что вы, месье, - укоризненно ответил курчавый.  -  Рикки  ласковое  и
безобидное существо, она неспособна на дурные поступки. Рикки,  фьють,  ко
мне, моя красавица!
   Он схватил кобру за шею и с непостижимой быстротой завернул в цветастый
шелковый платок. Секунду спустя в его  руках  брыкался  пушистый  лемур  с
огромными печальными глазами. Факир ловко схватил его за  полосатый  хвост
и, улыбаясь, протянул Бертону.
   - Отличная работа, - отозвался Бертон. - Значит, вы и  есть  знаменитый
Керлатто?
   - О нет! - воскликнул фокусник. - Я недостоин целовать мизинец на  ноге
Непревзойденного. Я всего лишь рядовой слушатель академии. Селим ибн Дауд,
к вашим услугам, - он по-восточному скрестил руки на груди и поклонился. -
Через месяц я получаю степень магистра иллюзорных  наук,  но,  если  месье
сочтет нужным, я готов хоть сегодня подписать долгосрочный контракт.
   Бертон заметил, что его окружают уже человек пять будущих магистров.
   Впервые доводилось Бертону попадать в столь оригинальное заведение: под
крышей ателье на улице Каннебьер помещался целый  комбинат  чудес.  Прежде
всего это была  академия  иллюзорных  наук,  готовящая  магов,  факиров  и
фокусников для цирков, мюзик-холлов и варьете  Европы  и  Америки.  Состав
учащихся был чрезвычайно любопытен: по большей  части  это  были  инвалиды
цирка, переучивающиеся на  более  легкие  профессии.  Аудитории  заполняли
отяжелевшие борцы, манежные  ковбои,  из-за  возраста  вышедшие  в  тираж,
воздушные  акробаты  с   переломанными   ребрами,   жонглеры,   заболевшие
склерозом. Одни жаждали постигнуть искусство чревовещания, другие -  стать
манипуляторами с картами и шариками, третьи приобщались к секретам  чтения
чужих мыслей.
   Немало  здесь  было  и  авантюристов,  наследников   графа   Калиостро,
добывавших  кусок  хлеба  за  счет  человеческой  глупости,  невежества  и
суеверий. Они имели собственные маленькие студии, поставляющие оптом более
мелким шарлатанам талисманы и амулеты  на  все  случаи  жизни,  магические
зеркала, хрустальные шары для ясновидящих и тому подобный инвентарь.
   Под сенью ателье наиболее солидной и доходной была студия Киеси Мицуды,
серьезное  коммерческое  предприятие,  решительно   далекое   от   всякого
жульничества, - фабрика  волшебной  аппаратуры  со  своими  мастерскими  и
конструкторами.
   Бертон еще раз оглядел питомцев академии: на него устремлены  пять  пар
вопрошающих глаз. "Судя по всему, им чертовски нужна работа", - подумалось
ему.
   - Вы меня с кем-то путаете, ребята, - сказал он. - Я не антрепренер.  Я
не имею ни малейшего отношения к  вашей  профессии.  Очень  жаль,  но  это
так...
   Огоньки  надежды  в  глазах  окружающих  угасли.  Люди  растаяли,   как
молчаливые тени. Бертон задержал Селима и шепнул ему на ухо:
   - Если вас устроит несколько франков, проводите  меня  в  студию  Киеси
Мицуды.
   Унылое лицо факира заметно оживилось.
   - К вашим услугам, месье! Хотел бы я  иметь  такого  хозяина,  как  вы!
Большинству из нас очень трудно получить работу, ведь мы  не  звезды,  как
Бенито, как Тульчио, как Эвридика. Я люблю свою  профессию  и  работаю  не
хуже Тульчио, но ухлопал на учебу все сбережения. Сейчас я не имею столько
денег, как  этот  выскочка,  чтобы  купить  свеженькие  трюки,  приобрести
оборудование, заплатить за рекламу.
   - Факиром может стать каждый... - напомнил Бертон.
   - Каждый, кто имеет деньги. Везде только деньги, месье!
   У двери, обитой коричневой кожей, Селим сказал:
   - Здесь вы найдете японца.
