Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Валерий Генкин, Александр Кацура. - Лекарство для Люс

Скачать Валерий Генкин, Александр Кацура. - Лекарство для Люс

  Разбудили его звуки, совсем  не  похожие  на  шум  леса;  металлическое
бряцание, глухой топот,  скрип,  нестройный  гул  голосов.  Из-за  выводка
молодых дубов шагах в двадцати от Пьера на дорогу выезжал отряд всадников.
В парном строю на тяжелых крупных конях ехали воины в  кожаных  куртках  с
нашитыми блестящими бляхами. В правое стремя каждого упирался тупой  конец
пики, украшенной узким языком флажка. За пикейщиками ехали двое  на  сухих
легконогих скакунах. Один - с массивной  золотой  цепью  поверх  стального
нагрудника - энергично жестикулировал. Павлинье  перо  на  шапочке  рыцаря
беспокойно  вздрагивало,  когда  тот  поворачивал  голову  к  собеседнику.
Последний был одет в темно-лиловый  балахон  с  откинутым  капюшоном,  над
которым сияло выбритое круглое пятно на макушке.
   Немного отстав от двух всадников, трясся на муле  рыжий  монах,  колотя
понурое  животное  босыми  пятками.  Следом  за   ним   тонкий   юноша   в
блекло-зеленой  куртке  и  красных  чулках  тянул  в  поводу  долгогривого
красавца-коня, к седлу которого были приторочены шлем с белым  плюмажем  и
треугольный, в ссадинах щит.
   Наконец  показался  последний  всадник  -  огромного  роста  бородач  в
кольчужной рубахе. От луки его  седла  тянулся  аркан,  накинутый  на  шею
старика в лохмотьях со сбитыми в кровь босыми ногами.
   Повинуясь изгибу тропы,  участники  процессии  поворачивались  к  Пьеру
спиной и, постепенно уменьшаясь, терялись в поле,  оставив  крепкий  запах
конского пота, звуки  невнятной  речи  и  память  о  затравленном  взгляде
пленника из-под грязных седых косм.
   Какой же это век? Смутные обрывки сцен из прочитанных в детстве романов
плясали вокруг рыцарей Круглого стола, Роланда, Тристана, Оттона, Айвенго,
но сказать  определенно,  какому  времени  принадлежат  люди,  только  что
проехавшие мимо него, Пьер не мог.
   Он встал на ноги и, осторожно  отогнув  колючие  ветки,  сделал  шаг  в
сторону дороги.
   - Эй!
   Мгновенно ослабев от стреха, Пьер обернулся. В нескольких шагах от него
стоял мальчишка, точная копия  только  что  проскакавшего  оруженосца.  Он
задумчиво грыз ногти и смотрел на Пьера.
   - Ты откуда? - Мальчишка, улыбаясь, ждал ответа.
   - Я? Я... оттуда. - Пьер махнул в сторону  леса.  Потом,  собравшись  с
духом, выпалил: - Чей это замок?
   -  Замок,  что  ты  видишь  перед  собою,  принадлежит  благородному  и
достославному рыцарю, воителю Святой земли и гроба господня, грозе  мавров
и сарацин, моему сеньору барону Жилю де Фору, и все  эти  земли  и  угодья
принадлежат ему, а я - его кравчий и спешу в замок, чтобы поспеть к началу
пира, который мой господин дает в честь  своих  гостей  графа  де  Круа  и
аббата Бийона, только что проследовавших по этой дороге со своими слугами,
пажами  и  оруженосцами...  -  тараторил  паренек,  а  Пьер  с  изумлением
сознавал,  что  тот  говорит  по-французски,  хотя  и  с  очень   странным
произношением. - А ты, наверно, колдун?
   "Интересно,  -  думал  Пьер,  втолковывая   кравчему   благородного   и
достославного барона, что он просто мимопроезжий чужестранец, - интересно,
во времена крестоносцев уже сжигали колдунов или инквизиция была учреждена
позже?"
   - И пусть не удивляет тебя моя одежда, - настойчиво говорил Пьер, - ибо
такое платье в обычае на моей родине.
   - Жаль, что ты не колдун. У нас есть одна колдунья, вот было б здорово,
если бы вы встретились - устроили бы турнир, кто кого переколдует.  Но  ты
все равно приходи в замок, ты, верно, голоден и устал от дальнего пути,  а
наш господин любит не только колдунов, но и путешественников, если  только
они добрые христиане, а ты ведь христианин - ты не похож ни на  мавра,  ни
на еврея, ни на жителя страны Синь. А может быть, ты жонглер или трувер?
   Пьер на мгновение задумался. Жонглер? Кажется,  так  называли  бродячих
комедиантов. Какая ирония судьбы! Мальчишка  почти  угадал.  Но  время  ли
сейчас признаваться в своем актерском прошлом?
