Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Андрей ЩУПОВ - МЕССИЯ

Скачать Андрей ЩУПОВ - МЕССИЯ

                             ПРОДОЛЖЕНИЕ СТРАННОЙ БЕСЕДЫ

     - ...У каждого из нас своя судьба, начнем  с  этого.  И  если  ты  ей
противишься, жизнь твоя пойдет кувырком. Билеты в кассах будут доставаться
другим, любимые женщины  рано  или  поздно  от  тебя  отвернутся,  деловые
партнеры предадут в самый щекотливый момент.  Но  стоит  тебе  ступить  на
заветную тропу, нащупать путеводную  нить,  как  все  житейские  неурядицы
рассыпятся в прах. Ты начнешь двигаться семимильными шагами, и ничто  тебе
уже не сможет помешать. К сожалению, я сообразил  это  не  так  давно,  но
никогда не забуду то необыкновенное облегчение, которое испытал  в  первый
момент прозрения. Я понял вдруг, почему жизнь швыряла  меня  от  берега  к
берегу, не давая осесть, обрасти домом, семьей, друзьями. Словно слепец  я
всякий раз проплывал мимо уготованного мне острова.  Иногда,  вероятно,  я
угадывал его очертания в туманной дали, но то ли принимал за мираж, то  ли
вообще пытался делать вид, что ничего не вижу. Это ведь не  самая  простая
штука - увидеть самого себя... Ну, а теперь я наконец-то пристал к  своему
острову, успел выбраться на берег и, как мне кажется, стою на нем довольно
твердо, - Виктор возбужденно потянулся за папиросами. Лицо его порозовело,
со стороны вполне могло показаться, что он принял рюмку коньяка.
     - Бытие требует, чтобы человек перестал  отсутствовать  там,  где  он
только и мечтает найти себя. Лучше не скажешь...  Как  только  я  перестал
противиться, я в самом деле прозрел.
     - Уж не о религии, дорогой дружок, ты толкуешь?
     Виктор  словно  не  услышал  моих  слов.  А  возможно,  посчитал   их
неуместными.
     - Ты помнишь ту старую легенду о лососе? Нам рассказывали  ее  еще  в
школе.
     - Даруя жизнь, находим смерть... Что-то о рыбьем фатализме.
     - Вот именно. Это тоже пример судьбы, Сережа. Сильная здоровая рыба в
состоянии жить еще долгие годы, но, отметав икру, погибает.
     - Верно, погибает. Только судьба здесь абсолютно  ни  причем.  Лосось
отдает концы по причинам весьма прозаическим: он голодает,  ранит  себя  о
камни, проходит десятки  порогов  и  водопадов.  Он  доползает  до  финиша
измученным калекой. Селекция сильнейших и выживание достойнейших -  только
и всего.
     - Однако, перед угрозой смерти он мог бы и отступить. Какого  дьявола
ему было калечиться и идти до конца?
     Я нервно покусал губу. Виктор опять клонил к тому же.
     - Мда... Пусть ты, конечно, хитрый, но мы все равно ничего друг другу
не докажем.
     - Ошибаешься. Иначе меня бы здесь не было. К сожалению,  временем  на
подробный анализ мы не располагаем, но некоторые  факты  я  тебе  все-таки
изложу. Вернее, мне придется их  изложить.  -  Виктор  пальцами  приплющил
кончик папироски, картинным движением вставил в рот и чиркнул  спичкой.  -
Так вот, Сергуня, это случилось не вдруг. Я уже объяснял, что долгое время
противился обстоятельствам, как мог. Хотя многое  настораживало  меня  уже
тогда. В самом деле! Я срывался на ничтожнейших пустяках!  Но  именно  эти
пустяки странным  стечением  обстоятельств  влияли  на  мою  судьбу  самым
роковым образом. Я так и не сумел жениться. Все мои невесты в конце концов
покинули меня. Ни я, ни они так и не  разобрались,  что  же,  в  сущности,
послужило причиной разрыва, - Виктор шумно вздохнул. - Ты не поверишь,  но
мне грозила холера с проказой. Врачи не  сомневались,  что  этот  букет  я
приобрел на острове ссыльных. Они ошиблись. Я проскучал в карантине  около
двух месяцев и вышел оттуда  здоровехоньким.  Мое  растущее  безрассудство
становилось следствием безнаказанности. Десятки  раз  я  рисковал  жизнью,
отделываясь легкими царапинами. Провидение продолжало меня опекать,  но  и
оно же не забывало время от времени отвешивать мне крепкие затрещины.  Мои
первые разработки  в  институте  считались  многообещающими.  В  некотором
смысле я наткнулся на золотую жилу. Это без ложной скромности, поверь мне!