   - Благодарю вас. Возьмите  эти  франки  и  получите  в  придачу  совет:
во-первых, не пользуйтесь горячей  завивкой  волос.  По-моему,  химическая
выглядит   гораздо   естественней.   Во-вторых,   подберите    себе    имя
пооригинальнее.   В-третьих,   внимательно   следите   за   своей   речью.
Провансальский выговор выдает вас с головой. До свидания, э-э... Селим ибн
Дауд.
   - Жюль Моно, месье... Просто Жюль Моно,  -  шептал  потрясенный  факир,
сжимая в кулаке кредитку.
   Бертон толкнул дверь и оказался лицом к лицу с тем, кого искал.
   - Здравствуй, Ми. Узнаешь?
   Мицуда отступил назад и долго вглядывался в гостя сквозь толстые стекла
очков в золотой оправе. Бертон выжидающе глядел ему в глаза.
   Это был миниатюрный, прямо-таки игрушечный японец в отличном  смокинге,
с гвоздикой в  петлице.  Из-под  шелкового  лацкана  смокинга  выглядывали
фантастические ордена. Бриллиантовый перстень на мизинце и сигара  во  рту
придавали ему совсем респектабельный вид. Возраст японца  определить  было
нелегко, однако седые виски и сухая, почти пергаментная кожа лица говорили
о том, что старость берет свое. Наконец, Мицуда улыбнулся. Он сделал  знак
кому-то за своей спиной. Торопливо процокали каблучки, и молодая  женщина,
секретарь Мицуды, окинув Бертона любопытным взглядом,  исчезла  за  дверью
кабинета.
   - Здравствуй, друг! - сказал Мицуда, усаживая гостя и наполняя  пахучим
кофе маленькие чашечки. Долго молчал, глядя на Бертона.
   - Разве с того света возвращаются?  -  спросил,  наконец,  он,  обрезая
сигару.
   - Возвращаются, Ми, - спокойно  ответил  Бертон,  прихлебывая  кофе.  -
Впрочем, ты маг и чародей и тебе должно быть больше известно на этот счет.
   Японец выпустил клуб сигарного дыма.
   - М-м-м... Как только кончилась война, я узнал,  что  ты  находился  на
борту одного из "кораблей смерти", торпедированных в марсельской бухте...
   - Да, я был на "Валькирии". Но, как видишь, я здесь и  надеюсь,  ты  не
принимаешь меня за призрак?
   - Понятно, - Мицуда посмотрел на часы и, вытянув шею, лисьим  движением
повел головой, будто нюхая воздух. - Хочешь или нет, но я не  отпущу  тебя
никуда дня три, ты мой гость. Согласись, что для тех,  кто  вместе  глядел
смерти в глаза, а потом не виделся семнадцать лет, три  дня  не  такой  уж
большой срок.
   - Я бы сказал, даже недостаточный, - добавил Бертон.
   Мицуда поправил очки. И снова то же лисье движение.
   - Ага! Старая игра в "кошку и мышки"?
   - Нет, Ми. Игра, к  сожалению,  новая:  "мышка  и  кошки".  Но  правила
остались те же: мышка, проиграв, платит головой. Меня преследуют, Ми.
   - Кто?
   - Загибай пальцы: молодчики из "Второго бюро" - раз.
   - Так.
   - Наследники адмирала Канариса из "Бундеснахрихтендинст".
   - Ты имеешь в виду ведомство генерала Гелена, боннскую разведку?
   - Угу. И это не все.
   - Кто еще?
   - Янки. Видимо, из службы "Джи-два". Однако, как видишь, я здесь и пока
на свободе. Тем и другим, и  третьим  нужен,  собственно,  не  столько  я,
сколько мое изобретение. Рассказывать тебе о нем сейчас не буду - не время
и не место.
   - Достаточно. Я все понял. - Японец усмехнулся мгновенной  бесстрастной
усмешкой. - Внешне между всеми этими тайными службами  существует  альянс,
дружба в рамках НАТО. Но каждая из них стремится захватить лакомый кусочек
единолично в свои руки и подставляет ножку одна другой...
   - Только это и дало мне возможность ускользнуть.
   - Хорошо! Чем больше конкурентов, тем очевиднее твои шансы наставить им
нос.
   - Но ты понимаешь, что  это  не  может  продолжаться  бесконечно.  Силы
слишком неравны. Спрячь меня, пока докеры из старых друзей не помогут  мне
переправиться за границу.