   - Нет, я не жонглер.
   - Конечно, я и сам вижу, ведь у тебя нет ни арфы, ни обезьянки.  Ну,  я
побежал. Приходи на закате, пир будет в разгаре. Спроси  Ожье  де  Тьерри,
это мое имя. Я проведу тебя в зал и найду угол, откуда все  хорошо  видно.
Прощай!
   Ожье де Тьерри дунул напрямик к замку, не разбирая дороги.  Камзол  его
слился с густой зеленью дерна, и Пьеру казалось,  что  две  тощие  красные
ноги сами бегут по склону холма, смешно сгибаясь и разгибаясь.
   Пьер возвращался к машине. Какая-то сила тянула его туда вопреки логике
и здравому смыслу.  Ведь  ни  доблестное  крестоносное  воинство,  ни  все
колдуны этого скудного, жестокого, пестрого и наивного мира не помогут ему
доискаться до причины ошибки и устранить ее. Мысль о Люс  сжимала  сердце.
Он шел и плакал и искал хоть какую-нибудь зацепку, чтобы оправдать себя  и
жить, хотя бы и здесь, в этой варварской каше из холопов, воинов и  попов.
Тогда, в сорок четвертом, он нашел себе  оправдание  -  он  бежал,  спасая
записи Дятлова, бежал, чтобы уберечь Бланш, а  Декура  с  отрядом  оставил
пробиваться в горы. Тогда он тоже шел и плакал, и лес был чем-то похож  на
этот, хотя там были предгорья Альп, а здесь,  судя  по  словам  мальчишки,
Нормандия.
   Он вышел к знакомым зарослям жимолости. Сейчас  он  вытащит  из  машины
рюкзак с консервами, разведет костер, поест,  а  уж  потом  обдумает  свое
положение. Низко нагнувшись и выставив перед  собой  локти,  он  нырнул  в
зеленую гущу, проскользнул на ту  сторону  и  выпрямился.  Прямо  на  него
уставился апоплексического вида рыжий детина  в  коричневой  рясе.  Детина
сидел на пне, прислонившись спиной к обшивке аппарата, и таращил на  Пьера
круглые пуговичные глазки. Левой рукой он придерживал на колене  оловянную
кружку, а правую воздел над головой, сжимая полуобглоданную кость. Тут  же
на траве и поваленной лесине  лежало  и  сидело  человек  шесть  бородатых
парней в зеленых длинных кафтанах, а посреди поляны над догорающим костром
висел черный котел, в котором ухало и кряхтело какое-то варево.
   - Ваде ретро, Сатанас! - неожиданно высоким голосом  провещал  монах  и
костью нарисовал в воздухе крест.
   Зеленые кафтаны повскакали и, разинув рты, уставились на Пьера.
   - Что-то твоя латынь его не берет, дядя, - сказал один из них,  толстяк
с  рыжей  кустистой  бородой.  В  его  окорокоподобной  руке  была  зажата
деревянная мешалка, которой он только что орудовал в котле.
   - Сгинь, сатана, рассыпься, - отбросил монах латынь, продолжая крестить
воздух, между тем как его товарищи, потеряв, видно, веру в столь прямое  и
быстрое действие крестного знамения, приступили к Пьеру.
   Очень быстро он  был  скручен,  обмотан  колкой  веревкой  и  брошен  а
развилку корней большого дуба,  росшего  на  самом  краю  поляны  как  раз
напротив машины.
   - Не тебе ли принадлежит эта штука? - начал допрос монах, указывая  той
же костью через плечо, в то время как  рыжебородый  кулинар  поддел  котел
своей мешалкой и, ловко сняв с огня, опустил его на траву.
   Кто ножом, кто ложкой стал выуживать из котла  куски  мяса  и  деловито
чавкать. Худой  паренек  наполнил  дымящейся  похлебкой  большую  миску  и
поставил ее перед монахом.
   - Спасибо, чадо. Накормить  слугу  господа  -  значит  услужить  самому
господу. - Монах извлек из складок рясы иэгрызанную ложку и припал к своей
лохани.
   - Так что же ты молчишь? - отдуваясь обратился он к Пьеру. -  Или  язык
твой прилип к гортани твоей от страха перед гневом господним?
   Язык Пьера отнюдь не прилип к гортани. Напротив,  он  обильно  омывался
слюной, и свирепый мясной запах терзал Пьера больше, чем страх перед  чьим
бы то ни было гневом.
   - По-моему, это исчадие ада хочет жрать, - сказал толстяк-повар.
   -  Ты  прав,  Крошка,  клянусь  мощами  святого  Ингордана.  Надо   его
накормить, ибо сказал принявший за нас муки на кресте:  просящему  у  тебя
дай!
