Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Виктор Шнейдер. - Ближнего твоего...

Скачать Виктор Шнейдер. - Ближнего твоего...

     Глава 16

     После определенного пункта повернуть
     назад становится невозможным.
     Но  достигнут  ли  уже  этот
     пункт, узнать нельзя.
                 Ф.Кафка

     В  дверь  постучали,  и  Бар-Йосеф  бросился открывать. На
пороге стояла Эстер, а вторая гостья -  в  меру  симпатичная  и
совсем  незнакомая (видно, только на днях приехала) - пряталась
в  ее  тени.  Эстер  совершенно  машинально  протянула  руку  к
дверному   косяку  и,  не  нащупав  на  обычном  месте  мезузу,
удивленно округлила глаза.
     - Все нормально, заходи. И ты, - скомандовал Святой  новой
посетительнице,  тоже  подозрительно  косившейся  на  косяк.  -
Мезуза мне уже не нужна. Но по  крайней  мере  радует,  что  вы
вообще заметили ее отсутствие.
     Шимон  знал, как все произошло; и даже, можно сказать, был
виновником: именно он, входя, так сильно  хлопнул  дверью,  что
плохо  закрепленный  на  прогнивших  дверях  футляр  отвалился.
Правда,  Святой   стал   искать   символический   смысл   этого
происшествия,  по  своему обыкновению, сразу, но то, что гостям
он представляет отсутствие мезузы уже  как  что-то  умышленное,
говорило скорее в пользу его ума, нежели глупости.
     - Свиток  Закона  на  дверях должен напоминать входящему в
дом о Боге. А если я и так помню о Нем всегда, то  зачем  нужен
зримый символ?
     - Действительно, - согласилась Эстер. - Ведь все внешнее -
это пережиток язычества.
     - Для  начала,  -  возразил  Бар-Йосеф  с  видом  учителя,
довольного ответом, но  спешащего  продемонстрировать  все-таки
свое превосходство над учеником, - совсем неплохо и это. Нужно,
обязательно   нужно  пройти  стадию  внешнего,  чтобы  от  него
отказаться. Это нормально. А ты  как  считаешь?  -  спросил  он
вдруг   новую  гостью.  Конечно,  ничье  мнение,  кроме  своего
собственного, Святого не волновало, но по-человечески  неудобно
было бы не уделять ей внимания и дальше.
     - Я хотела тебя послушать.
     - Что  же  именно  тебе  интересно?  - спросил Бар-Йосеф и
покосился в ту сторону, где Эстер примостилась  очень  уютно  к
Шимону  и  начала  о чем-то активно с ним перешептываться. Нет,
нескоро у этих двоих дойдет до истинного духовного прогресса...
     - Ты, говорят, можешь предсказывать судьбу?
     - Это не главное. Но хорошо, попробуем. Ведь ты из  людей,
похожих  на  тростник.  -  В  глазах  слушательницы  выразилось
удивление, но больше интерес: как понимать этот  образ?  Почему
тростник?  Потому  что  он гнется, или пустой внутри, или густо
растет? Но Святой не стал объяснять ничего, а пошел  дальше,  к
способностям,  проявлявшимся  в детстве (кто же их в детстве не
проявлял?), и сильным внутренним переменам, произошедшим лет  в
11-12.  - Возможно, были тогда же и внешние, - вскользь заметил
он, но не увидав никакой реакции на лице, оставил этот тезис  и
заспешил  дальше,  к  туманным  словам "искупление", "эгоизм" и
"космос". На взгляд Шимона все, что говорил Бар-Иосеф было либо
совершенно банально,  либо  безнадежно  запутано  и  скрыто  за
необъясняемыми  какими-то  дождями  и посевами. Эстер старалась
придать лицу такое выражение, чтобы  Бар-Йосеф  прочел  на  нем
внимание  и  интерес, а Шимон - скептичную надменность. Подруга
же ее действительно пожирала говорившего глазами  и  поражалась
точности  каждой  фразы.  Как остроумно назвал он посевом ту ее
ссору с родителями, которая только теперь  дает  "урожай",  как
деликатно  упомянул, но не стал вдаваться в ту историю, которая
была у нее как раз лет в 12, от силы - в 13... И ведь знать ему
обо всем действительно неоткуда...
     Шимон, чтобы не отвлекать Святого своим шепотом,  протянул
руку  к  валяющейся  рядом  восковой дощечке и нацарапал на ней
всего одно слово: "Блефует?"
     Эстер поглядела на  профиль  своей  подружки  и  дописала:
"Мириам  -  девочка  впечатлительная".  Пожалуй, это можно было
считать ответом, и скорее всего положительным.
     - Ты любишь прятаться от непогоды  за  каменную  стену,  -
продолжал  тем  временем  Бар-Йосеф. - Но сама стен не строишь.
Трудно представить улитку, прячущуюся  в  чужую  раковину,  или
черепаху - в чужой панцирь, но это - про тебя.
     Мириам беспомощно глотнула воздух.
     - Она  говорила,  что видела вокруг головы Йошуа сияние, -
шепнула Шимону Эстер: то ли не доверила доске, то ли лень стало
писать. Святой расслышал свое имя и повернулся всем  телом  "на
звук". Но речь свою не прервал, а логично продлил:
     - Вот  кто  любит  возводить стены собственоручно, так это
этот. - Непонятно, чего было больше в жесте проповедника и  его
словце  "этот":  дружелюбия,  презрения  или страха. - Настроит
себе,  настроит.  Точно-точно  тебе  говорю,  не   просто   вал
оборонительный  сложит, а стену дворца: философия, история, то,
это - все, замуровался, и фигу кто  достанет.  Но  это  не  так
здорово.  Зря улыбаешься. Я тебе говорю: все премудрости только
мешают найти истинный путь. Легче всего детям. Точно-точно: они
как просто верят, так же просто войдут и в Небесное Царство.
     - Тогда - и дураки, - подал голос Шимон. - Дети и дураки.
     - Дураки дуракам  рознь.  -  Святой  развернулся  опять  к
Мириам.  Он говорил сейчас только с ней. - И те умники, которые