И посмотрел бы ты на меня тогда! Замечательные протекали деньки.  Я  готов
был работать, как черт,  недосыпая  и  недоедая.  Я  и  работал,  подгоняя
лаборантов, многообещающе улыбаясь начальству, еще не  ведая,  что  судьба
вновь собирается  преподнести  мне  сюрприз.  Как-то  внезапно  все  пошло
прахом, начались какие-то нелепые интриги, совершенно беспричинные  козни.
Я и не заметил, как по горло увяз в этом клейком болоте,  хотя  всю  жизнь
думал,  что  способен  избегать  подобных  глупостей.  Работа  встала,   я
познакомился с приступами хандры, а через месяц и вовсе решил распрощаться
с карьерой ученого. Вот такое вот  внезапное  решение!..  Тему  я  подарил
институту. Просто взял и подарил. Роскошный  жест  молодого  сопляка!..  -
Виктор разогнал дым ладонью. - С тех  пор  я  сменил,  пожалуй,  не  менее
дюжины   профессий.   Работал   спасателем,   пожарным,   глубоководником,
программистом... Всего и не  упомнишь.  Нигде  особенно  не  задерживался.
Как-то уж так получилось, что жизнь постепенно превращалась в груду фактов
и полуфактов,  иногда  совершенно  ничтожных  нюансов,  осмыслить  которые
довелось значительно позже. Не помню в точности, когда это  случилось,  но
одним пасмурным вечером, может быть, особенно безрадостным и тягостным,  я
вдруг ясно понял, что НЕЧТО управляет мной.
     - Нечто? - я поднял голову.
     - Да. Тогда я не выдумывал имен. Не было никакого  желания...  Именно
так я и назвал неведомого хозяина своей судьбы. И, придя к такому  выводу,
вновь обрел почву под ногами, - Виктор сделал многозначительную паузу. - Я
приступил к ГЛАВНОМУ своему анализу и сделал  первую  осмысленную  попытку
расставить все по полочкам. Потихоньку-полегоньку у меня стало получаться.
Целыми днями я лежал дома на диване, заново конструируя в памяти всю  свою
жизнь, стыкуя ее неделя к неделе, месяц к месяцу...
     - Тогда-то ты, наверное, и свихнулся, - не удержался я.
     Виктор взглянул на меня жутко  и  пристально.  Нет,  он  и  не  думал
обижаться. Он был сосредоточен на одной-единственной мысли.  И  мне  вдруг
стало понятно, что он взялся за меня всерьез. Не то чтобы я испугался,  но
в определенном смысле мне стало не по себе.
     - Ты наверняка  помнишь  тот  давний  мой  провал  в  школе.  На  том
помпезном собрании, где неожиданно для всех и прежде всего для самого себя
я понес околесицу?
     - Не припоминаю, - попытался уклониться я.
     - А я вот помню и довольно отчетливо...  Я  ведь  был  у  вас  этаким
щеголеватым вожачком. Чего скрывать, мне нравилось это.  И,  наверное,  не
таким уж плохим вожачком я был. Все шло удачливо до того самого  собрания,
которое мы с тобой, собственно, и затеяли.
     - Затеял его ты. Я только чуточку помог.
     - Ага, значит, все-таки помнишь, - Виктор  удовлетворенно  кивнул.  -
Тогда, вероятно, согласишься, что это был мой звездный час, - и этот час я
самым бездарным образом  прохлопал.  Мда...  А  ведь  сколько  разного  мы
задумали на тот вечер, сколько энергии ухлопали! Нам удалось  невозможное.