   - Хорошо.
   Ни один мускул не шевельнулся на его азиатском лице: Это  был  надежный
человек, как железо.
   - Я верю тебе.
   - Верь, Анри. Тебе нужно сохранить здесь инкогнито?
   - Крайне желательно, мой догадливый друг.
   Мицуда снова взглянул на часы.
   - Арман Роше, - сказал он. - Запомни. Утром ты  получишь  документы  на
это имя. А сейчас у меня, к  сожалению,  дела.  Впрочем,  ты  тоже  можешь
присутствовать на просмотре. Для новичка там много занятного.
   - Благодарю, я охотно воспользуюсь твоим приглашением.  Кстати,  в  чем
заключается теперь твой бизнес?
   Мицуда улыбнулся. Бертону эта улыбка показалась печальной.
   - Торгую. Грезы и иллюзии оптом. Поставляю реквизит,  приборы  и  целые
программы  по  собственным  сценариям  зрелищно-увеселительным  заведениям
Европы и Америки. Любопытный товар, не правда ли? Однако выгодный.
   - Ты конкурируешь с Витторио Керлатто?
   - Ни в коем  случае.  Керлатто  -  это  ловкость  шарлатана.  Мицуда  -
ловкость ума. Я не только владелец фирмы, но и ее  главный  выдумщик.  Без
ложной  скромности  могу  сказать,  что   мне   удалось   создать   немало
оригинальных иллюзионных эффектов. Никакой мистики здесь, разумеется,  нет
и в помине:  сколько-то  оптики,  немного  кибернетики,  радиоэлектроника,
новые  материалы,  продуманная  композиция  света,  тени  и  красок,  плюс
использование некоторых физиологических особенностей человеческого зрения.
Что еще? Искусно  подобранные  музыкальные  ритмы,  наконец  -  мастерство
исполнителей. Впрочем, ты сейчас убедишься сам,  до  какой  степени  можно
ввести в заблуждение человеческий глаз. Но я  -  честный  предприниматель,
Анри.  Пусть  это  звучит  парадоксом,  но  я  беру   деньги   только   за
стопроцентный обман.
   В центральной, богато убранной ложе просмотрового зала стояли два  ряда
белых пенопластовых кресел и небольшой  пульт  на  колесной  треноге.  Под
ногами путался кабель.
   Тотчас за японцем и Бертоном в ложу  вошли  еще  трое:  два  незнакомых
мужчины и женщина - секретарь Мицуды.
   Японец представил их друг другу.
   - Мистер Кросби, мистер Драйберг, месье Арман Роше, Владелец варьете  в
Лионе.
   - Очень рад, - равнодушно сказал  пожилой  толстый  мужчина.  На  этом,
видимо, исчерпывался весь его запас французских слов, потому что, подумав,
он добавил, неизвестно к чему: - О'кей.
   - Прошу садиться! -  новым  и  каким-то  вкрадчивым  голосом  пригласил
Мицуда. И, обращаясь к Бертону,  пояснил:  -  Мистер  Кросби  -  продюсер,
хозяин зрелищных предприятий в Калифорнии, один из  самых  уважаемых  моих
клиентов-заказчиков.  Мистер  Драйберг  -  его  консультант  по   вопросам
рекламы. Он же переводчик.
   Бертон промолчал. Японец склонился к микрофону на пульте:
   - Антуан! Что там у вас?
   - Готово! - отозвался репродуктор.
   - Предупреди остальных: в сценах  с  привидениями  поменьше  философии,
побольше динамики. Даю сигнал на режиссерский пульт!
   На доске перед креслом Мицуды вспыхнул красный глазок.
   - Начали!
   Зашуршала  поднимаемая  штора,  открывая  взгляду  круглый  зал.  Белый
потолок  конусом  с  темным  отверстием  посредине,  прозрачный,   видимо,
стеклянный пол, вместо стен - алюминиевые жалюзи.
   Освещение померкло. В дальнем конце зала в стене  образовалась  голубая
щель... Там, в клубке синих теней, под медленный  волнующий  ритм  мелодии
зарождались обещанные Мицудой грезы.
