Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Виктор Шнейдер. - Ближнего твоего...

Скачать Виктор Шнейдер. - Ближнего твоего...

      Глава 5

     Во время дружеской беседы
     Воткни булавку в зад соседу.
               Ред Янш

     - ...Забавная  история  с  Сидом,  -  заявил  Саня   тоном
продолжения начатого разговора, хотя до этого речь шла только о
политике.  - На моем дне рождения столкнул его с некой девицей.
Ну, то есть, как столкнул: единственная  "нечетная"  девица  на
единственного  "нечетного"  Сида...  Страшная!.. Чтоб всем моим
врагам...
     Олег глотнул кофе. Ему было интересно,  на  кой  этот  тип
приперся, но он знал, что ответ если где бесполезно искать, так
это  в Саниных словах. Поэтому он не просто пропускал мимо ушей
Санины байки, а нарочно заглушал их мыслями,  более  или  менее
отстраненными.  В данный момент Кошерский думал о том, откуда у
Фришберга эти местечковые еврейские интонации? Ведь он коренной
ленинградец, во втором  поколении  точно,  но  кажется  -  и  в
третьем.  Специально,  что ли, подчеркивает свою инородность? И
бородой этой... А ведь он, конечно, сионист. Как-то никогда  не
приходилось  заговаривать  на  национальную  тему.  Надо  будет
попробовать. Но не теперь же...
     - Но Сид есть Сид, ты ж понимаешь,  он  и  с  этой  шмарой
вполне куртуазен...
     Кстати,  если  убрать  эти  его  канторские  распевы,  ну,
записать, что ли,  его  болтовню  -  она  же  станет  абсолютно
бесцветной.   Вот   Блюмкин   его  -  Кошерского  -  ругает  за
"отсутствие ярких речевых характеристик" (тьфу!). А  какие  тут
могут быть "речевые характеристики" на фиг, если у него в одной
фразе  и  "шмара",  и  "куртуазен",  в  следующей он загнет два
деепричастных оборота и всунет архаизмов штук пять, а еще через
одну станет материться, как шофер ломанного КамАЗа в мороз... А
может не сделать ни того, ни другого.
     - Я ей назавтра звоню: "Галя!  Володя  от  тебя  без  ума!
Умолял  позвонить,  запиши номера"... Через два часа Сид ко мне
прилетает, плачется, бьет себя пяткой  в  грудь:  "Саня!  Как  я
вчера   напился!   Ты   представляешь,   я   этой   каракатице,
оказывается, в любви объяснился, и это бы ладно,  дал  телефон,
причем  не  только  Фонтанки,  - Саня с трудом удерживал хохот,
чтобы глупо не перебить себя, только дойдя до соли шутки, -  но
и своей подруги, который, кроме тебя, вообще никто не знает..."
- теперь  он  дал  волю  своему смеху. Олег тоже усмехнулся, но
другому - самообслуживанию, которое устроил себе Фришберг:  сам
веселит, сам же и веселится.
     - Ну? И чего ты этим добился?
     - Я? Кошерский, ты несносен! Не Вы ли, о досточтимый мэтр,
знамя Авангарда, наследство аборта... Ой, pardon, я оговорился,
я хотел сказать - наследник абериутов, надежда Дядьков...
     - Каких  Дядьков?..  - начал было Олег, но вовремя осекся,
почувствовав ловушку: каким дураком он себя  выкажет,  уточняя,
чья он "надежда".
     - Так не Вы ли ратуете за искусство для искусства?
     - И все-таки? Тебе Сид чем-то насолил?
     - Вообще-то очень смешно слушать увещевания в христианской
любви, - вот уж чего Олег в своих словах никак не заметил! - от
человека,  предварившего  свой  сборник  заверением  читателя в
абсолютном к нему презрении. - Все это Саня говорил,  продолжая
смеяться.  Вдруг  он  без  какого-либо  перехода стал абсолютно
серьезен, даже мрачен, и продолжал: - А  вообще-то,  Олежек,  я
уже  несколько  раз  натыкался:  если  ты к человеку относишься
снисходительно-доброжелательно,  а  потом  вы  вдруг  меняетесь
местами  друг  относительно  друга...  Ну, бывает же?.. то он к
тебе  обычно  начинает  относиться  презрительно-беспощадно.  Я
долго не понимал: почему так? Потом, кажется, понял: они мстят!
Мстят   за  снисходительность  и  не  снис-хо-дят...  Ну,  и  я
перестал...
     - Ты это о Сиде? - спросил Олег. Он  честно  не  понял  не
только о ком, но и о чем речь - больно туманно.
     - При чем тут Сид!..
     - Девица та, что ли?..
     - Да нет. Я совсем о другом, - неохотно ответил Саня.
     И  тут у Олега мелькнула неожиданная мысль, что Фришберг -
просто дурак. Действительно неожиданная, потому что все  кругом
(и  он следом) как-то привыкли считать Фришберга жутко умным. А
он ведь просто притворяется! Он произносит туманные речи  ни  к
селу,  ни к городу, несмешные каламбуры, слепленные по одному и
тому же алгоритму, трубит  на  каждом  углу  о  своих  кухонных
интрижках,  которых  стыдиться  бы,  а  не хвастать, и которые,
кстати, еще неизвестно, подстраивал ли он  на  самом  деле.  Но
из-за  славы этой великого интригана все Саню боятся, а боятся,
как гласит народно-уголовная мудрость, - значит, уважают.
     - Ладно, Кошерский, ле  хитроот,  мне  пора.  Извини,  что
отвлек... Ты сочинял что-то? Можно узнать - что?
     - Труд  научный:  "Рыбы и их теология", - оба рассмеялись,
но сам Олег сильнее,  потому  что  знал,  насколько  его  ответ
недалек от истины.
     - Ну,  почему,  стоит человеку, про которого известно, что
он написал две с половиной строчки, задуматься или  запереться,
как все спрашивают:
     "Сочиняете?"
     "Пишете?"
     "Творите?".
     - Должен  Вас  огорчить,  гоподин сочинитель, в этом своем
монологе Вы не оригинальны. Но должен тебя сразу же и  утешить:
ты  повторяешь,  по  крайней мере, не кого-нибудь, а Пушкина...
Да, я ж чего зашел-то, старый склерот!  Скажи  мне,  Кошерский,
любимец богов, ты пиво пить пойдешь?
     - Сейчас?
     - Вообще. Надо же еще народ поднять.
     Вот   ведь  доморощенный  ученик  Штирлица:  "Запоминается
всегда последняя фраза"...  Только  это  не  к  нам,  Александр
Натанович.
     - Посмотрим.
     И  Фришберг  наконец  ушел.  Олег  видел  в  окно,  как он
перебежал на красный  свет  улицу,  медленно  сделал  несколько
шагов  вдоль  тротуара,  потом будто раздумал, сделал несколько
шагов  в  обратную  сторону,  опять  раздумал  и,  прежде   чем
двинуться  дальше,  стал  озираться,  как  будто  искал кого-то
глазами, остановившись у магазина "Посуда".





 
 
Страница сгенерировалась за 0.5048 сек.