Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Валерий Генкин, Александр Кацура. - Лекарство для Люс

Скачать Валерий Генкин, Александр Кацура. - Лекарство для Люс

   - Я вообще считаю, что в этой затее "французского редута" к востоку  от
Роны много звона и мало толку. - Тяжелое лицо Дятлова в полумраке блиндажа
казалось неподвижным.
   Пьер сидел в углу перед ящиком с патронами и набивал пулеметные  диски,
стараясь не упустить ни слова.
   - Вы полагаете, мы вообще тут сидим зря? В чем  же  вы  видите  ошибку,
господин Дятлов? - Д'Арильи вытянул журавлиные ноги  и  упер  их  в  ящик,
блестя на Пьера идеально начищенными сапогами.
   - В месте и способе ведения боевых действий. Здесь в горах максимум  на
что мы годимся - это сковать несколько тысяч  немцев.  Разве  это  стоящее
дело для трех тысяч партизан плюс рота альпийских стрелков?
   -  Могу  добавить,  что  сегодня  к  нам  присоединились  еще   остатки
одиннадцатого пехотного полка и саперная рота из Армии перемирия.  Они  не
выполнили приказа Петена разоружиться, переправились через Рону у  Баланса
и явились в Васье.
   - Прекрасно. Однако им не следовало переправляться.
   - Прикажете идти на Париж?
   "Неужели, - думал Пьер, - Базиль не чувствует,  что  д'Арильи  над  ним
издевается. Ведь он смеется над Дятловым, эта аристократическая каланча".
   - На Париж бы неплохо, - гудел ровный голос Дятлова. - Но Париж далеко.
А вот оседлать дороги от Прованса на  север  и  рвать  составы,  идущие  в
Нормандию, - этого от нас ждут и союзники, и де Голль.
   -  Я  непременно  передам   генералу,   что   у   него   такой   верный
единомышленник. А пока, поскольку до де Голля еще дальше, чем до Парижа, я
приглашаю вас от имени Эрвье в Сен-Мартен. Сегодня в  двадцать  ноль-ноль.
Судя по болтовне Декура, там будут обсуждаться идеи, близкие  к  вашим.  К
тому же приехал связной из Тулузы.  Кстати,  русская.  Поэтесса.  Впрочем,
эмигрантскую поэзию вы, конечно, не любите.
   - Где уж нам, медведям, - и  добавил  по-русски:  "У  нубийских  черных
хижин кто-то пел, томясь бесстрастно; я тоскую, я печальна оттого,  что  я
прекрасна".
   - Как вы сказали? Это русские стихи?
   - Эмигрантская поэзия. Автор решил,  что  в  Африке  все  черное,  даже
хижины. И у  этих  хижин  бродит  черная  же,  очевидно,  дама,  испытывая
мучения, но вместе с тем  оставаясь  холодной.  И,  прогуливаясь  в  таком
противоречивом расположении духа, упомянутая  особа  поет,  ставя  словами
песни в известность случайных прохожих - разумеется, тоже  черных,  -  что
причина переживаемого  ею  угнетенного  состояния  заключается  в  высокой
степени ее внешней привлекательности. Однако, если  в  двадцать  ноль-ноль
нас ждет Эрвье, то пора ехать. - И, надев широкий ремень с кобурой. Дятлов
открыл дверь.
   Изумленный Пьер смотрел ему вслед.
   - Каков медведь, а? - сказал д'Арильи, когда Дятлов вышел. -  Да  ты  в
него влюбился, что ли? Смотри, станешь красным. У них там все красные, так
же как в Нубии  все  черные.  -  И  довольный,  д'Арильи  вышел  вслед  за
Дятловым, оставив Пьера набивать пулеметные ленты.