Мы собрали на вечер почти всю школу. Нам казалось, что тема увлечет  всех.
Да и сама мотивация вечеров была задумана интересно. Так  сказать,  первые
философские семинары. Ученики против  учителей.  Все  действительно  могло
получиться здорово...
     - И наверняка бы получилось, если бы не твое выступление.
     - Да, если бы не мое выступление... - Виктор задумчиво  посмотрел  на
кончик папиросы. - Судьба, Сергуня! Это тоже была она. Вернее сказать,  ее
подножка. Даже сейчас с содроганием вспоминаю те минуты. Какую же  чушь  я
молол! Откуда что бралось? И главное! - это  было  совсем  не  то,  что  я
заготовил накануне в качестве вступительной речи. Но ведь ораторствовал  -
и еще  как!  Невозможно  было  остановить!  А  когда  кто-то  из  учителей
попробовал деликатно возразить, я немедленно затеял спор. Уж на это гонора
у меня хватило. Словом, философия пошла  кувырком,  атмосфера  наполнилась
грозовым электричеством. Я чувствовал, что творится неладное, что надо  бы
остановиться, а поделать ничего не мог. Меня несло и несло... Учителя - те
ладно, - испытали разочарование и не  более  того.  Но  для  меня  и  моих
поклонников, а были ведь и такие, - все  пошло  прахом...  Ты  должен  был
заметить, сколь сильно я стал меняться после того вечера. В сущности тогда
и произошел мой первый надлом.
     - По-моему, ты сгущаешь краски. У всех случаются неудачи...
     - Нет, Сереж! Давай-ка обойдемся без кисельных соплей! Неудачами  там
не пахло. Это было одно из звеньев в цепи событий, которые подобно команде
загонщиков гнали меня к неизбежному... Когда я погибал, случай  вмешивался
и спасал незадачливого героя,  когда  дела  шли  в  гору,  тот  же  случай
наотмашь бил по макушке... Знаешь,  я  как-то  заплутал  в  тайге.  Еще  в
глубоком детстве. Родители брали меня погостить в деревеньку к  родным.  И
вот уже на второй день меня ухитрились потерять. Вернее, я сам  потерялся.
А началось все с того, что мы пустились в путешествие с одним  мальцом.  В
лес. Уж не знаю, какой полюс мы вознамерились открыть, но отчетливо  помню
ту вспышку страха, захлестнувшего нас, когда мы поняли,  что  заблудились.
Бегая по полянам, мы в панике звали на  помощь,  карабкались  на  деревья,
тщетно озирали окрестности. Увы, место было глухое, таежное, а убрели  мы,
по всей видимости, далеко. Никто на наши крики не откликался.  Помню,  как
мы отдыхали на сером, иссохшем от времени пне и жевали  какие-то  веточки.
Малец предположил, что они съедобные. Может, так оно и  было,  не  знаю...
Наверное, мы выбирались целый день. Оба жутко устали,  даже  на  слезы  не
оставалось сил. А ближе к вечеру  нам  повстречался  медведь.  Я  оказался
проворнее своего малолетнего спутника и уже на бегу слышал позади истошные
вопли. Затем звериное сопение  стало  настигать  и  меня.  Медвежьи  когти
зацепили сандалик на ноге, я полетел на  землю.  Мне  еще  удалось  как-то
перевернуться на спину, но подняться я не успел. В памяти сохранился  лишь
миг, когда, заслоняя небо, на меня обрушилась мохнатая громадина зверя.  А
потом мир завертелся перед глазами и вспыхнул розовым... - Виктор  пожевал
губами.  -  Людям,  очнувшимся  после  обморока,  зачастую  непонятно  что
произошло. Своего беспамятства они совершенно  не  помнят.  Нечто  похожее
получилось и со мной. Наверное, уже через секунду, дрожащий  и  жалкий,  с
кровоточащей лодыжкой, я сидел на пне и плакал. Ни  приятеля,  ни  медведя
поблизости не было. Пень же показался мне удивительно  знакомым.  На  этом
самом пне мы отдыхали с дружком в начале  пути.  Впрочем,  особенно  долго
голову над этим я не ломал. Пять  лет  -  не  возраст  для  размышлений...