   ...В глубине сцены возникает волокнистая спираль  галактики.  Излучения
мириад далеких солнц сливаются в красноватое зарево. На фоне его  -  двое:
мужчина и женщина в легких костюмах космонавтов, он - в голубом, она  -  в
розовом. Бенито и Эвридика.  Полная  невесомость  -  она  в  движениях,  в
мелодии  музыкального  сопровождения.  "Космонавты"  разыгрывают   сложную
акробатическую пантомиму, витая  в  пространстве,  как  воздушные  шарики.
Сцена прощания. Трогательный поцелуй. Он надевает шлем, включает невидимые
двигатели и, подобно звездному кораблю, уносится в  сторону  галактической
спирали... Эвридика в отчаянии. Скачут, беснуются звуки  джазовой  музыки.
Выражение  лица  Эвридики   меняется,   глаза   вспыхивают,   телодвижения
становятся   непристойными.   В   сторону   летят   перчатки,   расходятся
застежки-молнии,  разрезая  костюм  на  части.   Космический   стриптиз...
Обнаженное тело продолжает извиваться в пространстве под ударами джазового
ритма.
   Американцы кивают. Это им определенно нравится.
   Сцены иллюзионного ревю сменяют одна другую. Коварная русалка  увлекает
влюбчивых аквалангистов на  дно  морское,  превращает  их  в  дельфинов  и
катается на них. Привидения играют в  регби  и  танцуют  твист.  Блестящее
мастерство постановщика и  исполнителей,  ошеломляющая  техника  спектакля
принесены в жертву откровенной вульгарности многих эпизодов:  японец  знал
вкусы своих заказчиков. К концу спектакля Бертон еле сдерживал зевоту, его
тянуло уйти, но не хотелось обидеть друга.
   Но вот привидения исчезли в своих гробах, и занавес  опустился.  Мицуда
вопросительно глядел на американцев.
   Мистер Кросби обратился к своему советнику:
   - Скажите господину Мицуде, что  нашей  публике  это  будет  по  вкусу.
Теперь мы сможем успешно конкурировать с телевидением. Желательно только в
окончательном варианте ревю иметь побольше...
   - Чего именно, мистер Кросби? - осведомился  Мицуда.  -  Наши  гарантии
учитывают любые требования клиентуры.
   - Побольше секса, господин Мицуда!
   Бертон рассмеялся.
   Прошло пять дней.
   Бертон старался как можно реже выходить из маленькой, удобной  комнаты,
предоставленной ему гостеприимным хозяином. Раза  два  или  три  к  вечеру
Бертон исчезал и возвращался поздно. Мицуда догадывался, что он  бывает  в
порту.
   В первой половине дня  в  комнате  Бертона  царила  тишина.  Во  второй
половине наступало время репетиций в студии, и тогда комната  превращалась
в   резонансный    ящик:    жужжали    трансформаторы,    доносился    рев
громкоговорителей, гремел джаз.
   Каждый день утром приходила Люсьена - секретарша Мицуды. Она  приносила
все, что просил Бертон, наводила в комнате порядок. Иногда они вместе пили
кофе за маленьким столиком, и Бертон не знал, куда деваться от взгляда  ее
умных, пытливых глаз. Говорили о пустяках. Вечерами, прогуливаясь в старом
парке академии, он вспоминал этот взгляд и смущенно пожимал плечами.
   Мицуда захаживал редко. Но сегодня он принес бутылку хорошего  коньяка:
захотел выпить с другом по случаю завершения работы над новым  спектаклем.
Бертон заметил, что Мицуда чем-то угнетен.
   Выпили сразу по большому бокалу.
   - Семнадцать лет! - воскликнул Мицуда. - Подумать страшно, Анри!
   - Согласен, Ми. Семнадцать  лет  назад  мне  было  двадцать  девять,  -
отозвался Бертон.
   Мицуда, казалось, не слышал. Бертон глянул в его  отсутствующие  глаза,
больно защемило под сердцем.
   - Семнадцать лет! - повторил Мицуда с каким-то  странным  волнением.  -
Чтобы увидеть свою внешность, достаточно посмотреть на себя  в  зеркало...
Но чтобы заглянуть в свою душу, нужно  встретить  старого  друга.  Великий
бог, что ты наделал со мной!
   Щуплое тело японца содрогалось  в  рыданиях.  Выпавшая  из  рук  сигара
дымилась на ковре. Пепел, просыпанный на рукав пиджака, попадал  в  глаза.