   Из дома Эрвье, где помещался штаб, расходились уже близко  к  полуночи.
Было тихо. Немцы не стреляли, только изредка пускали ракеты. Дятлов  стоял
у палисадника и ждал Сарру Кнут - связного из Тулузы, чтобы проводить ее в
дом Колет. Оттуда обе женщины завтра утром отправятся на запад. Так  решил
Эрвье. Маленькую Бланш Дятлов отвезет мадам Тибо -  старуха  не  откажется
взять внучку. При мысли о том, что Колет уедет. Дятлов испытывал  жалость,
почти страх: она попадет в самое логово немцев, а его с ней не будет.
   Сарра Кнут вышла вместе с полковником. Эрвье  подвел  ее  к  Дятлову  и
сказал:
   - Базиль, скажете Декуру, чтобы он вывел женщин к дороге на Шатильон. У
заставы их встретит Буше, там они останутся до ночи. Затемно он выведет их
к Дрому и переправит на тот берег.  До  Монтелимара  они  пойдут  одни,  а
оттуда через Ним поедут в Тулузу, если  поезда  еще  ходят.  Проститесь  с
Колет и возвращайтесь к себе - боши  что-то  зашевелились.  Клеман  принял
радиограмму от Сустеля. По их данным, к Веркору движется танковая  дивизия
Пфлаума. Предполагают,  что  в  Гренобле  ее  переформируют,  пополнят  из
резерва и направят в Нормандию. Вряд ли  они  будут  с  нами  связываться,
но...
   Эрвье поцеловал руку Сарре, махнул Дятлову и исчез в доме.
   В лунном свете Сарра казалась моложе, чем когда он увидел ее  в  штабе.
Тогда он дал ей лет пятьдесят: лицо болезненное,  с  черными  подглазьями,
волосы почти седые, голос низкий, хотя и  звучный.  Говорила  она  немного
медленнее француженок, не по незнанию языка, конечно, а, видимо, по складу
характера, с некоторой обстоятельностью и московской  округлостью.  Сейчас
она молчала, и профиль ее был чист и молод.
   - Сколько вам лет, Сарра? - спросил он по-русски.
   - Узнаю соотечественника. И не только по  языку.  Ни  один  француз  не
спросит женщину, даже такую старуху, как я, о ее возрасте. Мне  сорок.  Но
уж коли мы говорим по-русски, то называйте меня и настоящим моим именем  -
Ариадна. Ариадна Александровна Скрябина.
   - Дятлов, Василий Платонович. А почему Сарра Кнут? Впрочем, это не  мое
дело.
   - Я не делаю из этого тайны. Я пишу, вернее, писала стихи. А  имя  отце
слишком ко многому обязывало.
   - Скрябина? Александровна? Так вы - дочь?
   - Да, его дочь.
   - И давно вы во Франции?
   - С восемнадцатого года. Мне тогда  четырнадцати  не  было.  Но  Россию
помню. Больше всего Москву. Арбат, Пречистенку. Кончится  война,  поеду  в
Москву. А вы откуда родом?
   - Я из поморов. Но учился и жил до войны в Ленинграде.
   - Как Ломоносов. Вы случайно не физик для полноты сходства?
   - Именно физик. Правда, очень  односторонний.  Мозаикой  не  занимаюсь,
стихов не сочиняю. Но люблю и слушаю с удовольствием, Прочтите  что-нибудь
свое.
   - О, момент не слишком располагает к стихам, но...  Вы  первый  человек
оттуда, который услышит мои стихи. - И она негромким,  но  внятным  низким
голосом произнесла, почти пропела:

   Московская земля. Реки излучина.
   А в памяти гудят колокола.
   С какою силой я сегодня поняла -
   Судьба и время неразлучны...

   Когда она кончила читать, Дятлов помолчал, а потом попросил еще.
   - В другой раз, вы не обижайтесь. Я сейчас не могу.
   Колет уже легла. Она выскочила в рубашке, с торчащими, как у подростка,
ключицами и прильнула к Дятлову, не замечая его спутницы.
   - Базиль, Базиль, какой  ты  молодец,  что  пришел.  Ты  голодный?  Ой,
здравствуйте, проходите, сейчас я зажгу свет, только опущу шторы и  закрою
Бланш. Пойди, Базиль, посмотри на  нее.  Она  сегодня  так  плакала.  Мишо
сказал, это зубки режутся. - Колет говорила без остановки.
   Такой и запомнил ее Дятлов - в белой полотняной  рубашке,  полуребенка,
смотрящую обращенными вверх, в его лицо, заспанными глазами  и  бормочущую
быстро-быстро: "Она так плакала... зубки режутся..."
   Восемь дней он ничего не знал о ней, а  на  девятый,  когда  немцы  уже
перекрыли все проходы и танки Пфлаума, двигаясь от Гренобля на юг, утюжили
деревню за деревней, подползая к рубежу  Сен-Мартен  -  Васье,  на  правом
фланге которого держал оборону отряд Дятлова,  к  нему  пробрался  Буше  и
рассказал, что Колет, Сарра и еще четыре франтирера были схвачены в Тулузе
во время облавы. Колет застрелили при попытке вырваться, остальных забрали
гестаповцы.


 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0963 сек.