Поражаюсь тогдашней своей отваге, тоже, кстати, мало  чем  объяснимой.  Не
тратя времени даром, я встал и пошел. Направление было выбрано  наобум,  и
тем не менее, едва не утонув в болоте, из леса я в  конце  концов  выбрел.
Уже в сгущающихся сумерках приблизился  к  железной  дороге  и  по  насыпи
пополз вверх. Тогда она показалась мне гигантским холмом. Я полз и  думал,
что насыпи не будет конца. Битый щебень царапал кожу на локтях и  ладонях,
несколько раз я срывался. Мне бы догадаться спуститься  и  поискать  более
пологий подъем, но я упрямо карабкался все тем  же  крутогором.  Вероятно,
болотная грязь залепила мне уши, а может быть, я просто устал, но так  или
иначе шума приближающегося поезда я не услышал. Конечно  же,  он  отчаянно
сигналил - как иначе! - но я слишком  поздно  повернул  голову.  Локомотив
ударил меня решеткой и сбросил с полотна. На короткое мгновение мир  вновь
провернулся искристой мозаикой, и все чудовищным образом  повторилось.  Ей
богу, все эти эпитеты  про  мозаику  и  проворачивающийся  мир  -  не  для
красного словца! Так оно все и было. По крайней мере мне  оно  запомнилось
именно так. Спустя какое-то, видимо, очень малое время я  снова  сидел  на
знакомом пне и, всхлипывая, сколупывал с  ногтей  корку  присохшей  грязи.
Поезд перешел в область воспоминаний, но ребра и  грудь  болели  -  это  я
помню точно. Сумерки вновь пропали, солнце вернулось на исходную  позицию.
В очередной раз мне предстояло тронуться в путь,  что  я  и  сделал,  чуть
передохнув. Мне повезло. Уже через какой-нибудь час я наткнулся на избушку
лесника, в которой нашел мешок с вермишелью,  соль  и  каменной  твердости
комковый сахар. Что делать с вермишелью я не знал и потому грыз  вместе  с
сахаром. А после,  завернувшись  в  чужой  ватник,  уснул  на  деревянных,
пахнущих свежей смолой нарах. На следующее утро  меня  разбудил  бородатый
мужчина, оказавшийся лесником, и, накормив страшно вкусной  похлебкой,  на
плечах отнес в деревню... - Виктор замолчал, прикуривая новую папиросу.
     - А  что  же  случилось...  -  Я  споткнулся.  -  Тот  мальчик?  Твой
одногодка... Он тоже нашелся?
     - С этим сложнее, - Виктор выдохнул облако  дыма,  глухо  кашлянул  в
кулак.
     - Тогда у меня, понятно, не было возможности узнать об этом.  Детским
моим россказням, разумеется, не верили, и, честно сказать, не  очень-то  я
вспоминал о своем несчастном напарнике. Счастлив был, что снова дома,  что
снова с родителями. Проверить всю эту подозрительную историю мне  довелось
много позже, уже после работы в институте и после того, как я  побывал  на
островах алеутов. Как раз в ту пору я стал задавать себе странные вопросы,
пытаясь воедино собрать основные казусы жизни. Вернувшись в ту деревеньку,
в течение нескольких  дней  я  наводил  справки  о  мальчике,  сверяясь  с
картотекой сельской  милиции,  по  датам  сопоставляя  информацию  о  всех
несчастных  случаях  на  близлежащих   железнодорожных   ветках,   и   мне
удалось-таки добраться до него! А, вернее сказать, до его  родителей,  так
как мальчика давно не было в живых. Он в самом деле существовал, - я видел
его фотографии, но он погиб и погиб за несколько месяцев до  того  давнего
моего приезда с отцом и матерью. Выходило так, что мы  никоим  образом  не
могли с ним встретиться. Ко времени моего приезда, мальчика уже не было  в
живых. И самое страшное заключалось в том,  что  погиб  он  не  от  когтей
медведя, а под поездом.