Попадал в самое сердце. Пепел, пепел, пепел...


   Кучки еще  горячего  пепла  скользят  по  лопате.  Лопата  скользит  по
обгорелым костям, не держится в  слабых  руках.  "Шнель,  япанишес  швайн,
шнель!" Кучи пепла растут. Даже ветер не в  силах  поднять  этот  тяжелый,
жирный,  еще  горячий  пепел.  Ветер  пролетает  мимо,  унося  за  колючую
проволоку дым из  страшной  трубы  и  слабый  человеческий  плач.  "Шнель,
япанишес швайн!" Лопата гребет быстрей и быстрей. Не руки, нет - она  сама
подчиняется окрику: "Зо, яволь. Нимм дас зайне фрюштюк" [Быстрее, японская
свинья, быстрее! Так, хорошо. Получай свой завтрак! (нем.)]. Прямо в  лицо
бросают дохлую кошку. Грубый хохот. "Цу тиш!  Гутен  аппетит!"  [За  стол!
Приятного аппетита (нем.)].  Автоматная  очередь.  Ветер  уносит  крики  и
стоны. И дым...


   - Мужчины не плачут, Ми.
   - Прости, Анри, старею, нервы...
   Мицуда долго протирает очки.
   - Ми, ты хочешь знать, почему я здесь?
   - Ты говорил, Анри.
   - Нет... я сказал не все. Ты думаешь, мне жаль отдать свое  изобретение
людям? Нет, не жаль, Ми. Но оно дает им в руки опасное могущество.  Нельзя
допустить, чтобы им завладели маньяки  в  военных  мундирах.  Иначе  пепел
новых жертв ляжет в озера крови и слез...
   - Пепел... Пепел... Слезы и кровь. Да... Да... - и Мицуда  снова  низко
опустил голову.
   - Перестань, старина. Погибших не вернешь, - сказал Бертон.  -  Кстати,
не слыхал ли ты, в каком лагере погибла Вики?
   - Не знаю, нет... Но мне известно - кто.
   Бертон подался вперед, до боли в пальцах сжав подлокотники кресла.
   - Кто предал? Кто? Говори! Он жив?
   - Насколько мне известно - да. Он из  тех,  кого  в  Западной  Германии
называют "подводниками". Ты, вероятно, знаешь, что в ФРГ сейчас  проживает
больше двух сотен гитлеровских военных  преступников,  которые  официально
числятся умершими. Бывший гауптштурмфюрер СС Фридрих Кунц был похоронен по
всем правилам, но потом всплыл в Оснабрюке. Он выдает  себя  за  эльзасца,
хотя на самом деле - судетский немец. Сейчас он носит имя Франца Гюбнера.
   Кулак Бертона с силой обрушился на хрупкий столик.


   Была уже половина первого ночи, когда Мицуда вернулся к себе в кабинет.
Достав кофейник, он выпил подряд несколько чашек холодного  черного  кофе.
Внезапно до него донесся сдавленный крик.
   Дверь распахнулась. Вошли двое, в  шляпах,  в  светлых  плащах.  Третий
остался стоять в коридоре. Левой рукой он крепко держал за локоть Люсьену,
в правой был пистолет.
   - Проходите, господа, - сказал Мицуда. - Я ждал вас. Отпустите девушку:
она все равно ничего не знает.
   - Нас интересует Анри Бертон! - сказал один из вошедших.
   - Знаю, - сказал японец. - Анри Бертон находится здесь.
   - Я уполномочен арестовать его по обвинению в государственной измене.
   - Это его не  должно  обескуражить,  -  сказал  Мицуда.  -  Он  человек
привычный... Пройдемте со мной, господа.
   В дверях Мицуда замешкался  на  секунду,  встретив  напряженный  взгляд
своей секретарши.
   - В чем дело, Люсьена? - спросил он. - Вы мне больше не нужны  сегодня.
Прошу вас уйти...
   Мицуда вел ночных гостей по коридору,  на  ходу  включая  освещение.  У
распределительного щита с надписью "Студия К.М." он остановился и  перевел
рубильник в положение "включено".
   - Прошу сюда, господа. Следуйте за мной, господа, - то и дело  повторял
японец, показывая дорогу в лабиринте галерей и переходов.