   Крошка пошарил в траве и выудил  еще  одну  деревянную  миску,  правда,
поменьше. Наполнив ее, он сунул туда деревянную же двузубую вилку и  отдал
подскочившему худому парню, который поставил еду  перед  Пьером  и  ловким
движением ножа освободил ему руки.
   - Ешь, ешь, - разрешил монах, увидав  нетерпеливое  движение  Пьера.  -
Может, эта похлебка из козленка и не похожа на  адское  пойло  из  серы  и
змеиного яда, которым, как я слышал, питаются слуги преисподней, но ничего
другого предложить тебе не можем. - И он закинул голову  в  смехе,  открыв
ослепительную молодецкую глотку.
   Пьер жевал горячие куски нежного мяса, запивая их бульоном прямо  через
край миски. Носители зеленых кафтанов настроены были  благодушно.  Увидав,
что Пьер покончил со своей порцией,  тот  же  услужливый  паренек  нацедил
кружку из бочонка и поставил ее рядом с опустевшей миской. Пьер  отхлебнул
горьковатой жидкости и услышал монаха.
   - Ну, чадо, расскажи, как попал ты во владения  найми  вольной  ватаги,
что  это  за  железная  труба  и  почему  на  тебе  платье,   изобличающее
принадлежность к колдовскому сословию? А  мы  послушаем  твой  рассказ  за
кружкой доброго пива, сваренного лучшим  пивоваром  Нормандии  -  Теофилом
Липкие Штаны.
   - Я, - начал Пьер, - чужестранец, путешественник.
   - Откуда и куда ты путешествуешь?
   - Оттуда - туда. - Пьер неопределенно махнул рукой и добавил, кивнув на
машину; - А это мой экипаж... карета, что ли, колесница...
   - Ну да, помело! Ха-ха-ха! - загоготал Крошка, а за ним и остальные.
   В следующее  мгновение  грянул  пронзительный  свист,  и  между  кустов
просунулась плоская румяная рожа с реденькими метелками усов.
   - Это отряд де Тардье, - сообщила рожа. - Едут сюда, их человек сорок.
   Разбойники пришли в движение. Побросав кружки,  они  схватили  лежавшие
здесь же в  траве  короткие  мечи  и  луки.  Крошка  и  монах  вооружились
суковатыми дубинами.
   - Кто их ведет? - деловито спросил монах.
   - Кроме де Тардье я не заметил рыцарей.
   - Все равно их слишком много. Будем уходить. И прихватим с собой этого.
- Он ткнул пухлым пальцем в то место, где только что сидел Пьер. Но  Пьера
там уже не было.
   Через минуту поляна опустела. Пьер  выбрался  из  своего  гнезда  между
корней того же дуба, но с противоположной  стороны  -  сюда  он  метнулся,
улучив мгновение, когда все  разбойники  были  заняты  поисками  оружия  и
расспросами часового, - и, окончательно освободившись от веревок,  подошел
к машине и забрался  внутрь.  Вскоре,  волоча  рюкзак  за  лямки,  он  уже
готовился спрыгнуть на  землю,  но  из-за  кустов  донесся  храп  и  топот
множества лошадей, а на поляне  появились  двое  в  кольчужных  рубахах  и
принялись расстилать цветастый ковер как  раз  там,  где  несколько  минут
назад лежал Пьер, опутанный пенькой.  "Смена  декораций",  -  подумал  он,
опускаясь на порожек люка. Свесив ноги, он потянулся к нагрудному  карману
за сигаретой.
   Между  тем  на  поляну  вступил  черноволосый  рыцарь,   из-под   низко
обрезанной челки угрюмо смотрели темные красивые глаза.  Он  вел  за  руку
молодую женщину в наряде, блестевшем,  как  елочный  шар.  Она  взошла  на
ковер, перед краем  которого  рыцарь  остановился  и,  низко  склонившись,
проговорил:
   - Здесь, Алисия, ты сможешь отдохнуть и подкрепиться,  чтобы  усталость
не помешала тебе насладиться праздником и, что не менее отрадно, доставить
гостям наслаждение лицезреть совершенство столь полное, как твоя красота.
   "Здорово заворачивает", -  одобрил  Пьер,  на  которого  никто  еще  не
обратил внимания.
   - Благодарю, сьер Морис. Я действительно утомлена. Но не голодна.
   - Может быть, глоток теплого вина с пряностями?
   - Вина? Пожалуй. - Алисия опустилась на гору подушек, сваленных посреди
ковра. - Немного мальвазии с корицей и кардамоном. - Она томно  улыбнулась
и, угнездившись в подушках, медленно подняла глаза.