     - Не понимаю!.. - я сухо сглотнул.
     - Видишь  ли,  я  разговаривал  с  матерью  того  паренька.  Довольно
подробно она описала место его гибели. Так вот, Сереж... Там была  высокая
насыпь, и так получилось,  что  мальчонка  вылез  на  рельсы  прямо  перед
поездом... - В лице  Виктора  что-то  дрогнуло.  Порывистым  движением  он
протянул руку к пепельнице и расплющил папиросу в комок.
     - Пожалуй, на этом и остановимся. Иначе задымлю тебе всю квартиру.
     - Бог с ней, кури.
     - Нет, в самом деле хватит, - Виктор забросил  ногу  на  ногу,  сплел
пальцы на колене. - Такая вот, Сережа, невеселая история.
     - Признаю, история впечатляет. Если бы еще в нее можно было поверить.
     - Ты считаешь, что я ее выдумал?
     - Не выдумал, - нет, конечно. Но память - штука загадочная.  Особенно
когда дело касается младенчества. Кто, скажем, помнит себя в  люльке?  Или
момент появления на свет?.. Попробуй, сыщи таких. А если кто  и  припомнит
какую-нибудь мелочь, то кому под силу такое проверить?
     - Я свою историю проверил от и до, - Виктор нахмурился. - Кроме того,
это далеко  не  вся  правда.  Я  рассказал  тебе  лишь  часть,  а  мог  бы
рассказывать всю ночь.
     -  Но  то,  что  ты  рассказал...  В  общем  ты  можешь  это   как-то
прокомментировать?
     - А что тут комментировать?.. Я ДОЛЖЕН был остаться в живых, и  НЕЧТО
предоставило   мне   возможность   выбирать.   Третий   вариант   оказался
спасительным.
     - Но получается, что в жертву была принесена чужая жизнь!
     - Возможно, и так.
     - Но зачем? Во имя чего?!
     - Вероятно, во имя завтрашнего дня. Других причин я не вижу, - Виктор
улыбнулся. - Мне снова повторить тебе, что произойдет завтра?
     - Но я еще не дал тебе согласия!
     - Тебе придется его дать.
     - Прости меня, но это смешно! Ну, почему?!.. - сорвавшись на крик,  я
тут же одернул себя, вернувшись к нормальной речи. -  Ну,  почему  ты  так
уверен во всем этом? Потому что ты  здесь?  Потому  что  вообразил,  будто
всесильный рок привел тебя за ручку к моей двери?
     - Завтра заседание флэттеров...
     - Я в курсе. И что с того?
     - Увы,  я  могу  рассказать  очень  немногое.  Заседание  начнется  в
полдень. Мы проникнем туда  сразу  после  вступительного  слова.  К  этому
моменту подтянутся опоздавшие и, возможно, приступят  к  обсуждению  основ
конституции. Тут-то мы и обнаружим себя. Трибуна  освободится,  и  на  нее
поднимусь я. - Виктор  выдержал  паузу.  -  Разумеется,  мне  придется  им
кое-что сказать.
     - Ты однажды уже сказал кое-что,  -  вставил  я  шпильку.  -  На  том
злополучном собрании.
     - История с собранием не повторится, можешь не сомневаться.  На  этот
раз, поверь мне, я сумею  развернуться  во  всю  ширь.  Флэттеры  будут  в
восторге, - Виктор загадочно усмехнулся.
     - Шутка не слишком удачная.
     - А это не шутка.
     - Стало быть, чушь, - спокойно констатировал я. -  Нам  не  добраться
даже до Дворцовой площади.
     - Поживем, увидим.
     - А если не доживем?
     - Доживем, не сомневайся.
     - Черт возьми! Откуда эта твердолобая уверенность?!