   Гости чертыхались, спотыкались о связки толстых кабелей,  озирались  по
сторонам,   разглядывая   диковинные   аппараты,   похожие   не   то    на
радиотелескопы, не то на ракетные  установки.  Все  четверо  протопали  по
металлическому трапу и вошли в  небольшое  помещение,  наполовину  занятое
полукруглым пультом, с окном в зал.
   - Это - режиссерский пульт, - пояснил Мицуда, присаживаясь. - Сейчас  я
включу освещение в зале студии и вызову туда  Бертона.  Остальное  -  ваша
забота...
   Мицуда пробежал пальцами по тумблерам и кнопкам, как опытный пианист по
клавишам.
   - Внимание! - загремели  громкоговорители.  -  Внимание,  Анри  Бертон!
Прошу вас выйти в зал студии. Это необходимо!
   Трое в плащах переглянулись и завертели головами в  поисках  того,  кто
был им нужен. Минуту спустя в зал вошел Бертон.
   - Анри Бертон, не двигайтесь  с  места,  -  наклонявшись  к  микрофону,
сказал японец. - Вы арестованы. Зал окружен, сопротивление бесполезно.
   Один из агентов похлопал Мицуду по плечу и  жестом  приказал  остальным
спуститься в зал.
   Мицуда оскалил зубы:
   - Чтобы он не вздумал сопротивляться, я посажу его в клетку.
   - Не стоит. Мои ребята сделают это быстрее и лучше. Теперь он от нас не
уйдет, - сказал агент.
   - Кто знает, - возразил японец. - Лишняя  предосторожность  не  мешает.
Вот посмотрите...
   У  агента  от  удивления  отвисла  челюсть.  В  центре  зала  появилась
массивная клетка. Бертон оказался за частоколом железных прутьев.
   - Подойдите к нему, - предложил Мицуда.
   И они спустились по трапу в зал.
   - Вы арестованы, Бертон, - сказал агент, приближаясь к клетке  вплотную
и держа пистолет наготове.
   - Вы ошибаетесь, месье, - спокойно возразил Бертон.  -  Пока  что  я  в
клетке.
   Лицо агента побагровело.
   - Освободите его, - приказал он Мицуде. - Да поживей, черт побери!
   Мицуда галантно поклонился.
   - Ну что ж, если вы настаиваете, месье... У вас доброе сердце.
   - К черту! Освободите его немедленно!
   - Слушаю и повинуюсь.
   Мицуда трижды  хлопнул  в  ладоши.  Откуда-то  сверху  слетело  черное,
блистающее звездами покрывало  и  накрыло  клетку  с  Бертоном.  Красивый,
звучный аккорд разогнал тишину.
   Один из агентов бросился к клетке и приподнял покрывало, но  тут  же  с
проклятием отскочил в сторону. Двое других мгновенно сорвали  покрывало...
и остались стоять,  остолбенев:  в  клетке,  свернувшись  кольцами,  лежал
громадный питон. Бертон исчез.
   Первым опомнился старший. Схватив Мицуду за воротник, он встряхнул  его
так, что у японца слетели очки.
   - Где Бертон?
   - Он уже далеко отсюда, месье, - невозмутимо ответил японец. -  Кстати,
должен предупредить, что я не выношу грубиянов.
   - Ах ты, старая крыса! - заорал агент.
   Львиный рык потряс воздух. Ошеломленные  шпики  выхватили  из  карманов
оружие. Мицуда поднял очки и водрузил их на прежнее место.
   - Пойдемте, господа, я покажу вам дорогу обратно. Здесь вам, право  же,
больше нечего делать.
   На  обратном  пути  японец  так  же  педантично  щелкал  выключателями.
Спектакль окончен, иллюминация уже ни к чему.
   Едва он переступил порог кабинета, как наручники  щелкнули  у  него  на
запястьях.
   - Прошу прощения, господа, - сказал Мицуда, возвращая наручники. - Одну
минутку, я должен надеть свой плащ.
   Он не спеша оделся, запер в стол бумаги, отключил телефон.
   - Ну вот, господа, теперь я готов. Пожалуйста... надевайте браслеты.
   Мицуда протянул свои худые руки.







 
 
Страница сгенерировалась за 0.0957 сек.