день  -  точно-точно тебе говорю: ни за что не войдут в Царство
Божье. И я скажу этим умникам: зачем вы столько думали о еде, а
о душе не думали? Где же ваш ум, если обеспечили себе  немногие
дни  до  смерти  и  не позаботились о многих - после? Так скажу
этим умникам. А фарисеям скажу: что же вы молитесь  так,  чтобы
все  видели?  Что  за  праведность  ваша,  о которой вынуждаете
говорить  весь  город?  Разве   купец   получает   когда-нибудь
вознагражденье  за  свой  товар дважды? За показную праведность
все вас почитают теперь уже, так, значит, не  получите  награды
посмертной.  И  зелотам  скажу:  для  чего делаете вы из Закона
помело? Разве затем дан вам вечный  Закон,  чтобы  использовать
его  для сиюминутной политики? Не путайте Божий дар с яичницей:
отдавайте римлянам то, что принадлежит им, и Богу  -  все,  что
принадлежит  Ему.  И ессеям скажу: почему прячете свою науку от
других в пустыне? Почему не несете ее  всем?..  Никто  не  прав
теперь  в своей вере. А я тебе говорю: чтобы попасть в Небесное
Царство, праведности мало. Тут  святость  нужна.  Каждый  еврей
делает  вид,  что  выполняет  все  заповеди, и каждый десятый -
действительно выполняет. Но можно выполнить так, что  лучше  бы
вообще  не  выполнял.  Если ты постишься в срок, но ходишь весь
этот день с унылым и голодным видом, чтобы все знали и  видели,
что  ты постишься, для кого ты это делаешь? Для Бога? Нет - для
людей. То же самое и в остальном: сказано "не  убивай".  Ну,  а
если  я  ругаюсь,  кричу:  "Убью!",  -  и не делаю этого только
потому,  что  боюсь  тюрьмы  ,  это  же  ненормально.  Или  "не
прелюбодействуй".  Ну, он и не прелюбодействует - держится, так
сказать. А каждую  встречную  женщину  взглядом  -  точно  тебе
говорю: раздевает...
     - А  что  же  ему  делать?  -  теперь  голос подала Эстер.
Веселый задор ее вопроса мило украшали нотки  смущения.  -  Что
делать, глаза-то у него видят, и, ну... Ну, нравится ему...
     - Тяжело.   -   резюмировал   Бар-Йосеф,   опять   же,  не
поворачивая даже головы. - Но - точно тебе говорю: лучше вообще
глаз тогда себе вырви. Что лучше тебе - одного  члена  лишиться
или всей погибнуть?
     - Ты  серьезно? - В вопросе Мириам ни шутки не было, как у
Эстер, ни подвоха, как у Шимона, а один ужас. И  это  был  ужас
покорного:  неужели  ей  придется  это  сделать? Серьезен был и
Бар-Йосеф:
     - Время шуток  прошло.  Время,  которое  наступит  теперь,
будет уже действительно веселым, но иначе. Глаз, конечно, никто
тебя  вырывать  не  просит.  "Оторвать" ты должна будешь другие
вещи,  а  именно  -  свои  привычки:  пить  вино,  есть  трупы,
встречаться с парнями...
     Он  перегнул  палку.  Девочка, секунду назад еще согласная
принести на алтарь любую часть своего тела, не способна была на
жертву пусть куда меньшую, но не моментальную, а постоянную.
     Святой  и  сам  это  почувствовал,  попробовал  пойти   на
попятную,   сказать,   что   для   начальной   стадии   это  не
обязательно... Но было поздно. Ведь ясно  уже  прозвучало,  что
рано  или  поздно  эту  жертву  принести  все  равно придется и
приносить ее ежедневно, ежечасно, ежеминутно.
     Но сама Мириам не поняла, что  ее  отпугнуло  именно  это.
Просто в течение двух последующих фраз весь интерес в ней угас,
и она подумала, что, в общем, он говорит глупости.
     Что до Шимона, то ему - понравилось. Бар-Йосеф определенно
растет,  и  не по дням, а по часам. Ведь не больше двух месяцев
прошло с их знакомства и забавного, но  туманного  разговора  о
красоте и вкусах верблюдов... Особенно хорошо удалась часть про
"этому   скажу",  "тому  скажу".  Хотя,  конечно,  сказалась  и
неравная осведомленность, и слишком большая симпатия к  ессеям.
Пожалуй,   стоит  с  ним  ненавязчиво  обсудить  эту  тему  без
"зрителей", и тогда другой раз он сможет уже привлечь  не  одну
Эстерову  подружку  и  не  на полчаса. Вообще, из Святого - он,
Шимон, был не прав сегодня - может выйти толк, но  только  если
за  его  спиной  будет  стоять  еще кто-нибудь, отнюдь не такой
одержимый, но с трезвой головой и хоть какими-то  знаниями.  Но
сегодня,  даже несморя на нулевой результат, к чему Бар-Йосефу,
впрочем, и не привыкать, он был определенно "в ударе".





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1735 сек.