     - Да все оттуда же. Не забывай, мой ключ подошел к твоей двери,  а  я
заявился к тебе, не зная адреса, не будучи даже уверенным, в том,  что  ты
по-прежнему проживаешь в этой стране  и  в  этом  городе.  Пойми,  Сережа,
некоторые вещи постигаются исключительно интуитивно. Предопределенность  -
единственное им объяснение. Это я и пытался доказать тебе. В конце  концов
чем ты рискуешь? Если патруль  не  пропустит  нас,  -  не  будет  и  всего
остального.
     Я устало замотал головой.
     - Отказываюсь тебя понимать. Просто отказываюсь! Или  ты  сумасшедший
или наслушался каких-то спятивших хиромантов.
     - Не мели ерунды,  -  добродушно  отозвался  Виктор.  -  Сумасшедший,
хиромантов... Кого я когда-нибудь слушал?
     - Это верно. Упрямец ты был редкостный. Но  и  упрямцы  порой  теряют
разум.
     - Порой - да.
     - Себя ты к ним, естественно, не причисляешь?
     - Еще чего! Свой разум я отвоевал в тяжелой, затяжной схватке.
     - И похоже, ты счастлив?
     - Не в этом дело. Я иду дорогой, которая мне предписана.  И  потом...
Кто-то ведь должен покончить с этой бодягой. Или  тебе  нравится  то,  что
творится вокруг?
     - Допустим, не нравится.
     - Тогда в чем дело? Мы изменим все в несколько месяцев!
     - Именно такую чепуху утверждают  все  новоиспеченные  президенты.  О
переворотчиках я и не говорю.
     - Веский аргумент!
     - А ты как думал! Я не флэттер и  даже  не  депутат.  И  политику  не
считаю игрой в бирюльки.
     Виктор задумчиво скрестил на груди руки.
     - Не знаю, кто из нас более упрямый. По-моему, все-таки ты. Скажи-ка,
братец, откровенно: ты действительно принимаешь меня за сумасшедшего?
     - Когда ты заговариваешь о завтрашнем мероприятии, - да!
     - Ну и дурак. Тебе предоставляется уникальный  шанс,  а  ты  даже  не
желаешь им воспользоваться.
     - Какой шанс, Виктор! Пролезть в диктаторы? Да  я  и  в  детстве  был
скромником. Всю жизнь  сочувствовал  и  сочувствую  властолюбцам.  Глубоко
несчастные люди!.. И чего, интересно, мы добьемся?  Еще  одного  всеобщего
равенства?.. Да в гробу я видел все эти великие идеи! Потому что знаю: как
только от теории переходят к практике, немедленно начинают лететь щепки...
Замыслил он, понимаете ли, произнести речь! Гений доморощенный!.. О  каких
трибунах мы толкуем, когда первый же патруль познакомит нас с наручниками,
а заботливый следователь упрячет за решетку. И это только  во-первых!..  А
во-вторых, то есть - что касается твоих таинственных ощущений...
     - Хватит, - Виктор прервал меня взмахом руки. - Дадим  отдых  языкам.
Видимо, я и впрямь не так действую. Так что не будем зря сотрясать воздух.
Все равно, чему быть, того не миновать, - он посмотрел на меня  с  тяжелым
любопытством. - Хотел бы я знать, какая роль отведена тебе...
     Я открыл было рот, но, перебивая меня,  медленно  и  нараспев  Виктор
повторил:
     - Чему быть, Сергуня, того  не  миновать.  Все  предопределено,  и  я
просто ЗНАЮ, что завтра  нам  придется  отправиться  ко  Дворцу.  Война  с
ветряными мельницами окончена, мы замахнемся на настоящих великанов.
     - Все-таки ты спятил, - убежденно произнес я.
     - Но спятившие тоже  имеют  право  на  сон.  Ты  говорил  что-то  про
раскладушку?
     - Про раскладушку? - я растерянно приподнялся. - Да,  конечно.  Выдам
самую лучшую. У меня их тут целый склад. Так сказать, наследство покойного
дедушки.
     - Дедушки? А кем он у тебя был?
     - Честно говоря, не знаю. Но судя по наследию -  вечным  студентом  и
вечным скитальцем.
     - С удовольствием лягу на его раскладушку...

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1292 сек.