   Под ее взглядом Пьеру стало неуютно. Через секунду  на  него  уставился
рыцарь с челкой, а затем и все присутствующие на поляне.
   - Как интересно, - хихикнула вдруг Алисия  и,  вновь  обретя  капризную
серьезность ломаки, обратилась к Пьеру:  -  Простите  нас,  любезный  сьер
рыцарь, за бесцеремонное вторжение в ваши владения. Мы,  славный  защитник
гроба господня сьер Морис де Тардье  и  я,  Алисия  Сен-Монт,  дочь  графа
Внльруа де Сен-Монта, направляемся к замку высокородного  барона  Жиля  де
Фора, дабы принять участие в турнире и празднестве, которые он  устраивает
по поводу - впрочем, я не помню в точности, по  какому  именно  поводу  он
дает этот праздник, - и вот  мы  остановились  отдохнуть  на  этой  дивной
поляне, чтобы восстановить телесную бодрость, утраченную в известной  мере
вследствие тягот обременительного для слабой женщины путешествия, не зная,
впрочем, что  место  это  уже  занято  достойным  рыцарем,  носящим  столь
странное облачение...
   "Боже, - думал Пьер, - а эта-то за кого меня принимает? Нет, дудки,  за
рыцаря я не сойду - придется еще ломать  копья  в  честь  прекрасных  дам.
Лучше работать колдуна, у меня для этого явно больше данных".
   - ...И соблаговолит назвать нам свое имя, дабы мы могли  приветствовать
его, как того заслуживает носитель столь  славного  имени.  -  Тут  Алисия
несколько запуталась и снова хихикнула, после чего ожидающе заморгала.
   Вместо ответа Пьер выпустил густую струю синеватого дыма.
   - Святая Мария, да вы колдун, - оживилась  дама,  не  выказав,  однако,
никакого страха. - Сьер Морис, я никогда не видела колдунов, а вы?
   - Мне, Алисия,  всякое  приходилось  встречать  в  Палестине  и  других
местах. Но если тебя заинтересовал этот... Почему бы нам не пригласить его
в Лонгибур?
   - Прекрасная мысль! -  захлопала  в  ладоши  женщина,  сверкая  камнями
перстней и браслетов. - Не откажите в любезности даме, благородный сьер, -
говорила она уже Пьеру, - согласитесь сопровождать нас в замок барона, где
вам, ручаюсь, окажут самое изысканное гостеприимство, которого заслуживает
столь могущественный чародей.
   Пьер продолжал молчать. Де Тардье сказал что-то своим людям, и те, взяв
машину в полукольцо, стали  приближаться  к  сидящему  Пьеру.  Он  швырнул
рюкзак обратно в машину, встал и захлопнул люк.
   - Ну-ну, - сказал он, - я иду.
   Сохранять достоинство мага под недружелюбными взглядами  латников  было
нелегко. В это время к Алисии подошел паж. Над серебряным подносом с двумя
кубками вился пар.
   -  Принеси  еще,  -  бросила  Алисия  пажу,  протягивая  Пьеру  тяжелый
металлический сосуд.
   Он растерянно держал его двумя руками, пока такие же кубки не появились
в руках Алисии и де Тардье.
   - Пусть вам сопутствует удача! - звонко сказала Алисия.
   Пьер выпил вино. Теплая сладкая волна прошла по телу.
   - Садись, сьер чародей, и расскажи нам о своих чудесах, а еще  лучше  -
покажи что-нибудь не слишком страшное.
   "В романах в таких случаях на помощь приходит солнечное затмение. А мне
и затмение, начнись оно через минуту, все равно  не  поможет.  Предсказать
его я не могу, а тем более шикарно обставить".  Пьер  опустился  на  ковер
рядом  с  томно  взирающей  на  него  дамой,  тоскливо  огляделся,  достал
зажигалку и неуверенно щелкнул. Алисия  равнодушно  посмотрела  на  язычок
пламени и прилегла на подушках.
   Пьер ошалело вертел головой. Кучка воинов закусывала холодным окороком.
Пели птицы.
   Очнувшись от задумчивости, Морис де Тардье встал и, буркнув: "Разбудить
Алиску", направился к лошадям.
   Они проделали уже знакомый Пьеру путь по  трепетному  летнему  лесу,  и
Алисия непрерывно болтала, мучая удилами красивого гнедого мула, а  рыцарь
Морис де Тардье молчал, бросая на Пьера неприязненные  взгляды.  Молчал  и
Пьер, трясясь на могучем пегом жеребце  позади  пажа,  и  мысли  его  были
расплывчаты и печальны. Ехавший впереди кавалькады воин поднес к губам рог
и затрубил у подъемного моста замка Жиля де Фора.


 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1252 сек.